Судьбы и последствия

Обычный белый квадрат с синей круглой печатью. Вероятность отцовства девяносто девять и девять десятых процента. Максим сидел напротив меня. Он прятал глаза и нервно крутил золотое обручальное кольцо. Я смотрела на его трясущиеся толстые пальцы. В голове крутились куча мыслей. Пятнадцать лет назад мы расписались. У нас не было вообще ничего. Съемная двушка в спальном районе на окраине. Воняло мусоропроводом. Соседи вечно заливали нас сверху. Мы ели пустые макароны с самым дешевым кетчупом. Мы тогда открыли первую логистическую контору...

Как я узнала, что «в болезни и здравии» — это просто слова. Скрип ключей в замочной скважине. Этот звук я знала пятнадцать лет. Но в тот вечер он звучал иначе. Сухо. Окончательно. Словно ставили печать на документе об утилизации. - Я не подписывался на роль сиделки, Лена. Мне нужна живая жена, а не ходячий диагноз. Машину я заберу, мне до мамы далеко добираться. Он ушел. Дверь закрылась без хлопка. Тихо, интеллигентно, по-мужски. Оставив меня один на один с четвертой стадией, пустым гаражом и звенящей пустотой в груди, которая болела сильнее, чем опухоль...

В нашей квартире слишком много тишины. Знаете, такой густой, ватной тишины, которую не пробивает даже звук телевизора. Мне 41 год. Мужу 44. Мы вместе двенадцать лет. У нас есть всё: налаженный быт, две кошки, дача в Подмосковье и ежегодные поездки к морю...

Моя исповедь о том: как я стала тенью в собственном доме и почему больше не могу любить мужа. Вчера я полчаса сидела в закрытой ванной и слушала, как за дверью подросток- сын моего мужа от первого брака орет матом в компьютерную игру. А потом он вышел на кухню, швырнул пустую банку из-под энергетика прямо в раковину, хотя мусорное ведро в десяти сантиметрах, и бросил мне через плечо: «Слышь, че пожрать есть? Только не твою мерзкую запеканку». Мне 42 года. У меня два высших образования, руководящая должность и квартира, которую я купила сама, до встречи с Игорем...

Жестко. С нажимом. Прямо в коридоре, пока я стояла в пальто и держала в руках ключи от машины. Салфетка пахла дешевой отдушкой и спиртом. У меня на глазах выступили слезы от боли и унижения. - Куда ты вырядилась? Смой это позорище. Его голос был тихим. Ледяным. Мы собирались на обычное родительское собрание к младшему сыну. Я всего лишь накрасила губы матовой помадой приглушенного ягодного оттенка. И надела юбку. Обычную шерстяную юбку, которая заканчивалась ровно на середине колена. Никакого мини...