Разбираемся, зачем потребовалось увеличение числа городских районов
9 апреля 1936 года Президиум Ленсовета принял постановление «О разукрупнении районов г. Ленинграда». Было девять районов, стало пятнадцать. Официально — чтобы приблизить власть к предприятиям и улучшить быт. Неофициально — чтобы закрепить итоги партийной чистки. Схема районов, нарезанная тогда, во многом дожила до наших дней.
Районное деление Ленинграда проводилось и до реформы 1936 года — карта города менялась несколько раз. В 1919 году, когда город еще назывался Петроградом, насчитывалось тринадцать районов. Среди них были Василеостровский, Выборгский, Нарвский, Невско-Обуховский (его позже переименуют в Невский), Новодеревенский, Охтинский, Петергофский, Петроградский, Пороховской, Рождественский, Спасский, а также два Городских района — Первый и Второй. Эта сетка была во многом наследием дореволюционного деления и просуществовала недолго.
В 1922 году районов стало шесть. Исчезли старые названия вроде Рождественского или Спасского, появились новые: Володарский, Московско-Нарвский, Центральный городской. С мая 1930-го по декабрь 1933 года Ленинград делился на восемь районов. Вернулся Московский район (теперь не «Московско-Нарвский», а отдельно), исчез Центральный городской, появился Октябрьский. Нарвский район в этом списке еще есть, но в декабре 1934 года, после убийства Сергея Кирова, его переименуют в Кировский.
Наконец, с декабря 1933 по апрель 1936 года — то есть непосредственно перед реформой — в городе было девять районов. Вот их полный список на тот момент: Василеостровский, Володарский, Выборгский, Московский, Нарвский (с декабря 1934 года — Кировский), Октябрьский, Петроградский, Смольнинский и Центральный. Центральный район появился в 1933 году и просуществовал всего три года — до апреля 1936-го, когда его упразднили, а территорию распределили на три новых района: Дзержинский, Куйбышевский и Фрунзенский.
Ближе к народу?
Постановление «О разукрупнении районов г. Ленинграда» подписал председатель Ленсовета Алексей Петровский. Однако настоящим «автором» реформы был Андрей Жданов — первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б). Вместо девяти районов стало пятнадцать. Из Выборгского района выделили Красногвардейский — в 1946 году его переименуют в Калининский. Из Петроградского выделили Приморский — с 1949 по 1989 год он назывался Ждановским, потом имя вернули обратно. Из Кировского выделили Ленинский. Из Василеостровского выделили Свердловский. А из частей Смольнинского и упраздненного Центрального создали сразу три новых района: Дзержинский, Куйбышевский и Фрунзенский.
Границы некоторых районов прошли не по улицам, а через здания. Как показал в своей статье «Сталинский джерримендеринг: как Ленинград разделили на районы в 1936 году» историк и географ Кирилл Страхов, изучивший архивные документы, граница района № 3 включала здание Ленинградского военного округа, а район № 4 расширили за счет Варшавского вокзала. Это не было ошибкой или спешкой — география не имела решающего значения.
В итоге в 1936 году в черту Ленинграда входили такие районы: Василеостровский, Володарский, Выборгский, Дзержинский, Кировский, Красногвардейский, Куйбышевский, Ленинский, Московский, Октябрьский, Петроградский, Приморский, Свердловский, Смольнинский и Фрунзенский. Пятнадцать названий, из которых часть доживет до конца советской власти, а часть исчезнет уже в 1990-е.
В «Правде» и «Ленинградской правде» реформу объясняли двумя причинами: «приближение районного советского аппарата к предприятиям и учреждениям» и «улучшение обслуживания культурно-бытовых нужд населения». За этими формулировками стояла простая логика. Чем меньше район, тем короче путь от чиновника до завода и от жителя до райсовета. Вместо одного крупного района появлялось два или три поменьше, и в каждом — свой аппарат, своя администрация, свои инспекторы. В теории это означало, что директору предприятия проще станет решить вопрос с районным начальством, а житель может быстрее добиться ремонта в доме или места в детском саду. Разукрупнение должно было сделать районы более однородными по составу населения и характеру застройки. В официальных пояснениях встречалась мысль, что в большом районе слишком разные территории — и заводские окраины, и центральные проспекты, и спальные кварталы — оказываются в одном ведении, а их проблемы требуют разного подхода. Новые, более мелкие районы предполагалось нарезать так, чтобы каждый был более цельным с точки зрения повседневной жизни.
Эта версия была единственной публичной. Ее печатали в газетах, на нее ссылались в выступлениях. Никаких альтернативных объяснений в открытой печати не существовало. Однако, как показывают архивные документы, ни экономические расчеты, ни социологические замеры, ни изучение транспортных потоков не проводились. В подготовительных материалах к реформе нет данных о том, как новое деление повлияет на пешеходную и транспортную доступность райсоветов, сколько времени сэкономят жители или предприятия.
«Чистки» на местах
В 1933 году в СССР началась массовая партийная чистка, она длилась два года. В декабре 1935 года Пленум ЦК подвел ее итоги и поручил провести обмен партийных билетов в период с 1 февраля по 1 мая 1936 года. В Ленинграде эту кампанию курировал первый секретарь обкома Андрей Жданов. Именно его именем позже назовут Приморский район, который выделили из Петроградского. Непосредственным организатором был Николай Ежов, который вскоре возглавил НКВД. По результатам обмена из ленинградской партийной организации исключили 17 408 человек, 11,8% от общего состава.
Какая связь с районной реформой? Дело в том, что обмен партийных билетов проводился не в централизованном порядке, а на местах. Первый секретарь райкома лично проводил эту процедуру на своей территории и имел исключительное право решать вопрос об исключении. Никакой коллегиальности. Решение одного человека определяло, остается ли коммунист в партии или выбывает. Больше районов — больше райкомов и больше первых секретарей, наделенных этим правом. Составителям новой районной сетки нужен был не равномерный состав, а предсказуемый. Главный страх — возможная оппозиция внутри партийных организаций. Поэтому при нарезке границ добивались одного: чтобы в каждом районе рабочие и партийная бюрократия вместе составляли устойчивое большинство. Эту коалицию считали лояльной. Интеллигенция и служащие, которых подозревали в неблагонадежности, не должны были получить шанса перевесить.
Вот как районы поделили по составу. Володарский, Кировский, Красногвардейский, Ленинский и Свердловский назвали «чисто рабочими» — там партийные ячейки на заводах доминировали полностью. Василеостровский и Выборгский пошли как «рабочие районы со значительным удельным весом вузовских парторганизаций» — студентов и преподавателей в партии там было много, но рабочие все равно перевешивали. Октябрьский, Смольнинский и Фрунзенский определили, как районы «с преобладанием учрежденческих и вузовских парторганизаций и со значительным удельным весом рабочих парторганизаций» — самый сложный случай, но и там рабочих насчитали достаточно, чтобы контроль оставался в надежных руках.
При этом число первичных партийных организаций по районам различалось значительно. В Куйбышевском районе их было 299, в Свердловском — всего 59. Целью был контроль, и он обеспечивался не равномерностью, а точным подсчетом голосов — везде больше 60% за коалицию рабочих и бюрократов. В двух районах — Выборгском и Фрунзенском — 66,7%, в Свердловском — 67,7%. Две трети — не случайность. В партийной практике того времени две трети голосов давали возможность проводить любые решения без оглядки на меньшинство, включая исключение из партии.
Экономических последствий реформа практически не имела. Промышленность поделили неравномерно: например, в центральной части города 19 предприятий оказались на территории одного района. В подготовительных материалах отсутствовали данные о составе строительных объектов, о числе стахановцев и о других экономических показателях. Социально-экономических целей реформа не преследовала — это подтверждается и архивными документами, и позднейшими исследованиями.
Районы, кварталы…
Реформа 1936 года не стала последней. Сетка районов менялась и после — иногда плавно, иногда радикально. Так, в 1961 году упразднили Свердловский район — тот самый, который в 1936 году выделили из Василеостровского. Его территорию присоединили обратно к Василеостровскому району. В 1973 году появились новые районы. Образовали Красносельский район — в него вошли Красное Село и поселки Горелово, Можайский и Торики. В том же году из частей Невского и Калининского районов создали Красногвардейский район (не путать с Красногвардейским 1936 года — тот позже стал Калининским).
Самый радикальный пересмотр случился в 1994 году. Количество районов сократили с 24 до 20. Дзержинский, Куйбышевский и Смольнинский объединили в Центральный район. Ленинский и Октябрьский — в Адмиралтейский. Сестрорецкий и Зеленогорский — в Курортный. Обратите внимание: Смольнинский и Дзержинский — это те самые районы, которые в 1936 году создали из частей Смольнинского и упраздненного Центрального. В 1994 году их «схлопнули» обратно.
В 1996–1997 годах учредили Ломоносовский, Кронштадтский и Павловский районы. В 2024 году границы между Адмиралтейским и Московским районами перерисовали из-за строительства новой улично-дорожной сети на территории бывшего Варшавского вокзала. Это была уже не политическая перекройка, а техническая: ломаную границу заменили на прямую. Что в итоге осталось от 1936 года? Калининский (бывший Красногвардейский) и Приморский (бывший Ждановский) сохранились до сих пор. Василеостровский, Выборгский, Петроградский и Московский районы вообще не трогали с 1936 года — они остались в тех же границах (правда, Свердловский вернули обратно в Василеостровский). Тем не менее основа, заложенная в 1936 году, сохранилась. Приморский, Василеостровский, Выборгский, Петроградский и Московский районы существуют в тех же границах (с некоторыми корректировками) уже 90 лет.
Анна Кашурина
Все материалы Коммерсантъ Санкт-Петербург