М.

«Ностальгия» (итал Nostalghia) — советско-итальянская психологическая драма Андрея Тарковского, снятая в Италии в 1983 году. Тема фильма заявлена в названии, он раскрывает природу русской ностальгии, которая, по мысли режиссера, больше чем просто тоска. На Каннском кинофестивале 1983 года фильм получил приз за лучшую режиссуру, приз FIPRESCI и приз экуменического жюри. - Русский писатель Андрей Горчаков приезжает в Италию в поисках биографических следов крепостного музыканта Павла Сосновского, некогда посетившего эти места. Поиски примет эмиграционных дней жизни музыканта — это и есть то, что связывает Горчакова c переводчицей Юдженией, беспомощно пытающейся понять причину тоски русского друга посредством томика стихов Арсения Тарковского. (Вики) В фильме звучит музыка Джузеппе Верди, Людвига ван Бетховена. #приобщаюкпрекрасному #тарковский https://vk.com/wall38865414_2464

Визуализируй мечту правильно Коучи Блиновские вам скажут. Мне тоже говорили. Слушал. Тупел и слушал. А потом вместо визуализации поехал прямо посмотреть, вот теперь не визуализирую, а тихо подрачиваю на это фото зная, как нерушимую истину “Солдат спит, служба идёт”. Для меня она значит прямо “Это – дело времени”. Мой банный лист со мной. Собакен. Вот дом такой хочу, чтобы только ещё менялись времена года, чтобы зима была месяца 3-4 с сугробами. И тихо, соседей нет, никто не чихает, не ворчит, не слушает Шамана и не стучит дверью своего авто со злости, вызванной уроном, который мужчина средних лет получает ежедневно на работе . Иначе говоря, после “Траха мозгов”. О том, что мечта детства, наивная мечта сбылась , вот на миг и ушла и появилась новая, расскажу позже. Спасибо за ваше время #пишу

"Поздаровайся, ее зовут Молли…”   Молли не знала, что такое керосин. Она чувствовала его едкий запах в полной темноте, он отравлял ее. Дорога, по которой белый кроссовер Volvo XC90 вез Молли была ухабистой, и она подскакивала своим маленьким тельцем при каждой кочке. Керосин, он обжигал ей кожу там, где она соприкасалась с мешком. Играла ее любимая мелодия, Фредди Меркьюри “I want to be free”, Молли любила слушать ее, положив голову на колени к Синди, ее любимой Синди, дочке 12 лет, дочке того, кто был за рулём. Молли постоянно потулась, ведь члены семьи-хозяева называли его Папа, а все, кто приходил в дом иногда и кому радовались члены семьи-хозяева называли его то Генри, то Хэнк, то мистер Уолтер, то клиент провайдера номер 5535? Мама-хозяйка называла его иногда “милый” и “Хэнни”. Как тут запомнишь?А с Синди она не потулась. Для нее она была Синди, любимый друг, кто обнимал ее перед сном и у кого такие теплые ножки, что греют под одеялом ночью. Машина подскачила на кочке сильнее обычного и “Хэнк” выругался. Интонацию как ругаются хозяева Молли знала и всегда слышала, но не от Синди. Никогда от нее. Машина остановилась. Сквозь ткань мешка на Молли полил солнечный свет. Она видела деревья, голубое небо и тучи. Послышался привычный треск затворов багажника машины. Что-то громко упало рядом с мешком. Рука Хэнка грубо схватила за сморщенные концы ткани мешка, обмотанной на несколько узлов веревкой. Молли почувствовала как оторвалась от поверхности багажника и резко изменив направление ощутила свободный полет на мгновение, а дальше удар. И скольжение по твердому по дуге вниз, а потом кубарем по земле и ромашки. Дальнейшее падение остановили кусты придорожной ромашки и Молли открыла глаза и выдохнула. Больно. Удар о землю случился на левый бок. А потом ее протащило по инерции этим же боком о камни и глину до земли. Стало зудеть место, жечь. Молли затрясло. Она услышала сквозь шум проезжающих машин, как хлопнула дверь машины Хэнка и как она уехала. Ухо неудобно сложено под мешком, болит бок, ей становилось холодно, но она так и не могла произнести ни звука. Оковал страх… “Синди, где ты? Синди..ты же придёшь за мной Синди?..” – Молли почувствовала, что пошел додждь. Ее знобило .   Страшно. Тихо. И страшно. Дышать стало трудно. Молли попыталась встать на все четыре лапы. Больно, задняя слаба, плохо держит. Придется хромать. Ну, не впервой собаке - совсем щенком на нее наступил Хэнк, снова выругался, а потом они ехали на этой же машине в ветеринарную клинику, где после унизительной процедуры измерения температуры через то, что Молли старалась не показывать другим, кроме семьи-хозяев, используя хвост, ей поставили гипс и вот тогда она первый раз хромала. Это ее не пугало. Ее пугал мешок. Как выбраться из этой западни? Там ведь какие то узлы, Хэнк долго возился перед тем как бросить мешок в багажник. Темнело. Надо выбираться. Молли постаралась носом сначала найти место выхода. Нашла. Ткань становилась мокрой из-за дождя и тяжелой…холодной… Молли чихнула, отряхнулась как смогла и стала рыть ткань мешка впереди себя, как можно ближе к месту выхода, где узел. Она стала рыть быстрее, ещё быстрее, вот уж где свезло, что ей долгое время не стригли ногти, рыть и царапать ткань было удобнее, но и шерсть ей не стригли давно, что так же сейчас выигрывало времяя, пока молли окончательно не замёрзнет. Она все энергичнее рыла и царапала, ткань намокла, стала вгрызаться в мокрую землю и поддалась. Порвалась сразу в двух местах. Молли обрадовалась, поняла что спасена. Она собака. У нее не было возможности подумать в ту секунду: “А что дальше?”.

Она просто была рада, что ткань порвалась и она спасена. Спустя ещё минуту ей удалось, наконец приподнять носом порванную ткань и увидеть…мглу. Стемнело совсем. Ромашки. Обочина трассы. Шум проезжающих машино-монстров, их ослепляющие глаза, запах керосина на шерсти от мешка и дикий, окружающий, всеохватывающий, черный ужас. Мгла… “Синди? Что происходит? Хэнк? Папа? Мама? Клиент провайдера номер 5535? Кто нибудь?” Молли затаилась. Уши прижала, прижала хвост,  легла прямо на мешок, мокрый мешок, мешок который её чуть не убил, но для Молли он был единственно близкой вещью, которую она знала, которая принадлежит ее семье-хозяевам, а значит и ей по праву, в отличии от всего того вокруг, что ее окружало. Она легла. Сконцентрировалась. Постаралась прислушаться, через прижатые уши. -          ГДЕ Я?

Некий его фетиш. Мы посмеялись, что хорошо его фетиш не включает в себя садо-мазо и бондаж и слава Богу! “Это все осталось там, в прошлом” – смеялся он. Чем он занимается, сколько зарабатывает, чем владеет и кого ещё, кроме этих полицейских он имеет я не знаю;и сколько бы я  не спрашивал он не говорил. На прощанье Паша сказал: “Я буду читать твои каракули, возможно даже увидимся ещё. Спасибо, что не клянчил проинвестировать какой-нибудь твой стартап, как мой прошлый гость.” Так могут ли деньги все? Фото из такси под утро