Мемистория - история в песнях

Сумочка лежала на кухонном столе рядом с праздничной скатертью. Она была чёрная, кожаная, с потёртой ручкой. Внутри лежали пропуск в строительный трест, кошелёк, карандаш, расчётная книжка и связка ключей от дома. В тот вечер к ним добавились ещё два — маленькие, блестящие, на новом металлическом кольце. Я положила их в боковой карман и застегнула сумочку. Мне исполнялось сорок лет. За окном Горького шёл мелкий осенний дождь, на мостовой блестели рельсы трамвая, а в соседней комнате муж спал после обеда...

В тот день я собиралась вернуться с почты раньше обычного. Письма разнесла быстро, пенсии выдала без задержки, на телеграфе не было ни одной срочной депеши. В поселке говорили, что к вечеру ударит первый мороз, и я торопилась закрыть ставни в комнате, пока вода в бочке не схватилась коркой. У калитки меня окликнула Клавдия. — Вера, выручай. Сходи на станцию вместо меня. Проводница должна передать посылку от сестры, а у меня пироги в печи. Клавдия говорила это так, будто станция стояла за моим огородом...

Я заметила это в конце ноября. Глеб начал вставать на полчаса раньше. Сначала я решила, что в строительном тресте поменяли время утренней планёрки. Он действительно работал инженером на новом корпусе завода и несколько месяцев приходил домой с чертежами под мышкой, пахнущий известью и холодным металлом. Но планёрка начиналась в восемь. А будильник звонил в половине шестого. Глеб глушил его сразу, не давая пружине отработать звонок. Потом долго одевался в темноте, открывал шкаф без скрипа, надевал брюки и тёплую рубаху...

— Мам, а где жираф? Лёша замер у шкафа, прижав ладонь к доске, где ещё вчера стоял его жираф. Я присела рядом, провела ладонью по доске и ответила первое, что пришло в голову: — Сейчас найдём. Я сразу поняла: вещи исчезли не случайно, весь верхний ряд освободили намеренно. Три полки из четырёх опустели. Исчезли деревянные кубики, жестяные машины, тряпичный жираф, которого я сшила из старого фартука, книжки с картинками и мягкий мяч, набитый шерстью. Я заглянула под кровать, в сундук, за печь. Там лежали только пыль, один деревянный солдатик без руки и Лёшин старый башмак...