- Ты веришь мне?
- Как никому другому.
- Почему?
- Ты старше и мудрее, многое видел в жизни...
- Но это не значит, что я хороший человек, Мира!
- Ты дал мне выбор. Не выдернул за руку из толпы, не поставил перед фактом, дал мне возможность поразмыслить и опомниться, прежде, чем решиться тебе позвонить.
- Разве это так важно? - в его голосе сквозила горечь, недовольство собой, возможно что-то не получалось...
"У творческих людей такое бывает", - подумала Мира, и сейчас именно ей отводилась роль утешителя.
- С твоим появлением в моей жизни появился кислород. Не удивляйся, даже от популярности человек может устать. Представь только, чего стоят походы в магазин, затеряться в толпе почти невозможно, хоть кто-нибудь, да ткнёт в тебя пальцем, а за ним все присутствующие достанут телефоны... И всё, к чему так долго шёл и чего добивался, начинает казаться пустым, жизнь превращается в сплошную череду преодоления препятствий, погоней за допингом. Больше не остаётся сил гореть, а люди по-прежнему требуют хлеба и зрелищ. Поклонники ждут новых песен, продюсеры требуют хитов. Такое чувство, что долго бежал, но сам не знаешь, куда и зачем. Кому-то удалось уйти молодым, вовремя, на пике славы, как Виктор... Порой мне кажется, что ему повезло. Каким бы сейчас был Цой? Нет, его нельзя представить постаревшим, располневшим, пропитым, погасшим! Невозможно вообразить, что он опустошён, ему больше не пишется и нечего сказать.
- Всё дело в этом? Нет вдохновения?
- Возможно. А может быть, ну его, бросить всё, забиться в глушь, уйти от мира!
- Мне, кажется, ты ещё не написал своих лучших песен. Нужно просто отдохнуть, поехать туда, где тебя никто не знает, почувствовать себя простым человеком, от которого никто не требует гениальности, где можно будет хоть на время забыть о том, кто ты...
- Ты сможешь? Поедешь со мной? Куда захочешь, Мира, пожалуйста! Обещаю, что всё будет так, как ты того захочешь.
- А как быть с родителями? Учёбой?..
- Давай сбежим! Устроим себе каникулы. Вместе. Только ты и я. Найдём тихий уголок во вселенной, где никто и ничто не потревожит нас.
Сердце её громко стучало, вторя ему в такт. И даже если бы сотни голосов взывали к разуму, были бы не услышаны сейчас.
- Я согласна. С тобой, хоть сейчас на... - ей не хватило воздуха, чтобы продолжить, про "край света".
- Всё организую и приеду за тобой, мы - вместе.
Как же трудно иногда подобрать слова, когда и без них, кажется, всё уже понятно. Несколько месяцев они общались лишь по телефону, это вошло в привычку, в насущную потребность, в радость каждого дня. Но с каждым разом всё призрачнее становилась надежда на настоящую встречу, всё больше боязнь несоответствия, страх разочарования с обеих сторон. И вдруг в едином порыве всё решилось, неожиданно, внезапно, само собой. Оба поняли, что пора сорваться с насиженных мест и узнать друг друга поближе.
Мира сразу же бросилась искать чемодан, а потом поняла, что и собирать особенно нечего. Она села, прикрыв ладонями лицо и, пылая, думала о том, что одежды подходящей не имеет, чтобы предстать перед любимым человеком, не просто мужчиной, а звездой, видавшим такие виды, с которыми она - и рядом не стояла...
Волна нахлынувшего счастья и восторженности откатила, и Мира, как выброшенный на берег дельфин, начала задыхаться от неуверенности в себе.
Откуда ей было знать, что она - его Муза, что душа музыканта ожила и запела:
"Мы будем жить с тобой
В маленькой хижине
На берегу очень дикой реки.
Никто и никогда, поверь,
Не будет обиженным
На то, что когда-то покинул пески.
На берегу очень дикой реки,
На берегу этой тихой реки.
В дебрях чужих у священной воды,
В теплых лесах безымянной реки..."*
* Наутилус Помпилиус - "На берегу безымянной реки."