МИЛ РЭЙ

Лариса возилась с геранью на подоконнике, когда в дверь позвонили. Звонок был не резкий, требовательный, а какой-то настойчивый. Она вытерла руки о фартук и пошла открывать, еще не зная, что этот день перевернет всю её налаженную, спокойную жизнь...

— Наталья! Ты моему сыну не пара. Прекрати ему писать. У него давно в гарнизоне другая, лучше тебя. Красивее, образованнее, из приличной семьи. Он тебя забыл. Забудь и ты, — женщина сделала шаг вперёд, и голос её был ледяным.  Наташа вышла из подъезда, чтобы вынести мусор, и замерла на крыльце. У подъезда стояла невысокая сухонькая женщина в строгом пальто, мать ее любимого Юры. Лилия Петровна высказала все эти неприятные слова в лицо Наташе, посмотрела на нее с презрением и просто ушла... Наталья тогда, в далеком 1985-м, заплакала и сожгла все его письма...

Ольга три года не была в отпуске. Она вкалывала на двух работах — выматывающие смены в поликлинике по специальности и ночные подработки в частной клинике — лишь бы вытащить мужа Валеру после тяжелой болезни. Она не спала ночами, таскала его на процедуры, продала свои золотые сережки, чтобы оплатить курс реабилитации. Когда Валера наконец пошел на поправку, врач строго сказал: «Ему нужен морской воздух, минимум две недели. Найдите хороший пансионат». Ольга пересчитала накопления, но на двоих катастрофически не хватало...

Нина Васильевна всю жизнь прожила по простому железному правилу: путь к сердцу мужчины лежит через полный стол. Не через любовь или нежность. Через борщ, чтобы ложка стояла, через пироги, чтобы таяли во рту. Её дом всегда пах сдобой, погреб ломился от банок: солёные грузди, маринованные огурчики, лечо, икра из кабачков — всё, как положено, всё, как мать учила. Поэтому, когда её единственный сын Пашка тридцатилетний, холёный, с руками как у отца, который умел всё, кроме как выбирать женщин, привёл...