Мемистория - история в песнях

Телеграмму принесли, когда Вера уже поставила на стол две тарелки. Она успела нарезать хлеб, разложить по блюдцу селёдку, открыть баночку сливового варенья, которое берегла с осени, и даже достала из шкафа две одинаковые чашки. Одну — себе, вторую — Клавдии. На подоконнике стояла маленькая ёлочка в жестяной банке из-под леденцов. На ветках висели три бумажные звезды, орехи в серебряной обёртке и ватная птичка, выменянная у соседки на кусок хозяйственного мыла. Почтальонша постучала костяшками в дверь и протянула серый бланк...

К половине пятого в амбулатории стало непривычно слышно, как потрескивают поленья в печи. Обычно к этому часу коридор ещё жил собственной жизнью: кто-нибудь кашлял за дверью, кто-нибудь спорил у окошка регистратуры, кто-нибудь просил принять без очереди, потому что «только спросить». В конце декабря 1937 года всё было иначе. В последний рабочий день перед праздником людей отпустили раньше, санитарка вымыла полы, фельдшер унёс журналы в канцелярию, и даже сторож Федотыч уже дважды заглядывал, будто хотел понять, почему Анна Сергеевна всё ещё сидит на месте...

Анна Миронова поняла, что муж солгал, не по его лицу и не по чужому письму. Ей хватило двух строк на серой бумаге. В воскресенье она собиралась вытряхнуть пыль из Николиного демисезонного пальто. Весна в Ярославле выдалась поздняя, и ещё неделю назад он ходил в нём на станцию, а теперь пальто висело в сенях без дела. Анна проверила карманы прежде, чем вынести вещь во двор. Из правого высыпались два трамвайных билета, обломок карандаша и сложенный в несколько раз листок с фиолетовым штампом. Она развернула его на подоконнике...

В половине пятого утра пекарня была похожа на большой тёплый корабль, который идёт сквозь тёмный город и никого не будит. Под потолком дрожал электрический свет, где-то за стеной гремели листы, у печей шипел пар, а в длинных деревянных корытах поднималось тесто. Анна Сергеевна работала у разделочного стола. На ней был серый халат поверх платья, волосы спрятаны под белую косынку. Она ловко отделяла куски теста, взвешивала на весах, подкатывала ладонями и передавала дальше. Руки у неё были широкие, с обожжёнными костяшками и вечными полосками муки в складках кожи...