На знаменитом ялтинском фото "большой тройки" за плечами Иосифа Сталина, Уинстона Черчилля и Франклина Рузвельта, посреди самых высокопоставленных военачальников антигитлеровской коалиции, стоит советский генерал, которого сегодня узнают в лицо немногие. Но в разгар самой страшной мировой войны именно этот почти забытый ныне стратег детально разрабатывал наступательные операции всех самых знаменитых маршалов Победы
"…готов для работы в высших штабах"
Алексей Антонов родился 27 сентября 1896 года в городе Гродно. Сегодня это запад Белоруссии, почти граница с Польшей. Но в ту эпоху, на закате позапрошлого столетия, западные рубежи Российской империи пролегали на сотни верст ближе к Берлину. И ровно 130 лет назад никто не догадывался, что и Гродно с Берлином, и Варшаву с Веной, Будапешт, Прагу — все эти и многие другие города — будут штурмовать по планам, разработанным этим мальчиком.
Антонов, хоть и являлся сыном и внуком армейских офицеров, вовсе не мечтал стать военным. Детство его прошло в провинциальных гарнизонах белорусского и украинского Полесья — возможно, поэтому болезненный и романтичный мальчик очень хотел быть лесником. Повзрослев, он поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, и только начавшаяся Первая мировая война привела его сначала в казармы, а затем на сам фронт.
В свой первый бой 20-летний прапорщик лейб-гвардии Егерского полка Антонов пошел уже после крушения монархии, летом 1917 года. Последнее русское наступление Первой мировой быстро провалилось, юный прапорщик получил ранение в голову и свой первый орден, скромный крест Святой Анны 4-й степени.
Всего в жизни Антонова было еще 12 самых высших отечественных орденов и 8 иностранных, включая наиболее почетные награды Польши, Франции и США. Но это было позже, спустя десятилетия жизни и годы кровавых битв.
На заре же военной карьеры едва оправившийся от ранения прапорщик Антонов успел немного послужить в Красной гвардии, а после заключения Брестского мира быстро уволился в запас. Весной 1918 года он стал студентом Петроградского лесного института — судя по всему, человек упорно не желал военной карьеры и явно стремился осуществить совершенно мирную мечту детства.
Но новая война, на этот раз Гражданская, снова сделала его армейской костью. Весной 1919 года Антонова мобилизовали в Красную армию. Свой первый бой в междоусобице он принял под Луганском у высоты "Острая могила" — там, где жестокие бои позднее будут и в 1943 году, и в 2014-м… Гражданскую войну Антонов закончил в должности начальника штаба стрелковой бригады и с наградным оружием за форсирование Сиваша.
К тому времени он уже, стало быть, смирился с неизбежностью военной карьеры. Но прежде чем поступить в Академию Генерального штаба, ему довелось покомандовать "трудовой армией" — по окончании войны красноармейцам вместо атак и боев пришлось пахать и сеять, восстанавливая сельское хозяйство в Новороссии под городом Николаевом. Так что за парту красный командир Антонов сел буквально "от сохи".
Перед поступлением в академию непосредственное командование дало Антонову такую характеристику: "Обладает мягким характером, широкой инициативой, сообразителен, умело разбирается в любой обстановке. Дисциплинирован, здоров, вынослив в походной жизни… Ценный штабной работник. Ценные качества: аккуратность и настойчивость".
Помимо военной подготовки получил и квалификацию переводчика с французского языка. Академическая аттестация в 1933 году гласила: "Отличный оперативно-штабной работник, готов для работы в высших штабах".
"Мозг армии…"
К середине 1930-х годов Антонов работал в штабе Харьковского военного округа, участвуя в подготовке самых крупных армейских учений в предвоенной истории СССР — так называемых Больших Киевских маневров с участием тысяч танков. Тогда же, с введением персональных воинских званий в Красной армии, он получил чин полковника.
Накануне Великой Отечественной войны Антонов успел послужить начальником штаба Московского округа и преподавателем Академии Генштаба. Роковое 22 июня 1941 года он встретил в чине генерал-майора на должности заместителя начальника штаба Киевского особого округа.
На вторые сутки войны генерал Антонов возглавил штаб округа, на второй месяц — штаб Южного фронта. На этой должности в ноябре 1941-го именно он готовил план Ростовской наступательной операции — один из наших самых первых успешных контрударов. Далее Антонов участвовал в неудачном контрнаступлении под Харьковом и в грандиозной битве за Кавказ.
По итогам 1942 года, одного из самых тяжелых периодов войны, уже в генерал-лейтенантском чине Антонов с должности начальника штаба Черноморской группы войск был назначен первым заместителем начальника Генерального штаба и начальником Оперативного управления Генштаба всех вооруженных сил нашей страны.
На эту должность его рекомендовал начальник Генштаба, будущий маршал Александр Василевский. Он же впервые представил своего нового заместителя Верховному главнокомандующему Иосифу Сталину. С марта 1943 года и до самого конца войны генералу Антонову пришлось встречаться с вождем СССР почти ежедневно.
Как позднее отмечал в мемуарах Василевский: "Сталин трудно сходился с человеком, долго присматривался к нему… Не сразу допустил он к работе в Ставке заместителя начальника Генерального штаба А.И. Антонова. Но как только узнал его, проникся к нему уважением…"
По меткому определению другого знаменитого советского маршала, Бориса Шапошникова, Генеральный штаб — это "мозг армии". Именно им — главным аналитическим и расчетным центром — стал для всех сражающихся фронтов и армий генерал Антонов. Показательно, что за полгода до его назначения сменилось аж семь начальников Оперативного управления Генштаба. И только в лице того человека, который изначально вовсе и не хотел становиться генералом, Сталин и вся вооруженная сила СССР нашли безупречный "мозг армии".
Начиная с 1943 года большинство директивных документов для всех фронтов подписаны Сталиным вместе с Антоновым или одним Антоновым от имени Ставки Верховного Главнокомандования.
"Очень ценил время и тщательно его планировал…"
Близость генерала Антонова к главнокомандующему в решающие годы войны подтверждают многие очевидцы. "Этот культурный и образованный человек, — вспоминал авиаконструктор Александр Яковлев, — производил очень благоприятное впечатление. Антонов был очень близок к Сталину, который считался с его мнением, питал к нему явную симпатию и доверие, проводил вдвоем с ним долгие часы, обсуждая положение на фронтах и планируя будущие операции. Антонов держался просто, без высокомерия и гонора. Он был всегда скромно одет — защитная гимнастерка, бриджи, сапоги, и только генеральские погоны выдавали его высокое положение в армии".
Донской казак Сергей Штеменко, ставший в годы войны первым заместителем начальника Оперативного управления Генштаба, спустя десятилетия так описывал своего непосредственного начальника: "За шесть лет совместной работы в Генеральном штабе мне ни разу не приходилось видеть его "вышедшим из себя", вспылившим, обругавшим кого-то. Он обладал удивительно ровным, уравновешенным характером, ничего, однако, общего не имевшим с мягкотелостью. Уравновешенность и задушевность у Антонова сочетались с редкой твердостью и настойчивостью, я бы сказал, даже с некоторой сухостью в официальных делах. Он не терпел верхоглядства, спешки, недоделок и формализма. На поощрения был скуп, и заслужить их могли лишь люди думающие, инициативные, точные и безукоризненные в работе. Он очень ценил время и тщательно его планировал. Видимо, поэтому речь его отличалась лаконичностью и ясностью мысли. Враг длинных и частых совещаний, он проводил их только в исключительных случаях и всегда коротко…"
От Курской битвы и до разгрома Японии — все грандиозные военные операции задумывались, рассчитывались и планировались при непосредственном участии генерала Антонова. "Алексей Иннокентьевич был в высшей степени грамотный военный, человек большой культуры и обаяния", — вспоминал о нем обычно скупой на похвалы маршал Георгий Жуков. "Он, несомненно, обладал незаурядными организаторскими способностями, гениальным постижением замыслов противника и умением хитроумно разрушить эти замыслы" — это уже из воспоминаний об Антонове маршала Родиона Малиновского.
Не случайно по итогам Великой Отечественной войны кавалерами бриллиантового ордена "Победа" стали все прославленные маршалы и единственный человек ниже их чином — генерал армии Антонов, к тому времени уже непосредственный начальник всего Генштаба.
Годы мирового конфликта сделали его не только выдающимся "мозгом армии", но и настоящим дипломатом — Антонову довелось играть одну из ведущих ролей в ходе Ялтинской конференции лидеров антигитлеровской коалиции и по факту отвечать за координацию действий с союзниками. Именно он зачитывал главам союзных держав ключевой доклад о положении дел на фронтах, поразив Рузвельта и Черчилля безупречной точностью и военной эрудицией. В сложнейших переговорах Антонову удалось согласовать единые рубежи продвижения войск и скоординировать сроки вступления СССР в войну с Японией. Этот опыт пригодился и после 1945 года, уже в эпоху холодной войны.
Весной 1955 года СССР и его союзники создали Штаб Объединенных вооруженных сил стран Организации Варшавского договора (ОВД) — его главой стал Антонов. До самой смерти, случившейся 18 июня 1962 года, он возглавлял деятельность всех вооруженных сил не только Советского Союза, но и Польши, Восточной Германии, Венгрии, Чехословакии, Румынии и Болгарии. Похоронили его в Кремлевской стене.
Историк Алексей Волынец
Автор обращался в том числе к следующим источникам:
Штеменко В.А. "Генерал армии А. Антонов" в сборнике "Полководцы и военачальники Великой Отечественной войны". М.: Молодая гвардия, 1971.
Гаглов И.И. Генерал армии А.И. Антонов. М.: Воениздат, 1978.
Дайнес В.О. Генерал Антонов. М.: Вече, 2015.