Приставы хотят взыскать с Euroclear более 52 млрд рублей, рассказали «Известиям» в ФССП. Однако российский исполнительный лист не имеет силы в ЕС — бельгийские суды не признают решения РФ из-за санкционного режима. В России собственных активов у Euroclear практически нет, Европа уже создала механизмы компенсации, а вероятность взыскания через третьи страны остается призрачной. Чего ждать российским инвесторам и зачем РФ подает всё новые иски к бельгийскому депозитарию — в материале «Известий».
Как могут сработать исполнительные производства
Российские органы усилили юридическое давление на депозитарий Euroclear. Однако, по мнению опрошенных «Известиями» экспертов, вернуть средства это пока что не позволит. В производстве у приставов находятся дела о взыскании с Euroclear Bank 52,6 млрд рублей, сообщили «Известиям» в Федеральной службе судебных приставов (ФССП).
Но действия ФССП — прежде всего демонстрация правовой позиции, а не реальный механизм возврата активов, пояснил предприниматель и основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев.
В мае Арбитражный суд Москвы также удовлетворил иск Банка России к депозитарию примерно на 18 трлн рублей (около €200 млрд) и допустил немедленное исполнение решения.
При этом вероятность того, что усиление судебного давления приведет к фактическому возврату средств, остается крайне низкой, считает Денис Астафьев. Euroclear работает в бельгийской юрисдикции и находится в окружении европейских регуляторов, которые не готовы к добровольным расчетам с Россией, подчеркнул эксперт.
Один из ключевых юридических барьеров — отсутствие признания российских судебных решений в ЕС. Как пояснил «Известиям» бельгийский юрист, руководитель международного сервиса Razmorozka.com Алексей Богданов, российский исполнительный лист сам по себе не действует на территории Бельгии.
Для того чтобы взыскать средства, потребуется признание российского судебного решения местным судом, отметила финансовый юрист, квалифицированный инвестор Ольга Плеханова. В нынешних условиях вероятность получения такого признания близка к нулю. Дополнительная проблема заключается в том, что спор напрямую связан с санкционным режимом Евросоюза и замороженными российскими резервами. Бельгийские суды сочтут исполнение такого решения противоречащим публичному порядку ЕС. Кроме того, Euroclear уже заявил, что не признает юрисдикцию российского суда и будет обжаловать решение.
Усиление административного и судебного давления на европейские депозитарии никак не скажется на поведении Euroclear, согласился экономист Андрей Бархота. По его словам, причина блокировки средств не устранена, поэтому ни количество исков, ни подключение ФССП пока не помогут. Единственная вероятность вернуть средства — рассмотрение дел отдельных мелких инвесторов, которые могут доказать, что имеют право получить свои деньги обратно.
Может ли Россия взыскать активы Euroclear в третьих странах
В РФ собственных активов у Euroclear практически нет. Теоретически российская сторона может искать их в дружественных юрисдикциях — в Гонконге, Китае, ОАЭ и других странах, где потенциально может находиться имущество депозитария. Однако успех далеко не гарантирован, уточнил Алексей Богданов. Суды таких стран будут самостоятельно оценивать международную юрисдикцию российского суда, санкционный контекст и вопросы публичного порядка.
Более того, 20-й пакет санкций ЕС специально усиливает защиту европейских компаний от исполнения российских решений в третьих странах, добавила Ольга Плеханова. Еврокомиссия прямо говорит о защите от «злоупотребления российскими судами» и мер принудительного исполнения за пределами РФ.
За помощь в исполнении российского судебного решения банки и компании из третьих стран столкнутся с европейскими ограничениями. Euroclear будет взыскивать с них убытки через их имущество в ЕС, резюмировала эксперт.
Гипотетический сценарий, при котором Euroclear начинает платить по российским искам, повлек бы за собой немедленные ответные меры со стороны Брюсселя: ужесточение санкций, блокировку оставшихся расчетных каналов и возможное отключение от SWIFT структур, причастных к таким выплатам, добавил Денис Астафьев. По его словам, это был бы системный разрыв, невыгодный Европе, которая держит замороженные активы и получает с них доходы.
Что могут сделать российские приставы на практике
Многие представляют себе картину, при которой российские приставы отправляются искать активы Euroclear по всему миру. Однако, как пояснила директор Восточного юридического альянса Евгения Амелькина, полномочия ФССП ограничены территорией страны. Пристав может направлять запросы в российские банки, искать счета и имущество в РФ, накладывать аресты. На этом его возможности заканчиваются. В законодательстве нет механизма, позволяющего ФССП обращаться в иностранные суды и требовать исполнения российских решений за рубежом, подчеркнула эксперт.
Так как у Euroclear нет достаточных активов в России, исполнительное производство фактически упирается в потолок, констатировали эксперты. Дальше, по их словам, действовать должен уже взыскатель. В случае с иском Банка России — сам ЦБ либо привлеченные им международные юридические консультанты.
Именно они должны будут обращаться в иностранные суды с отдельным требованием: признать и привести в исполнение решение российского арбитража. Это новый самостоятельный судебный процесс в иностранной юрисдикции. Даже в благоприятном сценарии он занимает от одного до двух лет, а с учетом апелляций — до четырех лет и даже более, резюмировали они.
Что означает решение суда для Банка России и частных инвесторов
Несмотря на все сложности, положение Банка России объективно улучшилось, считают юристы. Раньше существовал спор о замороженных активах. Теперь есть судебное решение на конкретную сумму — самостоятельный юридический актив. Его можно использовать в переговорах, в будущих международных процессах, при попытках признания решений в третьих странах как инструмент давления на должника.
Однако вероятность возврата средств пока крайне низкая, считает и заместитель гендиректора по брокерскому бизнесу ФГ «Финам» Дмитрий Леснов. По его словам, спор с Euroclear можно урегулировать только на политическом уровне. Сейчас это самый простой и быстрый путь для решения проблемы с замороженными активами, резюмировал он.
В целом у Euroclear есть активы в России — счета типа «С» и «И» примерно на 84 млрд рублей, ценные бумаги, доли в компаниях, обратила внимание доцент кафедры мировых финансовых рынков и финтеха РЭУ имени Плеханова Татьяна Белянчикова. Однако первые принадлежат инвесторам, а не самой компании.
Более того, сейчас на них указом президента наложен мораторий для сохранения возможности обмена заблокированными активами. Если появится отдельный нормативный акт — по аналогии с указом № 442 об активах США, — возникнет и основание для прямого списания. Проблему со средствами ЦБ на €200 млрд это не закроет, но создаст реальный механизм компенсации, подчеркнула она.
Справка «Известий»
Указ Президента РФ № 442 от 23 мая 2024 года вводит механизм компенсации ущерба, причиненного России и Центральному банку недружественными действиями США. Он позволяет через суд обращать взыскание на находящееся в РФ имущество, принадлежащее американским государственным структурам, а также связанным с ними частным и юридическим лицам.
Что касается частных инвесторов, многие уже не раз подавали иски к Euroclear и получали решения российских судов, уточнил старший юрист коллегии адвокатов Delcredere Артем Касумян. Однако, по словам Алексея Богданова, пока не будет хотя бы одного успешного примера взыскания через иностранную юрисдикцию, судебная стратегия остается экспериментальной.
В ближайшее время ситуация вряд ли коренным образом изменится, согласился финансовый советник и основатель Rodin.Capital Алексей Родин. Остается только ждать, когда стороны договорятся.
Нарастающее юридическое давление — важный шаг в формировании правовой базы и переговорного капитала, но не инструмент быстрого возврата средств, сходятся во мнении эксперты. Россия продолжает создавать симметричный инструмент, вес которого будет расти по мере накопления судебных решений и расширения практики их принудительного исполнения. Инвесторам же стоит рассчитывать не на судебные победы, а на политические договоренности, например новые этапы обмена активов.