Мистические истории

В понедельник, ровно в девять утра, я, Егор Ильич Верещагин, тридцать девять лет, инженер-конструктор в бюро «Малахит», вошёл в свой кабинет и обнаружил на кульмане чужой чертёж. Не то чтобы совсем чужой — лист был из нашей бумаги, с нашим штампом в углу, выполненный нашим карандашом. Но я его не чертил. И никто из отдела не мог: в выходные здание стояло под сигнализацией, а в понедельник я пришёл первым, за сорок минут до общей смены. Я снял пальто, повесил на спинку стула и склонился над листом...

В среду, ровно в 19:40, я, Константин Петрович Лебедев, пятьдесят два года, инженер по техническому обслуживанию систем вентиляции, вернулся в свой подъезд после долгой смены на заводе. Наш дом — типичная сталинка с высокими потолками и скрипучими ступенями — десятилетиями сохранял свой неспешный уклад. Пройдя мимо ряда почтовых ящиков, я привычно потянулся к своей секции под номером сорок два, но рука легла на металл, который показался мне непривычно холодным и гладким. Приглядевшись, я замер:...

Во вторник, ровно в 19:30, я, Аркадий Петрович Соловьев, сорок шесть лет, реставратор старинной мебели, вернулся в мастерскую, чтобы закончить работу над резным бюро конца девятнадцатого века. В помещении пахло льняным маслом, древесной стружкой и вечерней прохладой, проникавшей через приоткрытое окно. Это бюро я выкупил на аукционе в плачевном состоянии: рассохшиеся ножки, повреждённый шпон и заклинивший механизм центрального ящика. За неделю я привёл его в порядок, восстановил лаковое покрытие, но замок так и не поддался...

В понедельник, ровно в десять минут одиннадцатого, я, Глеб Сергеевич Ветров, сорок три года, библиограф муниципального архива, спустился в книгохранилище за описью фонда пожертвований тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года. Подвал нашей библиотеки — место, где время не останавливается, а густеет, превращаясь в плотную взвесь пыли, запаха старой типографской краски и слежавшейся бумаги. Я работал здесь восьмой год, знал каждый стеллаж, каждый скрип дощатого пола, каждую лампу дневного света, которая включалась с тихим щелчком и начинала дрожать, будто от холода...

В понедельник, ровно в 10:45, я, Маргарита Сергеевна Белова, сорок три года, реставратор антикварной мебели и настройщик музыкальных инструментов с частной практикой, вошла в пустующую гостиную особняка на улице Софьи Перовской. Мне предстояло оценить состояние старинного кабинетного рояля фирмы «Беккер», который десятилетиями стоял здесь, в доме, принадлежавшем некогда известному петербургскому нотоиздателю. Владельцы планировали продажу недвижимости и хотели привести инструмент в рабочее состояние...