Сразу же после свадьбы, Милана прислала Серёжке электронное письмо с приложением множества фотографий. Открыл одно фото и не рассматривая, тут же закрыл. Ничего писать в ответ не стал, хотя и понимал, что надо бы поздравить.
Разве они клялись в любви друг другу? Разве Милана давала ему повод считать, что ОН её любимый парень?
Нет!
Любил он её, а не она. Она относилась к нему, как к другу, даже возможно, как к брату. Так в чём же можно её обвинить?
Ни в чём!
Серёжка понимал это, много раз намеревался отправить ей поздравление и пожелание счастливой семейной жизни, но… не мог.
Прошло время. Она больше не писала и Серёжка не знал, что с ней и как ей живётся.
И… вдруг звонок. Милана позвонила и предложила встретиться. Серёжка еле дождался назначенного времени.
Первое её замужество оказалось неудачным.
Опять возобновились совместные встречи. Долгими вечерними прогулками Серёжка слушал её о её неудачах и страданиях. Он опять сознавал себя для неё только старым другом, человеком, который поймёт всё, «жилеткой» в которую можно выплакаться. Он видел, что нужен ей…
Видел… и понимал, что нужен только в данный момент. Будет у неё всё хорошо, и она забудет о нём.
Второе замужество… и опять не то…
Опять проблемы. Серёжке было жаль её. Он поддерживал её и хотел понять, почему так произошло? Что не так с Миланой, из-за чего оба её брака расторгнуты. В мужьях ли причина?
А, может, в ней самой?
И опять совместные прогулки, но уже мало вызывающие у Сергея огонь в груди. Видимо парень переболел или почти переболел.
Тем более, зайдя за цветами для неё в цветочный магазин, он невольно залюбовался продавщицей. Юная, тонкая, показавшаяся ему хрупкой и почти прозрачная, она передвигалась среди огромного количества цветов, и сама казалась цветком. Серёжка забыл, зачем пришёл, смотрел на неё и не мог отвести взгляд.
Тут же появилось желание написать её портрет.
- Вы что-то хотели? - спросила очаровательная продавщица, а Серёжка не мог и слово сказать, просто онемел. Выручила женщина, которая вошла и попросила подобрать ей букет для невесты. Продавщица долго занималась покупательницей, а Серёжка стоял и смотрел. На груди девушки был бейджик с именем «Ада»
- Я бы хотел написать ваш портрет, - сказал Сергей, когда покупательница вышла, - Вы сможете быть моей моделью?
Девушка отказалась, у неё не было целью стать какой бы то не было моделью.
- А кроме того, - добавила Ада, - я не только работаю, но и учусь, так что времени на другие дела совсем не остаётся.
В тот вечер Милана осталась без цветов, а Сергей решил во что бы то не стало, написать портрет Ады. Каждый день он приходил в этот магазин и делал эскизы. В последнее время он много писал картин, но редко работал над серьёзными, всё больше для продажи. Относил их в Художественный салон-магазин и там они продавались. Спрос на его картины был большим, люди оставляли свои телефоны продавцам, чтобы сообщать об их поступлении. Это приносило хорошие деньги Сергею, но не радовало его, как художника. Наоборот, ему было стыдно за такую свою работу и подписывал их Сергей псевдонимом.
Такова была его работа. Нелюбимая. Но она была нужна.
Свои настоящие картины писал он долго, участвовал в разных конкурсах, в выставках, но никогда не продавал. А дарить дарил. У него было много близких и значимых людей, им и дарил.
Аду писал он тоже долго. Иногда, дождавшись её после работы, приглашал посидеть в кафе. Не всегда соглашалась, но бывало, что и ходила с ним.
А однажды Ада сказала:
- Хороший ты парень, Сергей! Но… не Юрка… Я Юрку люблю.
Она рассказала, что слово «хороший» для её любимого Юрки не подходит.
- Но не зря же говорят, что любовь зла… Люблю его. А за что, не знаю, - сказала Ада, - Так что извини. Кроме дружбы у нас с тобой ничего не получится.
На вопрос Сергея, где же этот Юрка, Ада ответила, что в тюрьме. Он подрался с кем-то и нанёс серьёзные повреждения. Дали ему два года, остался год и она его ждёт.
Дома ночью Сергей думал об Аде, о Милане и не понимал, почему же у него не получаются отношения с ними. Может быть, с ним что-то не так? У всех его друзей есть девушки, а у многих уже и «бывшие» имеются, а он всё ещё остаётся «белым листом»