В комнате резко запахло озоном и картинка в окне помутнела, будто стекло с улицы заливало сплошным потоком воды. Лиза выровняла внезапно сбившееся дыхание, тщательно перебрала подол майки онемевшими пальцами и только потом разомкнула губы, не глядя на здоровяка: — Глеб, ты вправе верить сестре или нет, но внушать любовь мы не в силах. Ни к себе, ни к другим. Это было бы слишком просто, — с тоской поделилась ведьма и приложила растопыренную ладонь к запотевшему пятну на стекле между ними. — Давай не будем. Не сейчас, — он со странной мягкостью привлёк девушку и бегло, по-дежурному поцеловал в висок, как целуют жену с двадцатилетним стажем. Лиза зажмурилась. Опыт её был небогат для женщины с ведьмовским темпераментом, но от столь заурядного действия на душе потеплело и пустились в буйный рост зёрна всех на свете девичьих мечтаний, да так, что на миг она чуть не задохнулась от этой небесно-голубой незабудковой симфонии. И вынырнула из сладких грёз, открыла глаза. Пробормотала что-то извин