Дверь за санитарами закрылась и в квартире стало как-то слишком тихо. Ася прислушалась к шуму опускающегося лифта, потом выглянула в окно и внимательно проследила, как внизу носилки грузят в машину, и только тогда деликатно постучалась к дочери.
После дотошных расспросов медиков Тома сразу же закрылась у себя и вывесила сигнал «не входить», но сейчас Асе было не до сантиментов, она намеревалась дожать ситуацию. Отсутствие реакции на стук только раззадорило мать и она с усилием нажала на ручку, но там оказалось заперто по-настоящему.
— Тома? — позвала Ася. — Открой, нам нужно поговорить. Это срочно.
— Уйди, я занята, — перегородка искажала звук, но тон явно был сильно раздражённый.
— Я что-то сделала не так?
— Мам, хватит, просто уйди.
Ася сходила на кухню за табуретом и села, прислонившись спиной к косяку.
— Тома, я буду сидеть под дверью, пока ты не откроешь. Не глупи, нам правда надо поговорить.
Несколько минут тишины, пару сердитых шагов и после щелчка в замке Тома недовольно протянула с той стороны:
— Валяй. Открыто.
Ася торопливо дёрнула ручку, с порога вцепилась в плечи дочери и бесцеремонно осмотрела её шею, голые руки, торчащие из домашних шортиков ноги и всё остальное на предмет физических повреждений, даже футболку на животе задрала и поясницу сзади проинспектировала — вдруг синяки прячутся под одеждой?При санитарах она постеснялась сделать это столь основательно, но теперь-то никто не мешает убедиться, что всё в порядке.
Конечно, Ася прекрасно видела, что психованная так и не ворвалась в комнату Томы, но кто знает, вдруг что-то нехорошее случилось раньше, когда Тома у неё ночевала? О чём она только думала, беззаботно отпуская её?! От той поехавшей девчонки всего можно ждать, а Тома обожает всех прикрывать и до последнего защищает сирых и убогих. Пошла в отца…
Не дружи с этой девочкой (начало, назад)
Воспоминание о бывшем встряхнуло Асю, она даже перестала шарить ладонями по покорно стоящей фигуре и скорбно поджала губы. О чём там предупреждал призрак Коли? Не об этом ли?
— Успокоилась? — процедила Тома и аккуратно отстранилась после осмотра. — Теперь я могу побыть одна?
— Тома, — жалобно начала Ася, — не отталкивай меня, пожалуйста. Ты же хотела поделиться своими переживаниями? Ну так сделай это!
— Перехотела, — отрезала Тома, и Ася даже зажмурилась от вопиющей несправедливости.
— Я тебя обидела? Но чем? Я же просто убрала отсюда ненормальную! Или ты хотела, чтобы она выломала дверь и подралась?
— Сдать её — это слишком.
— Позволь мне судить о её состоянии, как профессионалу. Она опасна не только для тебя, но и для себя, хоть это осознаёшь?
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Ты реально не понимаешь? — зло пропела Тома, и Ася ощутила, как окончательно и бесповоротно захлопнулась невидимая створка между ними, лишая их обеих малейшего шанса услышать друг друга.
— А что тут надо понять? — кажется, Ася уже непедагогично кричала.
— Ей нельзя быть одной! Нельзя!
— Она и не будет одна, за ней хорошо присмотрят в больнице. В этом и смысл.
— Это я должна была быть с ней!
— Ты? — Ася нахмурилась. Она узнала этот взгляд — Коля всегда так смотрел, когда взваливал на себя благородную ношу и нёсся помогать очередным бедняжкам.
— Да, я! А теперь что? Как я к ней попаду?
— Погоди, Тома, я что-то запуталась. Разве вы не поссорились утром? Ты же сама ушла от Молчановой, сама вернулась домой? В чём я-то виновата?
— Мама! — взвизгнула Тома. — Думаешь, я не знаю?! Они все теперь будут на моей совести!!!
— Кто эти «все»?
Асины ноги подкосились и она присела на кресло. В голове зудели и роились противные мысли, одна хуже другой, но главное вырисовывалось однозначно — её девочка вляпалась во что-то очень и очень серьёзное.
— Тебе не понять, — припечатала Тома и демонстративно надела наушники.
Ася так и сидела в кресле возле кровати и глядела на дочь, а та слепо смотрела в учебник и кивала в такт музыке, полностью игнорируя несчастную мать. Через какое-то время Ася тихонько встала и подошла к окну, упёрлась лбом в холодное окно и молча наблюдала, как запотевает стекло напротив носа и рта. Потом оглянулась через плечо, надеясь поймать хоть какой-то примиряющий знак от Томы, но наткнулась на прежнее отчуждение.
Напоследок ещё разок посмотрела в окно и остолбенела.
Кто-то невидимый рисовал пальцем по стеклу всего лишь одно смешное слово с маленькой буквы: «пирожков».