Власти Европы хотят использовать российский Северный морской путь и добывать углеводороды в Арктике. Эксперт по развитию арктической зоны Алексей Фадеев в эксклюзивном интервью «НиК» рассказал о противостоянии РФ и ЕС в Арктике и его последствиях.
На днях власти ЕС анонсировали свои притязания на Арктику: в новой стратегии «Европейское северное соседство» помимо безобидных планов строить новые порты на берегу северных морей и укреплять сотрудничество с Норвегией, Исландией, Канадой, США и Гренландией, есть несколько важных для России пунктов.
Во-первых, Евросоюз планирует развивать ледокольный флот и усиливать военное присутствие в регионе. Во-вторых, обозначены конкретные экономические интересы ЕС: получение доступа к Северному морскому пути и добыча полезных ископаемых. Конкуренция за возможность присутствия в регионе усиливается.
Арктика вместо Красного моря: почему российская нефть все чаще идет Севморпутем
Почему Арктика представляет такой интерес, и есть ли у Европы шансы потеснить Россию — в эксклюзивном интервью «НиК» рассказал председатель экспертного совета по вопросам развития АЗРФ при Комитете по внешним связям Санкт-Петербурга, профессор Высшей школы производственного менеджмента Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого, д. э. н. Алексей Фадеев.
— Почему столько стран вдруг решили осваивать Арктику?
— Все просто: добыча ресурсов. Уже сегодня российский арктический шельф открывает огромные перспективы по добыче полезных ископаемых, хотя разведано менее 10% территории. Запасы оцениваются примерно в 100 млрд тонн нефтяного эквивалента. Если сравнить с годовой добычей нефти в РФ, то этих запасов хватит примерно на 200 лет.
— На каких участках Арктики вообще есть экономический смысл в добыче углеводородов?
— Арктика очень неоднородна по своим природно-климатическим условиям, и порог рентабельности добычи разный. В акватории Мурманска на Баренцевом море нет пакового льда — там потенциально может вестись круглогодичная добыча.
А на востоке, например, на Северо-Врангельском лицензионном участке (район Певека, Чукотка) десять месяцев в году наблюдается паковый лед, нет инфраструктуры и большая глубина моря.
Но в акваториях, которые уже доступны для разведки и добычи, производство углеводородов рентабельно при текущих ценах на нефть. Это было рентабельно и при ценах семи-, восьмилетней давности, доковидной. А при текущей конъюнктуре добыча в Арктике стала еще выгоднее.
— Где Россия сегодня имеет исключительные права на добычу полезных ископаемых?
— В международных водах право добычи ископаемых достается стране, к которой относится шельф — выровненная подводная поверхность материка. И сегодня мы претендуем на расширение шельфа на 1,2 млн кв. км.
РФ многочисленными геофизическими экспедициями доказал единую геологическую целостность. То есть там нет никаких разломов. Россия неоднократно подавала документы, подтверждающие это, и сейчас заявка находится в ООН. В июле этого года профильная подкомиссия ООН положительно рассмотрела обращение нашей страны.
В случае признания новых территорий, наш шельф будет представлять из себя большой треугольник: Мурманск, Певек и Северный полюс.
— То есть можно быть уверенными, что арктические недра в пределах шельфа принадлежат Российской Федерации?
— Это не значит, что за нами уже признали этот участок, но мы движемся в этом направлении, последовательно отстаивая свои суверенные права. Как вы понимаете, текущая геополитическая ситуация не благоволит тому, чтобы коллеги радостно рассматривали наши заявки.
— Возможно ли пересмотреть границы российского континентального шельфа, чтобы к добыче углеводородов могли приступить конкурирующие страны?
— К сожалению, да. То, что сегодня происходит в мировом праве, трудно выстроить в какую-то логическую цепочку. Яркий пример — исключение России из Арктического совета. Страна, которой принадлежит 52% территории Арктики, исключена сегодня из коллегиального органа. Мы уже не являемся участниками Совета Баренцева/Евроарктического региона (СБЕР) и ряда других коллегиальных органов.
— Русская Арктика также представляет интерес как транспортная артерия: Северный морской путь во многих случаях является кратчайшим путем в Азию. Могут ли западные судовладельцы пользоваться СМП наравне с российскими и китайскими компаниями?
— В соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву от 1982 года кто угодно может использовать трассу Северного морского пути. Но есть нюанс — статья 234, которая касается покрытых льдом акваторий. По ней государства, для которых эти акватории являются прибрежными, могут устанавливать свои «недискриминационные» правила, направленные на сохранение биоразнообразия и защиту окружающей среды.
От редакции: указ правительства РФ № 1487 устанавливает разрешительный порядок плавания судов. А в статье 5.1 Кодекса торгового мореплавания РФ говорится, что для прохода судов необходимо получать разрешение у «Росатома» — оператора СМП. В августе 2026-го, например, «Росатом» выдал первое разрешение для регулярных еженедельных рейсов контейнеровозов китайской компании Sealegend Shipping по СМП.
— Если движение западных судов по СМП упирается в необходимость получения разрешения у «Росатома», то может ли Европа проложить свой независимый арктический маршрут?
— Чисто в теории да. Он должен пролегать за границей исключительной экономической зоны (ИЭЗ) РФ, которая простирается на 200 морских миль от берега. Это очень далеко, там очень серьезные льды. Чтобы так проложить путь, необходимы определенные мощности атомного ледокольного флота, который есть только у Российской Федерации. К тому же необходимы пункты аварийного реагирования и спасения, необходима вся инфраструктура для того, чтобы обеспечить судоходство. Это очень сложно.
Очевидно, что противостояние в Арктике в ближайшие годы будет только усиливаться. Кризис в Ормузском проливе показал, насколько важно контролировать сырьевую базу. Именно арктическая зона сейчас становится основной точкой пересечения интересов.