Мемистория - история в песнях

Анна Павловна завязала бечёвку на втором чемодане и только тогда заметила, что в комнате стало слишком просторно. Ещё вчера у стены стоял Лидин стул с пришитой к спинке тряпичной подушкой, на кровати лежало серое шерстяное одеяло, а под подоконником теснились школьные книги. Теперь книги были сложены в картонную коробку, платьица — в чемодан, тетради и пенал — в матерчатую сумку. Даже тёплые чулки она нашла, заштопала на одном пятку и положила сверху, чтобы не искать потом. На дворе едва светало...

В половине второго ночи Мария Соколова уже дважды пересчитала выручку и третий раз решила, что семь рублей двадцать копеек никуда не исчезнут, сколько ни смотреть на них под жёлтым светом настольной лампы. За стеной гудел гараж. Иногда звякал инструмент, кашлял заведённый мотор, кто-нибудь из шофёров ругался на холод или на московскую булыжную мостовую. Потом снова наступала тишина, особенная, ночная: большая Москва будто не спала, а лишь ненадолго прикрыла глаза. Мария работала кассиршей-учётчицей в таксомоторном гараже на Гороховской всего четвертый месяц...

Вера Николаевна услышала слово «ссуда» и сначала решила, что ослышалась. Телефон на стене бухгалтерии хрипел, как всегда. Из кондитерского цеха через две двери доносился ровный шум мешалок, пахло горячей патокой и поджаренной мукой. На столе перед Верой лежала ведомость по сахару за март, и ещё минуту назад она была уверена, что самым неприятным событием дня станет недостача в семьдесят четыре рубля, которую кладовщик упрямо называл ошибкой весов. — Простите, повторите, — сказала она в трубку. Мужчина на другом конце провода представился сотрудником Нижегородского коммунального банка...

Когда Вера Андреевна услышала, как внизу хлопнула парадная дверь, она почему-то решила, что Павел вернулся. Мысль была нелепая. Бывший муж увёл детей всего два часа назад и обещал привезти их только вечером первого января. На заводе, где он теперь работал в техническом отделе, устраивали большую ёлку для семей служащих. Потом сын и дочь должны были ночевать у его сестры на Петроградской стороне. Всё было оговорено заранее, без ссор, почти по-деловому. И всё же Вера замерла посреди комнаты. На столе лежала раскрытая книга, которую она уже минут сорок не читала...