Глеб вроде бы не сдвинулся с места, но мышцы тренированного тела перекатились, как у атлета перед прыжком, и он небрежно окинул взглядом вход в лабораторию, так же плавно переметнулся на запасной выход, подпёртый забытой кем-то стремянкой, а потом приклеился к наполовину заклеенным окнам вдоль рабочих столов, намеренно игнорируя то обстоятельство, что лаборатория располагалась на пятом этаже. Борисыч неодобрительно скривился от этих манипуляций, захлопнул тетрадь и громко сказал, обращаясь к девушке:
— У вашего молодого человека что-то фантазия разыгралась. Мерещится всякое. А пойдёмте-ка прогуляемся, мне уже домой пора, супруга гневается, когда я в институте задерживаюсь, вот вы и проводите старика до метро.
Та вопросительно уставилась на Глеба, а Борисыч тут же по-домашнему засуетился, сортируя и собирая в тощий портфель подобранные с пола бумаги: некоторые он с досадой кидал в стопку, а другие бережно скреплял и засовывал в избранное. От помощи профессор решительно отказался, замахав руками и буркнув что-то про слишком ретивую молодёжь, не уважающую старость. Наконец портфель был готов, Борисыч торжественно запер лабораторию и активировал сигнализацию.
— Насколько всё плохо? — отрывисто спросил Глеб, когда они покинули охраняемую территорию и остановились под затеняющими стоянку клёнами.
Старик не торопился с ответом. Он поправил дужку очков, пошевелил губами и внимательно вгляделся в до странности невозмутимое женское лицо. Лиза стояла молча и жалась к взвинченному до предела мужчине.
— Расслабься, Глеб, — попросил профессор, — никто на вас не набросится из кустов. Во всяком случае, до тех пор, пока нет массовых жертв. Те, что есть, пока списывают на несчастные случаи, правильно я уловил ситуацию?
— Да, — нехотя выдавил Глеб, — но это звучит не слишком оптимистично.
Ищу хорошую ведьму (начало, назад)
— Наоборот, это звучит хорошо, — нравоучительно заключил Борисыч, — у тебя все шансы на успешный исход, мой мальчик. Даже забавно, как всё повернулось… — он чему-то улыбнулся.
— О чём вы?
— Маша, она была первой ведьмой в моей жизни. Я думал, что это настоящее чудо. Однажды она подожгла все до единого ветки на любимой маминой яблоне, представляешь? У меня тогда была свинка, гулять строжайшим образом запрещали, так Маша влезла через чердак и зажгла сухие листья, чтобы отвлечь родителей и бедную старую кухарку. Даже пальцами не щёлкнула, а просто мигнула и захохотала, как безумная, когда огонь занялся. Её глаза горели так красиво, отражая пылающее дерево! У Лизы точь-в-точь такие же. Я сразу уловил сходство.
— Так вы считаете, что Лиза — внучка Маши?
— Вполне вероятно.
— Но где сама Маша?
— Полагаю, мы никогда не узнаем. Она исчезла вместе с няней.
— С какой ещё няней?
— Молодой человек, тогда у всех детей на дачах в Горках обязательно были няни. Маша свою обожала.
— И что потом с ними случилось?
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Многие обвиняли няню в пожаре — из-за наследства, конечно. По слухам, ей досталось всё. Говорили, что у отца семейства случилась внезапная интрижка и что он даже собирался бросить семью и жениться на юной красавице, подружившейся с его приёмной дочерью. Много чего болтали злые языки, да только половина — неправда, а то и большая часть. Обычное дело, люди завидуют и сочиняют чушь.
— Так ваша Маша была приёмной?
— Она была ослепительно красива, не то, что родные дети и жена генерала, похожая на моль. Те в подмётки ей не годились. Никто бы и не поверил в родство, поставь их рядом. Маша говорила, что её принесли со звёзд феи и оставили на крыльце, а добрый папа-генерал нашёл. Он её очень любил. Трясся над ней, жена даже ревновала. И няню терпеть не могла. Это я уже потом сопоставил факты и сообразил, а мальчишкой был так очарован, что ничего вокруг не замечал. Вспоминая себя тогдашнего, я тебя понимаю, Глеб. Верни меня в те дни, я бы тоже её выбрал. Жаль, у меня такого выбора не было. Маша мне его не дала.
— Это она сожгла дом?
— Скорее всего. Следствие так никого и не обвинило, а няню отпустили, несмотря на якобы существовавшее завещание. Это странно, если подумать, но в этом деле вообще много странного.
— А ребёнок? Маша исчезла и никого это не взволновало? Она же выжила?
— О да! Выломала ворота гаража голыми руками и выпихнула полуживую няню. Я сам это видел, Глеб. Рвался её спасать и сиганул через забор, пока мать отвлеклась, да только путался под ногами пожарных. Они меня в пять секунд выставили, конечно, но Машу я успел разглядеть в дыму и чаду. Одежда на ней обгорела, волосы тоже подпалило, а она сама хоть бы хны.
— А потом?
— Она исчезла. То есть она уехала вместе с няней и больше не возвращалась. Никогда.
— А московская квартира? Вы же сказали, что няня унаследовала всё.
— Я искал её после, ценой невиданных ухищрений ещё ребёнком узнал домашний адрес генерала, но там всё время жили какие-то незнакомые люди.