Анька с Тонькой не разлей вода были, что в школе, что в институте. Тонька на мордашку была страшненькая, характер поганистый. Вечно в конфликты вляпывалась, а Анька за неё заступалась, ручалась и брала на перевоспитание. Красивая девчонка Аня и внешне привлекательная и внутренне: добрая, выслушает всегда, в беде не бросит – последнее снимет и отдаст.
Парни со школы за Аней табунами таскались. То ранец донесут, то букет полевых цветов со школьного стадиона ей на парту принесут.
Аня искренне радовалась, брала букет в охапку и громко говорила “спасибо”, чтобы тот, кто тайком принёс букет, тоже услышал. Тонька же сразу начинала причитать, что у неё аллергия на какую-то траву из букета, муравьи по всей парте разбежались. И вообще, пытаться впечатлить девушку бесплатным веником со стадиона – ребячество и внимания такой романтик недоучка не заслуживает.
В институте Аня встретила Ванечку. Полюбила его всем своим наивным сердечком и головой, которая до макушки была забита историями о счастливой любви с прекрасными принцами.
То, что Ваня принцем не был, видели все, кроме самой Ани.
– Нормальный мужик – твой Ванька. Получше многих. Красив, как Аполлон. Работящий. Ну, задерживается на работе, а кто не задерживается? – только тот, кто о карьере и будущем не думает. Задержался, начальство заметит, что ты трудолюбивый. Сначала прибавку даст, а потом и повышение. Не слушай ты их, завидуют, вот и чешут языками, – рассуждала Антонина на кухне у Ани.
– Вот какое всё-таки счастье, что ты у меня есть. Женская дружба существует и мы с тобой тому подтверждение, – Аня искренне обняла подругу за плечи, – Нельзя дружить тем, у кого вкусы одинаковые – зависти не избежать. А у нас с тобой во всём разные. Ты даже вещи мои никогда не просила поносить. Даже в школе, когда мне дядька платья из ФРГ привёз, помнишь?
– Помню, конечно. Красивые платья были, ни к кого таких не было в то время. Но фигуры у нас разные, да и те цвета, что тебе идут – мне вообще не к лицу. Разные вкусы, да, – Тоня задумчиво водила ложкой по каёмке чайной кружки.
Помимо трудоголизма, Ваня периодически страдал чрезмерной тягой к спиртному. Нечасто, но раз в полгода стабильно уходил в недельный запой и здорово усложнял всем жизнь. У запоя всегда был повод: то праздники, то похороны, то проблемы на работе, то развод друга.
Аня понимала мужа и всячески поддерживала его и помогала в этот непростой период. Ванечка, некогда кроткий – залил глаза и лёг спать, со временем становился всё более агрессивным. Мог требовать от Ани, чтобы та зимой в ночи сбегала ему за пузырём.
– Ванюш, ну какая бутылка? Час ночи. Не продаёт никто в такое время, – оправдывалась Аня.
Но Ваня уже прошёл точку невозврата и хорошенько приложил бестолковую жёнушку о дверной косяк.
– Не могла ко мне забежать? Дала бы я тебе бутылку и обошлось бы. Не видишь, что ли, в каком он состоянии, – Тоня кивнула в сторону комнаты, где отсыпался Ваня.
– Тонь, ну один раз у тебя окажется, а второй – нет. И что я по соседям буду бегать позориться?
– А сейчас с фингалом ты, конечно, не позоришься. Мужики порой пьют, это все знают, все так живут и никто бы и слова не сказал про тебя. А вот то, что жена битая, значит, есть за что. За дело. Мужик просто так руку не поднимет, тем более все знают твоего Ваньку.
– Ты права, – выдохнула Аня и тяжело опустилась на табуретку.
Жизнь Ани катилась вниз, как грузовик со сломанными тормозами. Девушка из интеллигентной и образованной семья раз за разом переступала через свою гордость и топтала принципы.
“Все так живут” – твердила Тоня. Аня слушала подругу, А Ваня становился всё более неадекватным в своих требованиях. Насилие во всех его проявлениях стало в их семье делом вполне обычным.
Ваня стал грубым, чёрствым. Любые попытки отказа он непросто игнорировал, а брал силой то, о чём просил.
Теперь уже ему не обязательно было напиваться до помутнения рассудка, чтобы поколотить жену или затащить её в койку против её воли. Он сыпал обвинениями, оскорблял Аню за то, что она никак не родит ему наследника. Он требовал. И делал всё, чтобы его требования были исполнены.
А потом он просто собрал вещи жены, выставил их в прихожую и заявил, что нашёл другую. Здоровую и полноценную женщину, которая его понимает и поддерживает. Поэтому в Ане он больше не нуждается и та может отправляться восвояси. Теперь в его квартире будет жить его новая семья.
Аня, словно в каком-то трансе, боясь, что её снова настигнет тяжёлая рука мужа, молча взяла чемодан и вышла на лестницу. Она не помнила, как спустилась к подъезду и уселась на скамейку.
– Ты как, Аня? – вдруг рядом с ней послышался голос Тони.
– Нормально. Выгнал меня, Тонь. Как собаку неугодную выгнал, понимаешь? – Аня шмыгнула носом.
– Ну бывает, Ань. Люди встречаются, женятся. А потом понимают, что чужие друг другу, что не притрутся никак. Лучше сразу разойтись, пока ещё молодые, есть шанс жизнь с чистого листа начать. А то тянут до последнего, а там, глядишь, и пенсия, вставные зубы, – Тоня поняла, то её попытка пошутить провалилась и стёрла улыбку со своего лица.
– Ты не меня не обижайся, Ань. Я ведь пыталась тебе помочь, подсказывала, где надо быть погибче, помягче. Ну не срослось у вас – бывает. Я Ваньку давно заприметила. Но сторонилась. А потом как-то само закрутилось несколько месяцев назад. Ребёночка вот ждём, – Аня подняла голову и глазами полными слёз посмотрела на подругу так, как смотрит собака на хозяина, который незаслуженно пнул её.
– Так это ты? – спокойно спросила Аня.
– Я, Ань. А Ваня не сказал? Скромный он у меня, неразговорчивый, – Тоня прикусил язык. – Ты куда? На родительскую? Там квартирантов нет?
– В родительскую. Квартиранты месяц как съехали, – Аня встала со скамьи и взяла чемодан.
Тоня потянула было обнять подругу на прощание, но, столкнувшись взглядом с Аней, поняла, что этого делать не стоит.
– Счастья вам, – сказала Аня и зашагала прочь.
Прошло три года.
Аня неожиданно быстро вышла замуж за своего соседа, который, как оказалось, был влюблён в неё в юности. Он наблюдал за Аней и не смел с ней заговорить, потому как был старше на целых пятнадцать лет.
Это после тридцати разница в пятнадцать лет не кажется чем-то ужасным. Но когда тридцать тебе, а ты западаешь на дочку маминой подруги – вот уж действительно катастрофа.
Гриша был замечательным, но очень суматошным. Он словно пытался наверстать все годы, которые прожил без Ани. Видимо, поэтому за три года их семья существенно выросла и у них было уже четверо детей: дочка Гриши от первого брака Ольга, сынок Коленька и близняшки Маша с Дашей.
Зимним вечером на пороге Аниного дома появилась Тоня. Под глазом свежая ссадина, губа разбита, но, вероятно, парой дней ранее.
– Привет, Ань. Сил моих нет больше, помоги угомонить Ваньку. Он и на меня и на Альку кидается. Никак не простит, что я девчонку родила, а не пацана, – из-за спины Тони показалась маленькая девочки с глазами точь-в-точь как у Вани.
– Заходи, чаем вас напою, – Аня искренне радовалась приходу старой подруги.
Чаем не обошлось, детей накормили ужином, уложили спать. А Аня с Тоней сели чаёвничать.
Тоня начала, что называется, за здравие, а кончила за упокой. Сначала был рассказ о прекрасных первых месяцах совместной жизни, когда Ваня и в пузико её беременное целовал и завтраки в постель носил. А потом началась, жизнь, которую Тоня раньше называла обычной: посиделки с друзьями, возвращение домой под утро и в нетрезвом виде.
А потом и вовсе распрекрасный Ванечка стал руки распускать. Особенно сильно доставалось Тоне, когда муж ей объяснял, как она его подставила, когда родила дочь, а не сына. Тоня терпела, терпела долго. Но однажды в пьяном бреду Ваня чуть не покалечил Алечку.
Наутро он, конечно, раскаивался, извинялся, целую пухлую ручку дочурки. Но вчера это случилось вновь. Тогда Тоня решила собрать дочку и бежать за советом к бывшей жене своего мужа.
– Ань, ну что делать, подскажи? Ты же как-то уживалась с ним столько времени. Мне идти-то некуда. Мою квартиру мы продали, чтобы Ване мастерскую открыть. А на деле не мастерская вышла, а гараж, где он теперь со своими дружками по вечерам глаза заливает, – Тоня внимательно смотрела на Аню, дожидаясь ответа.
Аня долго молчала, думая, что сказать, чтобы не обидеть хоть и бывшую, но подругу.
– Тонь, я тебя понимаю, как никто другой. Когда мне нужна была помощь, ты была рядом и рассказывала мне про гибкость и уступчивость. Но я тебе, как человек, который теперь точно знает, что такое “нормальная, обычная семейная жизнь”, советую тебе бежать от него.
Если бы мне кто тогда дал такой ценный и важный совет, не было бы всех этих мучительных и унизительных лет.
Нужна помощь – переночевать или ещё что – пожалуйста. Но другого от меня не жди.
– Да куда я пойду с ребёнком? Ты думай, что говоришь. Жилья своего нет. Разве что к тётке, но и она не рада будет.
– Тонечка, я тебе своё мнение сказала. И совет я тебе даю только из чувства огромной благодарности за то, что ты тогда Ваню у меня увела. Если бы не ты, кто знает, сколько бы я жила, не зная счастья.
А не нравится совет, так живи как знаешь. Ты про Ваню и его причуды знала лучше многих, но решались с ним строить своё счастье, не побоявшись перейти дорогу подруге. Теперь, дорогая моя, либо хлебай своё нормальное счастье, которое сама заварила, либо…– Аня замолчала.
Она поставила пустую кружку в раковину и пошла спать, дав Тоне время подумать.
