Утро. Чистое, свежее. Лоск подметенных улиц, редкие куда-то спешащие прохожие. На дворе "период застоя", когда болтаться средь бела дня считалось поводом для недоумений: почему вы здесь, а не на работе, товарищ?..
По главному проспекту небольшого городка медленно передвигаются мать и дочь. Женщине лет 35-37, девочке 10-11.
Началом пути стал продмаг, где на широких ступенях крыльца то и дело можно застать бабульку, торгующую вкусно поджаренными, блестящими от масла пузатенькими семечками. Ароматными, почти как дома у бабушки в деревне, откуда мать родом.
Миновав пару трёхподъездных пэгэшек, достигли перекрёстка. Остановились, пропуская машину — в то время автомобилей было мало, что не отменяло необходимости соблюдать осторожность на пешеходном переходе.
Девочка краем глаза замечает фигуру мужчины позади. Нет, это не мамин или папин знакомый. Не сосед. Чужой и, чего нельзя не заметить, с отталкивающе злобной физиономией. Будучи ребенком впечатлительным, девочка начинает соображать, кто бы это мог быть и чего ему понадобилось — а то, что его глазки сверлят впереди маячащие спины почем зря, она почувствовала ещё задолго до перекрестка. Обернуться мешала всё та же осторожность (хотелось остаться необнаруженной).
Вялая «копейка» проползла под носом у парочки, свернула по своим делам, и путь продолжился. Еще десятки метров, сотни... Теплый асфальт, трава-жизнелюбка в его трещинах, нескончаемый ряд берёз вдоль проспекта, безмятежная легкость мгновений.
Только вот злобный дядя всю картину портит. Шагает уже на совсем близком расстоянии. Пока ещё в затылок не дышит, но вот-вот распыхтится, — анализирует ребёнок и как в воду глядит.
— Ну как же вам не стыдно, а?! Да как же ж это так можно, а?!! Совсем вы что ли одурели? Кто же вас так делать-то научил? Безобразие, форменное безобразие, стыдно вам должно быть, женщина! А еще ребенку пример показывает, ну как же так? Что же нам с вами делать? Хочу вам заметить, здесь люди с утра метлой мели, не для таких как вы, я бы попросил вас..., — истошный монолог обрушился на маму с ребенком неожиданно. Расчеты оказались верны: на последних десятках метров преследователь значительно ускорился, достиг «сладкой парочки» и вот те нате, исторг клич позора.
А теперь та-дамммм! Праведный гнев касался очень простого штриха. Сама не замечая того, девочка активно копировала родителей», как сейчас принято говорить. Но где уж ей было тягаться со взрослым «конкурентом»! У мамы опыт по этой части зашкаливал... В итоге они вдвоём оставляли за собой весьма приметный пунктир из подсолнечной шелухи. Вот так запросто, будто по селу-деревне, от души и с искренним наслаждением лузгали семки. Посреди чистого, аккуратного города. На ходу и с аппетитом. И девочка в этом процессе участвовала тоже.
Автоматически. Даже не задумываясь...
Соотечественник что-то долго выговаривал матери. Вскрикивал, перетаптывался, местами как будто и сам испытывал неловкость. Могло показаться, дяденька не в себе. Но с каждой горсткой его обильных слов и ускоряющих интонаций до девочки начинало доходить: а ведь дело говорит.
— Вы сами откуда? Как вас сюда занесло? Ср@ть приехали? Нет, ну вы только посмотрите на себя. Перед вами только подмели, всё убрано, чистота зеркальная, а вы как свиньи. Вы свиней там у себя в деревне видели? И вы такая же. Стыдно должно быть! Ещё и ребенку пример показывает...
Ручонку запустив в кармашек платьица, малышка непроизвольно постаралась сгрести все улики, вдавить их в разноцветный батист, а еще больше сейчас мечталось отмотать время назад. К моменту, когда был куплен долбаный кулёчек долбаных семечек у долбаной старушки на ступенях продмага. И отменить содеянное. Чтоб ни покупки, ни щёлканья, ни лузги, остающейся за спиной шлейфом позора.
Трудно сказать, что ощущала мать. А дочка капитально раздвоилась. Жгучий стыд точил изнутри — прослыть свиньёй в её планы точно не входило. С другой стороны, всяк напавший на любимую мамочку обречен считаться врагом. Какое из двух ощущений превалировало, ребенок даже толком не понимал.
И, однако, горожанин же вещал здраво... Стоило ему хоть намеком проявить физическую агрессию в сторону матери, дочь не раздумывая вцепилась бы ему в локоть, ягодицу, колено, нос, куда угодно. Как дикий волчонок.
Но он продолжал действовать лишь ртом — голосом, без рук. Выговаривал и выговаривал. Его бомбило. Он вышел из себя и всеми силами пытался вернуться обратно, пока гневный поток возмущения и отчаяния не иссяк.
Мужчина выдохнул, резко сник и замолчал. Опустил плечи, разочарованно махнул на бестолковую пару трясущейся пятерней, побрёл прочь.
— Дяденька, мы больше так не будем, — полушёпотом проблеяла ему вслед девочка. — Честное-пречестное!
Так их, октябрят, в школе учили говорить, когда нагрянет какой-нибудь некрасивый случай. А это как раз он и был...
У вас были случаи, когда было стыдно за родителей? Поделитесь!
***ПОДПИСАТЬСЯ НА НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ***
Ещё о трудностях ребенка во взрослом мире, воспитании, родителях и педагогах:
- Зачем девочке из приличной семьи красть чужие туфли?
- Чего ни в коем случае не должна делать учительница?