— Этот вопрос обсуждать я не имею желания.
— А зря, его как раз обсудить весьма занятно. Во-первых, дураку ясно, что Женя в тебя влюблена. Причём давно. Во-вторых, и это прямое следствие первого, она в лепёшку расшибётся, сделает всё что угодно, чтобы вытащить отсюда именно тебя, а не кого-то другого. В-третьих, Женя просто не захотела навсегда запирать тебя здесь, и именно по этой причине она и отказывалась от столь лестного предложения с тобой в главной роли. Ну как, появилось желание поговорить об этом?
Князь слепо шагнул к Женьке и сгрёб её в охапку, без разбора целуя скулы, веки, нос, брови… Она задыхалась от счастья, хватая резко закончившийся в лёгких воздух, и наконец коснулась своими губами его жарких губ, и всё полетело в тартарары. Женька забыла, что собиралась кому-то что-то доказывать, а просто пылала в нежданной-негаданной вспышке ослепительного чуда.
Они оба очнулись, с трудом вспомнив, что рядом есть кто-то ещё, и виновато покосились на других пленников.
Джек кашлянул, привлекая внимание:
— Так что, мы решили эту маленькую проблему? Девушка согласна?
Женька вжалась в Князя, обвивая тонкими руками так сильно, словно боялась, что он исчезнет, подняла подбородок, заглянула в глаза и отчётливо произнесла:
— Да, Князь. Я согласна.
Любовные песни орков (начало, назад)
Жар крупинками растёкся по поверхности их кожи, как расплавленное золото, но они не ощущали боли. Их оголённые нервы сплетались воедино, натягивая между ними незримый канат такой прочности, что разорвать его было бы не под силам уже никому и ничему.
Отныне она будет чувствовать этого человека на любом континенте, на любом расстоянии, а он её, но не это целиком захватило потрясённую девушку, вдруг получившую двойную дозу всех ощущений сразу.
Князь не закрывался, давая ей возможность заглянуть в его душу, и она просто прошептала в ответ:
— Я тоже люблю тебя…
Он не размыкал объятий, но повернулся к Джеку и с лёгкой усмешкой сказал:
— Передай своему хозяину, что мы готовы. Он может отпустить всех остальных.
— Значит, вот так просто? — с любопытством протянул Джек. — Раз-два и готово? Я думал, будут какие-то спецэффекты хоть, а тут всего лишь сияние, да и то ненадолго.
— Беги давай, выслуживайся поскорее.
— Мог бы и спасибо сказать, за дружеское участие! Без меня вы бы не справились, гении.
— Спасибо, и проваливай.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Давно ты здесь? — вдруг спросила Женька. — В этом чудном склепе?
— Вместе с вами пришёл, — с готовностью откликнулся Джек, — вчера.
— И ты не знаешь, что за женщина-орк помещена на втором этаже? Над нами?
— Нет, — он напрягся, — её охраняют круче, чем вас. У меня нет доступа.
— Но она здесь давно?
— Скорее всего, очень давно, — Джек нахмурился, — годы. Балтфильд не из тех, кто охотно делится информацией без особых на то причин. Тем более, информацией такой ценности.
— Но в чём-то он тебе доверяет, так ведь?
— Доверяет.
— И будет вполне естественно, если он поручит тебе отвезти орков до Занавеса?
— Конечно.
— И ты выполнишь это поручение?
— Да, конечно. Женя, к чему эти расспросы?
— Сейчас поймёшь. Как думаешь, а есть ещё кто-то, кому он доверяет так же сильно, как тебе, что может поручить эту поездку? Всё-таки дело деликатное. Мало ли, кто узнает про нас… Про связи с орками и рычаги влияния…
— Есть. Или нет. Как я могу быть уверен? Но я лично такого человека не знаю. Проект сверхсекретный, единственный разумный исполнитель — я, остальные — просто марионетки.
— Хорошо. А тут Балтфильд справится без тебя?
— Принести подносы с едой — много ума не надо. Даже робот справится, да и вообще, тут полная автоматика. И подносы носить не надо, если честно. Всё как часы, даже система жизнеобеспечения. Балтфильд нажимает на кнопки и всё делается.
— И тебя привлекли только ради человеческого общения с нами?
— Жень, ты долдонишь прописные истины. Моя роль — убедить вас действовать по плану. Сделал — свободен.
— Как и предыдущий зомбец? Который привёз сюда ту женщину наверху?
— Я никогда его не встречал.
— И куда же он делся? Такой полезный человек для человеческого общения? — Женька невинно захлопала ресницами.
— Намекаешь, что меня уберут? Как только я стану бесполезен и превращусь в обузу, которая к тому же слишком много знает?
— Ты сам это сказал, — сверкнула широкой улыбкой Женька.