В 2022 году Санкт-Петербургский городской суд признал блокаду геноцидом советского народа. На международном уровне единой правовой оценки нет до сих пор. Германия признала актами геноцида преступления колониального прошлого, но не ленинградскую трагедию
ТАСС вместе с начальником научно-исследовательского отдела Института истории обороны и блокады Ленинграда, доктором исторических наук Никитой Ломагиным и ведущим научным сотрудником Санкт-Петербургского института истории РАН, доктором исторических наук, профессором Борисом Ковалевым разбирался, почему на политическом уровне, а тем более на юридическом Запад не признает блокаду геноцидом. По мнению историков, чтобы понять причины этого, нужно вернуться к двум процессам: Нюрнбергу 1945–1946 годов и суду над генералами вермахта в американской зоне оккупации в 1948 году.
Почему блокада осталась на периферии
На Нюрнбергском процессе теме блокады Ленинграда было отведено всего три дня в феврале 1946 года. Советское обвинение сделало наибольший акцент на преступлениях против мира, уничтожении военнопленных и евреев. По мнению Ломагина, этого хватало для ожидаемого приговора, а политика голода в Ленинграде осталась в тени других чудовищных преступлений нацизма. "На Нюрнбергском процессе поднимались все преступления нацистской Германии, начиная с 1939 года. Блокада Ленинграда хронологически терялась на фоне того, о чем говорили другие страны-участницы. И именно этим могут сейчас воспользоваться не политики, а политиканы", — говорит Ковалев.
Вторая причина была информационная. Цифра в 632 тыс. погибших от голода была для мирового общественного мнения новостью. Иностранные корреспонденты, начиная с февраля 1944 года, ездили в Ленинград, видели разрушения, но не знали масштаба гибели людей. "Тема была табуирована", — говорит Ломагин.
Была и прагматика. СССР, потерявшему больше всех, нужно было прежде всего получить компенсацию за разрушения, и бомбардировки и обстрелы города обосновывали ее лучше. Англичане потеряли в войне гораздо меньше, у американцев такой потребности не было вообще.
Итог: Геринг, Кейтель и Йодль получили приговоры в том числе за подготовку и развязывание агрессии, за уничтожение городов и политику голода. Но, вопреки воле советской стороны, суд не признал преступными генштаб и командование вермахта. Вину конкретных военачальников предстояло доказывать на отдельном процессе.
Не нужно быть артиллеристом
Советская сторона хотела доказать в Нюрнберге, что Ленинград уничтожали намеренно. Материалов было много: чрезвычайная государственная комиссия, созданная в 1942 году, собрала по Ленинграду 15 томов документов о разрушениях и жертвах среди мирного населения, столько же фотодокументов и три документальных фильма.
Кинодокументы в Нюрнберге были не только у советской стороны. "Американцы показали фильм о концлагерях, которые они освободили. Была дана установка Сталина через Романа Кармена, одного из самых известных кинорежиссеров, и советская сторона тоже подготовила такой фильм", — рассказывает Ковалев. По его словам, картина выстроена хронологически и начинается с событий под Ростовом в ноябре 1941 года, когда советским войскам впервые удалось освободить город. Кандидатов в свидетели проверяли на осведомленность и умение стоять на своем под допросом опытных адвокатов, "могущих использовать против нас малейшую неясность показаний".
Одним из самых запоминающихся эпизодов ленинградской темы в Нюрнберге стали показания директора Эрмитажа Иосифа Орбели. Он рассказал, что на музей упали две бомбы и около 30 снарядов. Адвокаты не стали спорить с цифрами, а предложили объяснение: рядом мост, законная военная цель, а музей пострадал случайно. Орбели ответил простым подсчетом. По Дворцовому мосту за всю войну попал один снаряд, по дворцу, стоящему в стороне, тридцать. Адвокаты напомнили, что он не артиллерист. Орбели согласился, но заметил, что в таких пределах разбирается в артиллерии вполне достаточно.
В списке свидетелей не было главного архитектора города Николая Баранова, который всю блокаду провел в Ленинграде, знал разрушения лучше всех, подготовил фильм и карту повреждений от немецких обстрелов. Карта была готова еще в 1945 году, но, по словам Ломагина, "до Нюрнберга она не доехала", как и сам Баранов. Орбели в первоначальном списке тоже не было, но в итоге он стал одним из двух ленинградских свидетелей. Вторым был священник Никольского собора Николай Ломакин. Он рассказал, как вокруг храма вырастали штабеля ящиков и гробов, как отпевали заочно, потому что покойников нельзя было принести в церковь.
Чья война, чья победа
Нюрнберг был последним актом сотрудничества союзников. Но у каждой страны была и своя цель. "Каждый пытался в Нюрнберге написать свою историю и закрепить ее", — говорит историк. Американцы хотели доказать, что спасли мир. Они представили войну против СССР как часть общего заговора и взялись обвинять Германию сразу по всем четырем пунктам.
Американцы и англичане выступали в течение первых двух месяцев заседаний трибунала, вынудив ждать своей очереди представителей Франции и Советского Союза и сознательно сужая им возможность для предъявления еще неизвестных суду доказательств. Советской стороне приходилось при подготовке обвинения учитывать эти обстоятельства, изыскивать новые документы и свидетельства, а также решать вопрос о необходимости придерживаться достигнутых на предварительном этапе договоренностей. В конце концов советское руководство приняло решение о целесообразности донести до суда позицию по всем пунктам обвинения, невзирая на то, что приходилось ссылаться на уже представленные в суде американской стороной документы.
В этом контексте материалы о преступлениях, совершенных нацистами в отношении Ленинграда, были абсолютно новыми и имели своей целью показать материальный ущерб и огромный размер потерь среди гражданского населения вследствие вражеской блокады, а также бомбежек и артиллерийских обстрелов города.
Об объеме представленных свидетельств по ленинградской тематике можно судить по следующим данным. Опись документов, направленных в Нюрнберг, насчитывала 83 листа, акты о злодеяниях и варварском разрушении Ленинграда немецко-фашистскими захватчиками — 43 листа. Один из трех документальных фильмов содержал киноматериалы, снятые после освобождения оккупированных территорий, а также немецкую кинохронику. Фильм был посвящен разрушению культурных объектов, обстрелу дворцов и музеев в осажденном Ленинграде, уничтожению церквей в России и на Украине.
Ради того, чтобы вызвать нужных свидетелей, иногда шли на хитрости. "Чтобы протащить на Нюрнбергский процесс сверхважного свидетеля, я имею в виду Паулюса, наши работники разыграли перед американцами представление. Красивая улыбающаяся девушка с пачкой документов попросила быстренько их оформить, а в этой пачке оказались и документы на Паулюса, который, как чертик из табакерки, был вытащен в качестве свидетеля", — рассказывает Ковалев. По его словам, Паулюс сильно повлиял на подсудимых и их адвокатов: речь шла о плане "Барбаросса", к которому он имел прямое отношение.
Слово "голод" применительно к Ленинграду первым произнес не советский обвинитель. 17 декабря 1945 года американский юрист Уитни Харрис рассказал о нацистском плане голода: кормить немцы собирались только те регионы, которые сами производят продовольствие, а промышленные центры, включая Москву и Ленинград, обрекались на вымирание. Речь шла о десятках миллионов жизней. Но тема не получила развития, и, как отмечает Ломагин, советское обвинение к ней в целом не вернулось.
Три дня
Советская сторона заговорила о Ленинграде 19 февраля. Прокурор Рагинский зачитал два документа. Первый — директива штаба военно-морского командования от 22 сентября 1941 года: фюрер решил блокировать город и затем сровнять с землей артиллерией и бомбардировками, а просьбы о капитуляции отвергать. Второй — директива Йодля от 7 октября 1941 года: капитуляцию Ленинграда, а затем и Москвы не принимать, даже если противник ее предложит.
Помощник главного обвинителя Лев Смирнов привел цифры, которые, по словам Ломагина, стали хрестоматийными: немцы сбросили на город 107 тыс. фугасных и зажигательных бомб, 150 тыс. тяжелых артиллерийских снарядов. От бомбежек и артиллерийского обстрела убито 16 747 и ранено 33 782 человека. Кроме того, Смирнов отметил, что в результате голодной блокады в Ленинграде погибли 632 253 человека. Спустя десятилетия эти данные стали предметом спора историков. Валентин Ковальчук и Геннадий Соболев отстаивали более высокую оценку, а Дмитрий Павлов, в войну уполномоченный ГКО по продовольственному снабжению города и фронта, настаивал на нюрнбергских цифрах: отойдешь от них — не поверят остальным доказательствам.
В стенограмме заседания суда над ОКВ (верховным командованием вермахта) содержится вопрос обвинения об ответственности главнокомандующего группы армий "Север". В нем четко разделялись защитники города (комбатанты) и гражданское население, на которое в условиях войны распространяются нормы международного гуманитарного права, призванные обеспечить ему защиту: "Ленинград был окружен и осажден. Его защитники и гражданское население находились в тяжелом положении, и существовало опасение, что население постарается бежать через немецкие линии. Был отдан приказ использовать артиллерию, чтобы "предотвратить любую такую попытку на максимально возможном расстоянии от наших собственных линий, открывая огонь как можно раньше, чтобы пехота, по возможности, не стреляла по мирным жителям". Мы видим, что это было известно и одобрено фон Леебом. Был ли этот приказ незаконным?"
На этот вопрос в вердикте суда содержалась ссылка на книгу известного американского юриста Чарльз Чейни Хайда и был дан однозначный ответ о том, что блокада является законным средством ведения войны: "Воюющий командир может на законных основаниях осадить место, контролируемое противником, и попытаться путем изоляции заставить его сдаться. Правомерность попыток (достичь цели с помощью голода) не подвергается сомнению. Следовательно, отсечение всех источников питания извне считается законным. Считается, что если командир осажденного места изгоняет некомбатантов, чтобы уменьшить число тех, кто потребляет его запасы провизии, то законно, хотя и является крайней мерой, загнать их обратно, чтобы ускорить сдачу".
Подводя итог, в решении суда говорилось: "Нам хотелось бы, чтобы закон был иным, но мы должны применять его так, как мы его понимаем. Следовательно, мы считаем, что в этом обвинении нет состава преступления". Суд признал фон Лееба виновным по третьему пункту обвинения и привлек к уголовной ответственности в связи с передачей и применением приказа о ведении агрессивной войны против СССР, но при этом отметил наличие смягчающего обстоятельства, а именно того, что фон Лееб "не был другом или последователем нацистской партии или ее идеологии".
Против Кюхлера американский военный трибунал выставил гораздо больше обвинений, чем против Лееба. Документы, представленные трибуналу, доказывали, с какой жестокостью Кюхлер принимал участие в обращении в рабство гражданского населения и "как беспощадно, вопреки требованиям гуманности и законам войны, он угонял сотни тысяч беспомощных людей от их очагов". Однако продолжение блокады Ленинграда преступлением не считалось.
В результате Лееба приговорили к трем годам тюремного заключения, но с учетом предварительного отбытия наказания в лагере для военнопленных и в силу возраста он практически сразу же был отпущен на свободу. Кюхлер получил 20 лет тюрьмы. Правда, в 1951 году приговор Кюхлеру снизили до двух лет, и в феврале 1953 года он был освобожден.
Однако дело было не только в интерпретации норм права: за три года между процессами в Нюрнберге изменился мир. "В 1948 году заявление Черчилля, сделанное в Фултоне двумя годами раньше о "железном занавесе", который разделил Европу, материализовалось в разгорающуюся холодную войну", — отмечает историк. Немецкие генералы стали экспертами по СССР и активно сотрудничали с американцами.
Можно ли судить по закону, которого не было
Вердикт 1948 года упирался в старый юридический вопрос: можно ли наказывать за деяние, которое на момент совершения не было прямо запрещено? Судьи ответили, что нельзя, и этим закрыли тему для обвинения. Но у этого довода есть серьезные правовые контраргументы.
К 1941 году действовали Гаагские конвенции 1899 и 1907 годов. Прямого запрета морить город голодом в них не было. Зато Положение о законах и обычаях сухопутной войны запрещало разрушать имущество противника без военной необходимости и бомбардировать незащищенные города, а также требовало щадить объекты культуры. По мнению ряда юристов, нацистский план "стереть город с лица земли" нарушал эти нормы независимо от того, существовала ли отдельная статья об использовании блокады.
Таким образом, в ходе процесса над ОКВ американцы уже не руководствовались Уставом МВТ, позволяющим трибуналу судить и наказывать лиц, которые, действуя в интересах европейских стран оси, индивидуально или в качестве членов организаций, совершили любое из преступлений, перечисленных в статье 6 Устава. В ходе суда над ОКВ американские судьи исходили из другого принципа — nullum crimen sine lege (в переводе с латинского — "нет преступления без указания о том в законе") и считали использование блокады законным средством ведения войны. Почему? Важнейшая причина, очевидно, состояла в том, что союзники по антигитлеровской коалиции сами широко использовали блокаду и голод как инструменты ведения войны.
Британия отказалась подписать Протокол о запрещении блокады в 1909 году, вследствие чего он не вступил в силу. В годы Первой мировой войны стороны активно использовали блокаду для достижения своих целей, а Британия, США и Франция применяли ее даже после подписания соглашения о перемирии с Германией в ноябре 1918 года. В период Второй мировой войны ситуация повторилась. Блокада и голод использовались Британией и США против своих врагов — Германии и Японии. Таким образом, становится понятным контекст принятия решения в отношении фон Лееба на процессе против командования вермахта.
Послевоенная практика двух важнейших судебных процессов относительно квалификации блокады и голода как допустимых средств ведения войны закрепила эти нормы и почти на 30 лет отодвинула принятие Дополнительного протокола к Женевским конвенциям, в котором содержится запрет использовать голод как средство ведения войны в вооруженных конфликтах международного и немеждународного характера.
Формальный подход американских судей Ковалев оценивает жестко: "Это когда формальная трактовка закона превалирует не только над логикой, но и над человечностью, над преступлениями против человечности и человечества". Сегодня этот запрет считается обычной нормой международного права. Но, как подчеркивает Ломагин, ко времени блокады его еще не существовало, и именно на это сослался американский суд.
Юлия Стрелец