Господа, напоминаю правила канала: 📜 Правила нашего пространства Чтобы у нас было комфортно и интересно всем, мы соблюдаем простые, но важные правила: 🚫 Нет мату. Даже в завуалированной или «исправленной» форме (звёздочками, иероглифами). Это основа уважительного общения. 🙅♂️ Запрещены оскорбления, унижение, троллинг и травля. Критиковать можно идеи, но не личность собеседника. Уважайте друг друга. 🤝 Дискуссии — на пользу. Спорьте по существу, аргументируйте. Личные выпады и переходы на личности — нарушение. Последствия: Нарушение правил ведёт к предупреждению, удалению сообщения или бану (в зависимости от степени нарушения). Автор оставляет за собой право на окончательное решение. Спасибо, что вы со мной и делитесь мнением в цивилизованном формате!
Мысли юриста
Главное - любовь. 3
Эдуард Людвигович ходил к приставам, как ходят на службу: регулярно, с сознанием долга, в определённые часы. Он вёл учёт всем штрафам, всем актам, всем неплатежам. Октябрина Эдуардовна росла. Она уже ходила в школу, про маму давно не спрашивала. А Люция Остаповна тем временем жила. Это слово: «жила» - было ключевым в её биографии. Она жила ярко, бездумно. Кущин, в конце концов, тоже был вытеснен новым увлечением, на сей раз шофёром междугороднего автобуса, человеком, который возил людей из пункта А в пункт Б и умел красиво молчать...
Главное - любовь. 2
Когда Люции Остаповне вручили повестку, она в тот самый момент находилась в состоянии возвышенном. Ибо в её жизни вновь полыхал пожар, на этот раз по фамилии Валерьян Федосеевич Кущин, инструктор по художественной гимнастике при городском Доме физкультуры, мужчина упругий, как резиновый шар, и столь же легкомысленный. Кущин умел делать сальто, носил белые тапочки и разговаривал исключительно о гармонии. Люция Остаповна, услыхав про гармонию, немедленно пала жертвой. Исковое заявление она прочитала...
Главное - любовь. 1
В городе, который, казалось, был создан специально для того, чтобы в нем происходили нелепые истории, жила гражданка Люция Остаповна Пирогова. Назвать её просто влюбчивой — значит, ничего не сказать. Это был не характер, это было стихийное бедствие республиканского масштаба. Любовь у Люции Остаповны была не чувством, а скорее физиологическим процессом, вроде пищеварения или дыхания. Она не могла не любить, как не может не дышать простуженный человек, и меняла предметы своего обожания с быстротой, которой позавидовал бы любой фокусник, вытаскивающий из цилиндра кроликов...
Тут мой сын, и я буду жить в квартире. 3
Семен прыгал вокруг отца, счастливый, как человек, который снова обрел почву под ногами. Костя сел на диван и сказал: — Ангелина, я понимаю, что ты меня не любишь, но я люблю сына, люблю тебя. И я никуда не уйду. Мы можем жить как соседи, можем как враги, но жить я буду вместе с Семеном. Ангелина Северьяновна Гусева была женщиной, которая умела ждать. Она ждала принца — и дождалась Эдуарда Аркадьевича Шпака, который сбежал при первом же звуке детского голоса. Она ждала любви, и получила алименты...
Тут мой сын, и я буду жить в квартире. 2
Судья, пожилой мужчина с усами, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, поднял бровь. — То есть как это не придете? — А вот так. Не приду и все. Костя, сидевший на скамье с видом человека, который готовился к худшему, но надеялся на лучшее, вдруг улыбнулся. — Уважаемый суд, — сказал он, поднимаясь. — Если ответчица не придет на экспертизу, суд вправе признать ребенка моим сыном на основании моего заявления и косвенных доказательств. Я готов предоставить свидетелей, подтверждающих факт совместного проживания...
