Настя, какого хрена?

«Она весила чуть больше 100 граммов. И столько же стоила ее жизнь...» Я не буду писать "мы в приюте". Я напишу: я еду по костям. Потому что кладбище — это город мертвых. И каждый день я еду туда кормить живых, которых похоронили при жизни...

За каждым взглядом — целая жизнь. Но мы не сдаемся. Друзья, я пишу этот текст, и в горле ком. Мне не подобрать слов, чтобы описать ту боль и тот ледяной страх, которые живут в моем сердце за каждого хвостика в нашем приюте...

У них нет запасного варианта. Только вы Друзья... Знаете, каково это — стоять посреди приюта и слышать, как бьются 180 сердец? Это не метафора. Это ритм. Громкий, требовательный, отчаянный. Они не умеют просить словами, но их глаза кричат громче сирены...

«Они уже победили смерть однажды." Потому что пока я пишу, КотЯ дышит мне в руку тёплым носом, а Нагатя ворчит с кресла — мол, где завтрак. И это — счастье. Огромное, хрупкое, пугающее. Сегодня у них операция...

«Они пережили кладбище. Неужели мы не переживем этот день?» Знаете, есть моменты, когда время останавливается. Вот сейчас — как раз такой. Я смотрю на их переноски и не верю, что эти двое — те самые обессиленные тени, которых я нашла среди надгробий...