В купе плацкарты вошёл мужчина в летах под шестьдесят, занял своё место. Устроившись поудобнее, он сдвинул очки на кончик носа и поверх них безучастно наблюдал за тем, что происходит за окном. По перрону ходили тётки с корзинами, зазывали: “Горячие пирожки, холодное пиво, квас…”. У стен станционной кассы, оседлав баул, рыжий лохматый мальчишка лет десяти ковырялся в носу. Торговка семечками бранила воробьёв: “Кишь, ироды триклятые, так и норовят покрасть!”. Солнце висело в зените, на небе ни облачка. Духота. В открытое окно проникало больше жара, нежели свежести. «Пассажиры, проходим в вагон. Провожающие, отходим. Отправляемся»: долетело, наконец, от посадочного тамбура. Поезд мягко тронулся. Ещё слышно: “пиво, квас, кишь, ироды! крестнику передай, не забудь! вот ворюги! горячие пирожки”. Стукнула колёсная пара, первый порыв свежего воздуха влетел в купе, колыхнул занавеску. Дело случая: знакомые вертолетчики подкинули Семёна Ивановича до города его малой родины. Дальше ему добираться