Стратегическая позиция России по условиям завершения украинского конфликта неизменна. 15 августа 2025 года президент Владимир Путин озвучил ее на исторической встрече с лидером США Дональдом Трампом в Анкоридже. Что стало с «духом Анкориджа» — в интервью «РосБалта» с политологом Владимиром Брутером.
Россия преувеличила желание Трампа
— С момента исторической встречи президентов Путина и Трампа в Анкоридже прошел ровно год. Как за это время изменились позиции сторон?
— Москва от «духа Анкориджа» не отказывалась и настаивает на том, что Соединенные Штаты тоже официально от него не отказывались. Но США никогда не подтверждали, что они были ему привержены. После встречи в Анкоридже Трамп сказал, что США будут стараться, но ничего не гарантируют. На этом весь позитив Анкориджа закончился.
Вариант соглашения, который состоял сначала из 28 пунктов и принадлежал коллективному Вашингтону, после консультации с Украиной, превратился в соглашение о 20 пунктах. Ни одна из основных позиций в нем не была согласована.
А без согласования сами по себе предложения для России никакого интереса не представляют. Позиции сторон на этом месте застыли и особых изменений не принесли.
Изменения начались позже. Они связаны с массовой отправкой на Украину БПЛА, способных проникать вглубь России. Это вынудило нас реагировать соответствующим образом. Россия перешла к систематическим атакам на украинские объекты, находящиеся на удалении от линии боевого соприкосновения.
— Такое усиление взаимных ударов приближает нас к завершению войны или отдаляет?
— Насколько это приближает или отдаляет завершение военного конфликта, непонятно. Кто-то считает, что эскалация — это путь к дальнейшей деэскалации. А кто-то, наоборот, говорит, что эта эскалация — путь к еще большей эскалации.
— Почему не удалось достичь прогресса, хотя в «дух Анкориджа» мы верили долго и, более того, были привержены ему?
— На мой взгляд, из Анкориджа ничего не могло получиться. Россия преувеличивает возможности и желание Трампа и его администрации по медиации российско-украинского конфликта. Тем более что США заявляли и продолжают заявлять о том, что они являются не нейтральной стороной, а активными поставщиками военной техники на Украину. Да и не только военной техники.
Желание Трампа остановить войну — чистый PR
— Европейцы могли продавить, убедить Трампа отказаться от договоренностей с Путиным?
— Нет, никто Трампа не продавливал. Этого и не нужно было делать.
Трамп никогда не занимал позицию, близкую или хотя бы выгодную Российской Федерации. Но желая остановить войну прежде всего в целях PR, он готов был оказать какое-то, скорее всего, имитирующее давление на Украину с тем, чтобы к чему-то ее принудить. Но эта попытка не могла закончиться никаким конкретным результатом и не закончилась.
Когда Трамп предложил план из 28 пунктов, было совершенно ясно, что его целью не является завершение конфликта в пользу России. Но как человек, который всегда привык торговаться, он понимал, что России нужно выдать хоть какой-то кешбэк, и он его пытался выдать, чтобы забрать все остальное. Но даже выдать этот кешбэк он не смог, потому что это превышает его реальные возможности по управлению конфликтом.
[Госсекретарь США Марко] Рубио недавно сказал, что «дух Анкориджа» сдох. Я не знаю, как он сдох и где он сдох, вместе с Рубио или отдельно от Рубио. Но реально Соединенные Штаты никогда не пробовали завершить конфликт на условиях, приемлемых для России.
Они пробовали это имитировать, насколько это было возможно, они изображали это. А Россия демонстрировала, что она верит в то, что Трамп может этот конфликт завершить. Это имитация взаимного движения навстречу. С американской стороны она с самого начала не была ориентирована на результат.
Стратегия Путина оправдана
— При этом со стороны Запада идут нарративы о том, что российская сторона якобы не выполнила какие-то условия. Но и до Анкориджа, и после Путин неоднократно заявлял, что Россия готова к переговорам, что мы не верим на слово, нужны гарантированные соглашения, что мы не пойдем в одностороннем порядке на какие-то компромиссы. Такая стратегия оправдывает себя?
— Представьте себе, что наступил торжественный день, и российская армия заняла Славянск и Краматорск. Означает ли это окончание войны?
— Подозреваю, что нет.
— И все подозревают. Это не накладывает на противоположную сторону никаких обязательств по окончанию войны.
Во-первых, после этого, даже если идут какие-то переговоры об окончании конфликта, Россия получит на время немаркированную границу протяженностью более 1000 километров. Границу, которая не имеет переходов, с обеих сторон которой живет огромное количество родственников. Кроме того, это территория России, которая экономически очень сильно пострадала, которая находится под санкциями, которая никем не признается. Нас это устроит? Нет.
Мы сталкиваемся с одной простой вещью: Россия может закончить войну только под гарантированные соглашения. Пока противоположная сторона на соглашение не выходит. Пока она требует от России заморозки конфликта. В этой ситуации никакого выхода на более или менее приемлемый для России вариант не существует.
Заморозка конфликта недопустима
— Почему вариант заморозки для России неприемлем?
— Как только мы замораживаем односторонним образом конфликт, они говорят: «Вы должны освободить международно признанную территорию Украины, заплатить Украине репарации и перед всеми извиниться». Какие у нас будут аргументы? И Западу, и Украине только это и нужно.
На сегодня медленно и тяжело, но мы оказываем на них давление самим фактом проведения специальной военной операции. Они вынуждены реагировать. Они терпят убытки. Они терпят пусть локальные, но поражения, и они вынуждены считаться или, по крайней мере, делать вид, что считаются с нашей позицией хотя бы отчасти.
Они нам говорят: «Давайте остановим войну и начнем переговоры». Давайте. А какая у России гарантия, что переговоры будут? Ведь даже договоренности, которые украинцы парафировали в Стамбуле весной 2022 года, о чем говорит Путин, они никогда не собирались выполнять. Они сделали вид, что соглашаются, и на этом их участие в переговорном процессе прервалось на несколько лет. Ни одна из последующих встреч переговорных групп результата не дала, потому что требования сторон диаметрально противоположные.
В Анкоридже Россия согласилась, что СВО будет остановлена после того, как Украина освободит остававшуюся на тот момент под ее контролем часть Донбасса. Для нас такой вариант был ограниченно приемлем. То, что Россия контролирует определенную часть украинской территории [в Харьковской, Днепропетровской областях] должно было привести к тому, что противоположная сторона будет достаточно восприимчива при торговле по условиям соглашения.
Но ситуация меняется, когда мы говорим о том, что Россия долго и упорно эту часть Донбасса освобождает. Это не одинаковые ситуации: одно дело, когда Украина отдает эту территорию, другое — когда Россия освобождает ее.
Режим Зеленского не вечен
— Одним из пунктов Анкориджа было проведение выборов на Украине. Россия не признает легитимности Зеленского. Для нас этот вопрос остается принципиальным?
— Я не думаю, что это настолько принципиально важно. Опять же, представьте: на месте Зеленского оказался другой человек. А дает ли нам это какие-то гарантии выполнения мирного соглашения в будущем?
Смена власти в Киеве не является нашей задачей. Но режим будет меняться. Зеленский после окончания конфликта ненадолго останется президентом — он просто не нужен будет Западу.
Важно и другое: то, что останется от Украины, будет враждебным России не только потому, что там сплошь враждебные люди, но и потому, что Запад будет продолжать использовать Украину как таран против России. От этой мысли он не откажется, потому что достигнуты некие то ли временные, то ли промежуточные соглашения.
Цель Европы в украинском конфликте
— Европейцы периодически заявляют, что нужно начинать диалог с Москвой. Даже целую миссию отправляли из своих дипломатов. Это что? Спекуляции на имени Путина и на России, какое-то просветление, хитрый ход?
— Они не против того, чтобы конфликт завершился. Но только — за счет России. Они хотели бы устроить какой-то переговорный канал и рассматривают наше согласие на диалог, как удобное средство оказания на Россию публичного давления.
Ситуация конфликта для Запада приемлема, потому что, когда русские и украинцы убивают друг друга, немец торжествует. Мы по Второй мировой войне хорошо знаем, что именно из украинцев формировались команды, которые расстреливали евреев. Украинцы шли на это с охотой, из-за своей русофобии они готовы были помогать немцам во всем.
Поэтому для Запада конфликт между русскими и украинцами — это очень хорошо. Но это целиком и полностью Запад устраивает до тех пор, пока у него есть серьезные шансы полагать, что Россия не может в краткосрочной перспективе одержать военную победу. Когда такая опасность появится, они пересмотрят свое мнение. Но встает вопрос: а нужно ли нам пересматривать свое мнение, свою позицию, когда мы уже готовы одержать военную победу?
Ждать ли новую встречу Путина и Трампа
— Остается ли вероятность новой встречи лидеров? И может ли она быть более результативной?
— Однозначно нет. Во-первых, у Трампа выборы в конгресс, и он не может делать резких шагов. Во-вторых, он не может гарантировать никакие соглашения с Россией — у него нет реальных рычагов давления на Киев с тем, чтобы изменить сложившуюся ситуацию.
Он не может отказать Киеву в поставке вооружений, в работе «Старлинка», в консультациях по линии разведки. Если он это сделает, это приведет к обрушению его влияния и в американской, и в целом в западной политической элите, которая настроена исключительно антироссийски и настаивает на том, что весь Запад в этом должен быть един.
Учитывая, что половина каденции Трампа заканчивается, учитывая, что консультации с представителями Трампа начались буквально через месяц после того, как он пришел к власти, и им уже полтора года, а результат мы знаем, можно с достаточной уверенностью сказать, что это направление исчерпано. Чтобы его возобновить, чтобы окно возможностей опять хотя бы чуть-чуть приоткрылось, нужны гораздо большие усилия, чем было возможно полтора года назад, когда Трамп только пришел к власти.
У Трампа изначально не было никаких идей по завершению конфликта. У него было желание. Эти идеи в ограниченном виде пришли уже в процессе. Но этого недостаточно, потому что критическая масса западной политической элиты никогда эти усилия не поддерживала. И пока такая ситуация сохраняется, а сейчас она даже усилилась, невозможно добиться результата.
Это не изменит позицию западной элиты в целом. Если мы будем рассчитывать, что какая-то новая встреча перевернет ситуацию, это будет очередная иллюзия, не более того.