Момент, изменивший всё

Представьте себе: холодная война в самом разгаре, стокгольмские адмиралы не спят ночами, гидрофоны прослушивают каждый квадратный метр дна — и всё ради того, чтобы в итоге обвинить в шпионаже косяк балтийской сельди. Осенью 1981 года советская субмарина самым бесцеремонным образом села на мель у южного побережья Швеции — в каких-то десяти километрах от военно-морской базы. Москва невозмутимо объяснила произошедшее «серьёзным бедствием на борту». Стокгольм, однако, счёл это доказательством того,...

Есть особый род безрассудства, который мир отчего-то принимает за доблесть. Когда человек раз за разом бросает вызов пропасти и раз за разом выходит победителем — у зрителей начинает складываться иллюзия, что так будет всегда. Антар аль-Абси, которого называли Человеком-пауком, умел создавать именно такую иллюзию. Босые ступни на отвесном камне. Никаких карабинов, никаких верёвок, никакой страховки. Только пальцы, сцепившиеся с породой, и бездна внизу. Он снимал это на камеру, и тысячи людей смотрели, затаив дыхание — не в силах оторваться...

Палата пахла хлоркой и казённым бельём. За окном шелестели больничные тополя. Пациент лежал тихо — так тихо, что медсёстры порой забывали о нём, занятые суетой переполненного отделения. Родственники не звонили. Друзья не приходили. Стул у его кровати пустовал с первого дня. А потом появился голубь. Сначала никто не придал этому значения. Мало ли птиц залетает в открытые окна. Но голубь вёл себя странно. Он не метался в панике, не бился о стёкла. Он целенаправленно садился именно на эту кровать — и оставался...

Представьте: Москва, середина XVII века. Кремль дышит ладаном и государственной тайной. По коридорам Посольского приказа — скрип половиц, запах чернил, сальных свечей и старой кожи. Здесь, в тесной комнате с низким потолком, согнулся над листом бумаги человек. Дьяк. Он пишет новости. Но не для вас и не для меня. Это был, пожалуй, самый странный редактор в истории русской журналистики. Без типографии, без подписчиков, без гонорара в привычном смысле. Он переводил иностранные вести, кроил их в связный текст и переписывал набело — в двух экземплярах...