А время текло. Дни складывались в месяцы и каждый месяц весил на все полгода. Скоро опустел Дом-Муравейник – так называла его про себя Гульзар. Молодые семьи обзавелись собственным жильём. «Лягушата» подросли и весёлым табуном носились по этажам и комнатам, всюду засовывая свои любопытные носы. Взрослые продолжали обустраивать быт.
За городом выросла ферма, появился огород и даже небольшой птичник. Крупных сововидных птиц наловил Цзедын – лучший охотник всех времён и народов. Птицы эти оказались плотоядными, но весьма сообразительными. Прямо с рук клевали остатки рыбы и коровьих шкур, да так приветливо шипели в ответ, что душа радовалась. А вскоре снесли несколько красивых розовых в чёрную крапинку яиц. Самки сочли условия благоприятными для размножения и приступили к насиживанию. Лишние самцы постоянно докучали им, пришлось их съесть. Мясо оказалось вкусным, хотя и жёстким.
Лили учила детей управляться с животными и птицей. Анна рассказывала о свойствах растений. Антон сделал каждому по удочке и показал, как ловить рыбу. По достижению пятилетнего возраста за ребят взялся Дзен Су. Каждое утро теперь начиналось с растяжки – левую ногу за ухо, руки на пояс. Лягушата скулили жалобно, однако Дзен Су остался непреклонен.
- Что ж ты делаешь,- накинулась на него Гульзар, - им же больно!
- Пусть учатся побеждать боль, - спокойно объяснил Дзен Су, - если это получится, то они смогут пережить что-угодно.
Гульзар убегала, затыкая уши, не в силах наблюдать такое издевательство.
Вечерами все собирались у костра, чтобы послушать сказку. Взрослые рассказывали истории по очереди, но самые лучшие сказки – с подробностями и смыслом получались у Кая. Стоило Каю открыть рот - воцарялась тишина, лишь потрескивал огонь, да стучал по крышам ночной дождик.
Кай не рассказывал - пел о далёкой планете, где живут люди такие же, как они и о том, что людей там так много и все они очень разные и говорят на разных языках и верят в разных богов, а некоторые считают богами самих себя. История людей полна горя и слёз, но и приключений и удивительных открытий. Дальше Кай пускался в пространное жизнеописание какого-нибудь замечательного человека или народа, попутно затрагивая историческую эпоху, касался экономики и политики, сдабривая свой рассказ приправой из эмоций и жестов.
Гульзар не узнавала мужа. С ней он почему-то предпочитал молчать, а тут: откуда, что и взялось?
- Откуда ты всё это берёшь? Прям живая энциклопедия! – как-то раз восхищённым шёпотом отважилась поинтересоваться Гульзар.
- Я всего лишь пересказываю прочитанные книги, - отвечал Кай
Таким образом дети усваивали историю человечества, ощущая себя капельками огромного океана, бурлящего и клокочущего где-то очень далеко.
- А мы когда-нибудь полетим к Земле? – спрашивали они взрослых. И получали уклончивый ответ.
- Ну, это не так просто. Чтобы преодолеть такие расстояния требуются технологии. Со временем, если будете прилежно учиться…,
Однако, со временем появлялись новые вопросы.
- Если люди на той планете такие великие и умные, как вы говорите, то почему они всё время дерутся и отнимают друг у друга пищу, воду, территорию и прочие ресурсы. Ведь мы же тут живём дружно… Зачем отнимать?
- Видите ли, нас тут пока мало и нам всего хватает.
- А что будет, когда мы подрастём и у нас родятся дети, а у наших детей ещё дети и нас станет много… Выходит и мы будем убивать друг друга? Не хочу-у, - заревел один из малышей – смуглый и лобастый сынишка Цзедына.
Следом заголосили и остальные. Женщины бросились утешать несмышлёнышей, совали самые лакомые кусочки пищи, утирали мокрые щёки и носы, но всё напрасно - дети рыдали горько и надрывно, словно оплакивая свою будущую участь.
- Ти - ха! – скомандовал Антон. Его никто не слушал.
- Есть один выход!
Рёв прекратился.
- Какой?
- Мы, хм… То есть вы (мы уже вряд ли успеем) должны изо всех сил постараться и развивать технологии! В них ваше спасение! Либо тяжёлый, монотонный и неприятный труд будут выполнять машины, либо в будущем население планеты разделится на рабов и господ. Найдутся наглецы и пройдохи, которые захотят жить за счёт чужого труда! Такие не задумываясь перепишут законы и с помощью оружия и страха поработят безропотных и терпеливых. Заставят их работать на себя, а потом и воевать за свои интересы. Тогда худшее в истории человечества повторится и здесь - на Новой Земле. Но и это ещё не всё! – седеющий Антон поднял палец вверх. Красноватые отблески огня отражались в его глазах, делая его похожим на мага или жреца. Все невольно притихли.
- Вторая заповедь выглядит так – пусть все инструменты и все технологии, до которых вы додумаетесь в будущем будут вашим общим неделимым имуществом. Как и все ресурсы – воздух, вода, полезные ископаемые, животные, птицы и растения. И пусть не один из вас не присвоит себе то, на что был затрачен труд многих. Тогда и отнимать будет нечего. Плодитесь и размножайтесь. Аминь, - с улыбкой закончил Антон свою проповедь.
Не сговариваясь все дружно захлопали в ладоши.
- И что? Всё так просто? – недоверчиво хмурил лобик белокурый сынишка Антона, - но, как же мы сделаем машины, папа?
- Начать следует с колеса. Всё-таки вам немного легче, чем вашим предкам на Земле. Им до всего пришлось доходить своим умом, а мы вам оставляем массу идей и кое-какие чертежи.
Следующим утром Гульзар записала заповеди Антона на бумаге. Записала крупным разборчивым почерком, старательно выводя каждую букву их нового алфавита. Однако, решив, что бумага всем хороша, кроме одного – может сгореть и намокнуть, не поленилась процарапать великое завещание на каменной плите. На камне она писала по-персидски, втайне задумав обучить своему родному языку одну из девочек – свою любимицу Нику.
Ника была дочерью Антона и Паолы. Она первой научилась ходить и говорить и вечно льнула к Гульзар даже больше, чем к родной матери. Порой Паола ревновала дочку, а поделать ничего не могла. Та оказалась красавицей, как сама Паола и такой же, как мать своевольной. Персидский давался девочке легко и вскоре они щебетали с тётей Гульзар, как подружки. А иногда Гульзар напевала ей свою любимую песенку.
Не бери второй жены, много смуты будет с ней
Много шуму и хлопот, а покой всего нужней.
Взяв себе ещё жену, отвечай мне, почему ж
Ты не хочешь, чтоб у неё появился новый муж?
Спор двух женщин рассудить никогда никто не мог,
Справедливость соблюсти может лишь один пророк
Ты ведь знаешь женский нрав, разве нужно, чтоб жена,
Вечной ревностью томясь, каждый день была грустна?
Разве это хорошо, коль в гареме без конца
Будут лгать и ревновать огорченные сердца.
И бороться за тебя будут с яростью зверей
Чувства жен и их плоды: дети разных матерей.
Мысли добрые любовь пробуждать в сердцах должна,
С ложью, завистью, тоской не примирится она.
Наших смут причина в том, что не любит брата брат,
Дети разных матерей – те вражды не прекратят.
И всегда в стране у нас будет скрытая война,
Если женщина в чадре и в гарем заключена.
Честь не может уберечь покрывала темный дым,
Под чадрой куда вольней мыслям суетным и злым.
Из сборника стихов персидских поэтов. Перевод Льва Гумилёва.
(Продолжение следует) - здесь!
Иллюстрация - работа современной иранской художницы Митры Шадфар
Начало истории - тут! - 2 глава, 3 глава, 4 глава, 5 глава,6 глава, 7 глава, ,8 глава, 9 глава,10 глава, 11 глава, 12 глава, 13 глава, 14 глава,15 глава,16 глава., 17 глава, 18 глава, 19 глава, 20 глава, 21 глава, 22 глава, 23 глава, 24 глава, 25 глава, 26 глава, 27 глава, 28 глава, 29 глава, 30 глава, 31 глава, 32 глава, 33 глава.
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!