В большой хоккей Толик Аверин попал случайно. До этого о хоккее он знал столько же, сколько о гребле, лапте, настольном теннисе и зимней рыбалке. То есть – немного. Всё своё детство на зимних каникулах он играл в хоккей с пацанами во дворе. У советских детей, как известно, все развлечения начинались и заканчивались двором, ну, в лучшем случае, соседними двориками и улочками. Это было прекрасно – все дружили, все всех знали и в десять утра, даже если за окном было минус тридцать, весь двор уже высыпал на улицу...
Стакан молока
Катина дорога
Посреди болот, лесов, озер и речушек – там, где в измельчавших верхнедвинских деревушках едва теплится печальная, скучная жизнь, лежит загадочная для стороннего человека дорога. Покрытая рытвинами и колдобинами, порезанная колесами большгрузов-лесовозов, схожая с десятками, сотнями других среднерусских проселков, в Синькове, где к сегодняшнему дню уцелел единственный скособоченный домишко с забитыми окнами, она странным образом превращается в чистую, сухую булыжную мостовую, напоминающую центральную улочку в провинциальном городке, где я родился...
После нас
…Я вышла из издательства и обкатанным маршрутом двинулась в кафе – надо было перекусить перед библиотекой. Был ветер, а потом он стихал, и тихо, зябко становилось на душе. И оттого, что задорно бубнило рекламное радио в маленьком зальчике, что еда была самой простой и дешёвой, что напротив, через дорогу, на столбе висел аккуратный плакат «Настоящие герои» с фотографией офицера, воюющего на Украине, стало так грустно, что позже, когда я шла к метро и ехала в нём, я не смогла сдержать слёз. Уныние пополам с глубокой, вселенской печалью захватило меня...
Укус змеи
Посреди августовской ночи Кондратьев проснулся от тоски. Тоска голубоватым светом струилась в окна, шелестела монотонной мелодией вытекающего из болота ручейка. Не одеваясь, Кондратьев закурил и подумал об Ольге. Истек уже месяц, как он отвез жену к ее родителям в Питер, и с тех пор они не подали друг другу ни весточки. Где-то за печкой заскрипел незнамо откуда взявшийся сверчок. «Эх, Ольга Ивановна, Ольга Ивановна. Что же мы сотворили? И как теперь рассказать об этом Андрею?» – думал Виктор под грустный аккомпанемент...
Московский жених
На следующий день они вновь пришли к нему на квартиру, и Костя сказал: ‒ У твоих родителей побывали, надо как-нибудь к моей маме в село съездить. Покажу ей рыжую невесту, получу благословение, и вместе пригласим на свадьбу, о дате которой сообщим дополнительно. Ты не против? Уважаемые читатели, повесть мы публиковали по главам, ниже см. порядок публикация и окончание повести. ‒ Нет. Только как мы п-поедем в будний день, если у тебя выходной, а я работаю? ‒ Поменяюсь сменами ‒ только и всего. Это не проблема...
