Она помнит мальчишку, который однажды едва не пробрался в девичью спальню, другого — с «дикими глазами», а третьего, которому объясняла, что алкоголь не решит проблемы. Юлии Мылтасовой 87 лет, и спустя десятилетия она до сих пор помнит воспитанников школы-интерната для слабослышащих в Нижнем Тагиле.
Есть люди, которые спустя десятилетия помнят своих учеников не по фамилиям в журнале, а по характеру, привычкам и даже тому, как они закрывали двери. Юлии Кузьминичной Мылтасовой 87 лет. Много лет назад она работала воспитателем в школе-интернате для глухих и слабослышащих детей в Нижнем Тагиле. За годы работы через ее жизнь прошли десятки мальчишек и девчонок. Кто-то вырос, окончил школу и устроил свою жизнь. А чьи-то судьбы оказались совсем непростыми. Она помнит их до сих пор. Своими воспоминаниями она поделилась с корреспондентом TagilCity.ru.
Работа воспитателя в интернате была совсем не похожа на обычную школьную. Дети жили здесь, поэтому за ними нужно было следить не только на уроках. Воспитатель отвечал за порядок в классах и спальнях, дежурства, домашние задания — и за то, чтобы подростки не попадали в опасные ситуации.
Однажды вечером один из воспитанников решил, что взрослых уже нет. Он направился в сторону девичьей спальни. Но ошибся.
Юлия Кузьминична в этот момент была на месте.
— Я говорю: «Стоп, куда ты идешь?» Он смутился. Думал, что никого нет, все уже домой ушли. А я работала допоздна. Говорю: «Возвращайся обратно».
Подросток был настроен агрессивно. Воспитатель понимала, что он вполне может ударить ее. Но отступать не собиралась.
— Я прямо грудью перед ним встала. Говорю: «К девочкам ты не пойдешь. Возвращайся обратно. К мальчикам — в спальню».
И он вернулся. Сегодня Юлия Кузьминична рассказывает об этом спокойно. Но тогда за каждой такой ситуацией стояла ответственность не только за дисциплину, но и за безопасность детей.
Бывали случаи и гораздо серьезнее. Однажды вечером один из воспитанников пришел на занятие в совершенно необычном состоянии.
— У него глаза дикие были. Сначала ко мне в класс пришел. Я говорю: «Иди делай домашнее задание».
Юлия Кузьминична сразу поняла: с подростком что-то происходит. Позже выяснилось, что он употреблял наркотики. О таких проблемах воспитатели узнавали непосредственно — по поведению ребенка, его состоянию, странным поступкам.
— Старшая потом позвонила, попросила за ним посмотреть. Его заметили за употреблением.
Прошли десятилетия, но Юлия Кузьминична до сих пор помнит этого мальчика. И многих других.
Особенно хорошо она вспоминает Димку Прохорова. Дежурить он не любил категорически. Однажды Юлия Кузьминична пришла проследить за дежурством в классе: села и стала руководить процессом.
— Я ему говорю: «Завтра Зоя Викторовна придет и спросит, кто был дежурный». Мой хорошо, там и там. А он взял все бросил и ушел. Ну и пришлось мне самой класс мыть.
В другой раз конфликт произошел уже в спальне. Димка должен был дежурить, взял ведро и с силой хлопнул дверью.
— Меня такое зло взяло. Я за ним пошла. Зашла, а он в туалете. Я ему: «Ты что всё колотишь, всё ломаешь?» А он мне: «Чё грязное-то?», — вспоминает Юлия Кузьминична.
Юлия Кузьминична смеется, вспоминая эту историю спустя много лет. Воспитателям приходилось быть строгими. Иногда — очень строгими. Но за строгостью оставалась привязанность к детям, даже к самым трудным.
Одного из воспитанников Юлия Кузьминична вспоминает особенно тяжело. К последнему году обучения ему было уже около двадцати лет. Он продолжал оставаться в школе, хотя фактически был взрослым человеком.
У мальчика была непростая судьба: рано умерли родители, затем не стало бабушки. Из близких оставалась только тетя. Однажды он вместе с Юлией Кузьминичной оказался возле киоска, где продавали алкоголь. На вывеске было написано: «С 18 лет».
— Он мне показывает: «С 18 лет можно пить». А я ему говорю: «Ты еще учишься в школе. Вот когда выйдешь из школы, пойдешь работать — тогда и пей, сколько хочешь».
Она пыталась говорить с ним не как с нарушителем дисциплины, а как со взрослым человеком, которому еще только предстояло выбрать свою дорогу.
На выпускной к нему приехала тетя.
— Он спрашивает: «Зачем она приехала?» А я ему говорю: «Как зачем? Она твоя тетя. Она переживает, как ты выйдешь из школы и что ты будешь делать».
Он ответил:
— «Всё будет хорошо».
Но хорошо не стало. Через год после выпуска молодой человек умер. По словам Юлии Кузьминичны, причиной стала передозировка наркотиками. Квартиру ему успели дать в Артемовском — как выпускнику, фактически оставшемуся без семьи.
Есть в рассказах Юлии Кузьминичны удивительная вещь. Она не делит своих воспитанников на «хороших» и «плохих». Даже про тех, кто доставлял ей больше всего хлопот, она говорит с каким-то особенным теплом.
— Я за него молюсь, чтобы у него там было хорошо.
Эта фраза звучит особенно сильно спустя столько лет. Потому что школа закончилась. Дети выросли. Кто-то уехал, кто-то создал семью, кто-то пропал из поля зрения воспитателей. Но для Юлии Кузьминичны они навсегда остались в ее сердце.
Были среди воспитанников и те, за кого сердце у воспитателя спокойно. Перед выпуском она старалась дать характеристику каждому. Она знала, кто как учился, кто был трудным, кто постоянно спорил, а кто мог помочь другим.
Сегодня ей 87 лет. Прошло много времени с тех пор, как она перестала работать в интернате. Но память сохранила то, что обычно стирается первым: лица, имена, характеры, маленькие конфликты и большие надежды. Кто-то когда-то не хотел мыть класс. Кто-то хлопал дверью. Кто-то пытался пробраться в соседнюю спальню. Кого-то приходилось буквально удерживать от опасных поступков.
А кого-то Юлия Кузьминична провожала во взрослую жизнь с надеждой, что всё действительно будет хорошо. Не у всех получилось. Но она помнит всех. И, кажется, продолжает за них переживать, даже спустя десятилетия.