Шли годы, жизнь лучше не становилась. Галина росла бойкой девчонкой, вечно носилась где то, все лето напролет. То на речку убежит и плюхается там весь день, то по заборам лазит.
- Вот шельма неугомонная, - сокрушалась Анна, - бестолковая растет совсем.
- Галя, иди сюда, покажу чего, - Анна возилась на грядках.
- Что, мам? Ой, это лягушка? А где у нее детки?
- Да какие детки то? Лягушка случайно сюда забралась между грядками, а детки ее вон там в канаве, иди глянь.
- Пойдем покажу, - сказала Валя. Она была все такой же миниатюрной, Галина в свои семь лет уже догоняла ее, девятнадцатилетнюю девушку. Но зато красотой Валю Бог не обделил: большие красивые глаза, густые шикарные волосы, каштанового с кофейным оттенком цвета, уложенные в косы на голове, тонкие, но очень чувственные губы, присмотревшись их можно было бы назвать даже пухлыми. От девчоночьей неприметности ничего и не осталось. Парни уж давно на Валентину заглядывались, но она не торопилась. Был даже ухажер один, да видно не к душе.
- Валь, ну пошли уже быстрее, покажи, где эта лягушка деток бросила.
- Идем, идем, - проворчала сестра, - Вот, смотри.
- И что это, детки что ли. Зернышки какие то.
- Да не зернышки это, а икринки, которые лягушки откладывают.
- А детки где? - не унималась Галина.
- А вот когда созреют эти яйца, детки и появятся.
- Ну, это сколько ждать еще?
Но тут Галину заинтересовали воробьи на заборе и она бросилась со всех ног к забору, но пока забиралась, воробьи с шумом разлетелись.
- Ух, неугомонная, - снова проворчала Валентина, - Пойдем есть, я сырники пожарила.
Сырники Галя любила и поплелась за сестрой в дом.
Мать целыми днями пропадала на работе. Валентина тоже работала, она устроилась сопровождающим в почтовый вагон и целыми неделями колесила по стране. С наступлением холодов Галю оставляли дома одну. Мать закрывала ее под замок и уходила на целый день. Почему то с бабушкой ее не оставляли. Та вообще никакого участия в ее воспитании не принимала.
Короткими морозными днями даже в окно было не выглянуть. Окна замерзали насквозь. Печку Анна с утра протапливала, весь день было более менее тепло, но под вечер Галину начинал колотить озноб. Тогда она забиралась на печку и грелась там. О чем думала эта бедная девочка, одному Богу известно. Так и проходило ее детство, в школу ее не взяли, потому что ей семь лет исполнилось только в сентябре. Мать приходила с работы уставшая, раздраженная.
- Ты ела что нибудь? Сейчас печку растоплю и будем ужинать.
Управившись со всеми делами, Аннушка еле доползала до кровати. А дочка весь день одна, даже поговорить то не с кем.
- Мам, а мам, расскажи мне сказку.
- Сказку? Да я же тебе уже все сказки по рассказывала, - прошептала полусонная Анна.
- Мама, ну пожалуйста, а.
- Ну ладно, слушай.
Жила-была одна маленькая девочка. И не было у нее ни мамы, ни папы.
- А где она жила то, мам?
- Да, уймись ты, слушай дальше.
Жила она в сказочном лесу, где никогда нет снега. Солнышко светит ярко ярко, тепло, хорошо там. С утра девочку согревало солнышко своими нежными лучиками, даря ей свою любовь. На лугу пели птички, охраняя в траве свои гнезда. Над цветами порхали бабочки, стрекозы. Но как то прилетел огромный орел, распугал всех птах, но не они были ему нужны.
- А кто ему был нужен, мамочка?
- Нужна была ему маленькая девочка, по имени Галка. Орел был волшебником и превратил Галку в птицу. И полетели они за моря, за высокие горы, в тридесятое царство. А там орел превратился в прекрасного принца и женился на Галке. И стали они жить дружно и счастливо. У них всегда было много еды, красивой одежды. Весь двор утопал в цветах, повсюду росли диковинные фрукты: апельсины, мандарины.
Галина аж чуть слюной не подавилась. Так красиво мама рассказывала.
- Мам, а что это за мандарины такие?
Но Анна уже спала, а Галя, довольная тем, что героиня сказки носила ее имя, тоже сладко засопела.
Так бы они и жили дальше, но Анна все чаще стала болеть, то простуда, то еще хворь какая. Стала болеть грудь, однажды надавив на грудь, Анна увидела как что то серое потекло из соска, похожее на гной. Дождавшись старшую дочь, она поехала на обследование в Красноярск.
Там она остановилась на ночлег у брата Василия. Он с женой Марией жил в частном домике на Красномосковской улице. Домик был такой же как и у Анны, только к имеющейся комнате Василий достроил сени, кухню и спальню для девчонок. У них с Марусей было трое девчат. Марусей все близкие звали Марию. Видимо надо было как то их различать, бабушка Мария, сестра у них Мария.
Семья у Василия была крепкая, дружная. В жене и дочках он души не чаял. Маруся держала в руках его, детей да и всю родню.