Там приютил меня родной дядя, который жил за стадионом «Динамо», в двухэтажном деревянной домике, самом первом по Верхней Масловке. А рядом высилась многоэтажная громада, которую все в округе называли «домом художников». И вот однажды, прогуливаясь там, я увидел, как из подъезда этой громадины вышел высокий, стройный человек с мольбертом через плечо, проследовал в соседний дворик (типично старомосковский, вроде того, что изображён на известной картине Поленова), раскрыл мольберт перед каким-то пышным кустом и начал рисовать. Поскольку свидетелем такого процесса я оказался впервые, то, пристроившись рядом, боялся даже вздохнуть. Почувствовав мой немой восторг, художник поинтересовался – кто я, откуда. Узнав, что из Сибири, и даже с берегов Ангары, дядя Юра удивлённо присвистнул (он это делал очень лихо) и сообщил, что бывал и на Ангаре, и на Байкале, что хранит с той поры в мастерской ветку багульника и засушенные оранжевые лепестки чудесных цветов, «которые называются жарки». Чтобы я в этом убедился, он, закончив этюд и свернув мольберт, меня в эту самую мастерскую, под самую крышу, как мне казалось, «небоскреба» за собой увлёк (так я впервые прокатился в лифте). Но в мастерской, куда через необъятное окно врывалось пол-Москвы, сразу поразили меня вовсе не знакомые с малолетства цветики-жарки и багульник, а холст, на котором белокурая женщина в открытой машине («ЗИС-101»!), обгоняя «газики», мчала по Охотному ряду. Ошарашенный, повернулся к художнику: – Дядя Юра, это вы нарисовали? Вновь в этой мастерской оказался я лишь спустя лет пятнадцать и, помню, тогда сразу остро ощутил: Пименов должен работать вот именно здесь! Такой была их юность, и та Москва теперь вспоминалась Пименову разрытой, заваленной кирпичом, но уже со строгими линиями новых зданий, с самыми первыми стадионами, по которым бежали сухопарые бегуны Дейнеки. Такое можно было увидеть и потом, на полотнах членов «Общества станковистов» – ОСТа, одним из создателей которого был Пименов. На фото: «Новая Москва» (1937), автор - Юрий Пименов Он тоже тушил зажигалки. Как-то на его выставке один зритель спросил Юрия Ивановича: – Вот вы рисуете работниц в забрызганной спецодежде, строительные площадки с котлованами, трубами, извёсткой, а что же вы пишете для себя? На фото: «Ливень» (1963), автор - Юрий Пименов С восторгом вспоминаю, каким он был и вне своих полотен: скользил на лыжах, писал книги, преподавал во ВГИКе, шпарил наизусть Блока, Хемингуэя, Пастернака. У Пименова были, пожалуй, все высшие награды и звания, но «солидности» это знаменитому художнику, «многажды» лауреату и академику, не прибавило: он для меня до конца дней оставался всё тем же озорным, очень лёгким в общении, с фигурой гимнаста, «дядей Юрой», который когда-то, в 1949-м, потащил почти неизвестного мальчишку в свою мастерскую, чтобы показать ветку багульника и лепестки жарков.Глагол. Иркутское обозрение