НАЧАЛО - ЗДЕСЬ
Профессор с тревогой оглянулся по сторонам.
- Вы думаете, я огрею вас по голове и ограблю? - захихикал старикашка, заметив это, - Вы не того боитесь, любезнейший! Я, вероятно, не кажусь вам нормальным, но это потому, что... Скажите мне, любезнейший, слыхали вы когда-нибудь имя композитора Скавронского?
- Н-нет... - неуверенно ответил Эдуард Васильевич, - Не припоминаю.
- И не услышите! - с горечью подхватил старикашка, - А знаете, почему?
Профессор отрицательно покачал головой.
- Потому что такого композитора больше нет! Нет! - выкрикнул старикашка срывающимся нервным шепотом. - Я был композитором Скавронским! Я! - он поднял вверх свой скрюченный палец, - Я был великим композитором! Ге-ни-аль-ным! Я писал прекрасную музыку! Люди плакали, слушая ее. Она будила в них все самое светлое. И я сам исполнял ее. Сам! Я играл на рояле! - он выпустил рукав профессорского пальто и изобразил в воздухе игру на клавишах. - А потом пришли они.
- Кто? - тихо спросил Эдуард Васильевич.
- Сначала это были всего-лишь тени, облачка. Не понимаете? Как-то раз мне показалось, что на концерте мне недостаточно апплодировали. В другой раз меня не позвали на бис. Потом мою фамилию на афише написали с ошибкой, потом меня куда-то не пригласили, где-то не доплатили... А потом я почувствовал, что тени вокруг меня становятся все гуще и темнее. Мне стало казаться, что мою музыку перестали ценить, хуже - ее начали забывать! Понимаете вы? - вновь разволновался он, - Все, на что я потратил свою жизнь, показалось мне никому не нужным! И вот я, - Скавронский даже задохнулся от волнения, - Я подумал тогда, что зря потратил свои лучшие годы на музыку, что я уже не молод, а жизнь прошла мимо. Мне стало жаль потраченных лет! И вот тут-то они и пришли.
- Да кто они? - не выдержал Эдуард Васильевич.
- По-хи-ти-те-ли вре-ме-ни! - по слогам прошептал Скавронский, - Они предложили мне вернуть годы жизни в обмен на музыку. И я согласился!
- Ничего не понимаю, - нахмурился профессор. - Годы жизни? Вам вернули годы уже прожитой жизни?
- Да! - горестно заломил руки Скавронский, - Они вернули мне мои годы, а взамен я уничтожил свою музыку! Всю! Всю! Всю! Понимаете ли вы это? Моей музыки больше нет! И теперь вот он я! Вот он! Снова старый, только уже не композитор! Я не мог больше записать ни одной ноты, не мог сыграть даже коротенькой музыкальной фразы! Когда я понял, как меня обманули, я - у-у-у-х, что я пережил!.. - Скавронский сжал ладонь в маленький дрожащий кулачок, - Понимаете ли вы, любезнейший, что такое жизнь без смысла? Что такое жить, когда у тебя отнято дело твоей жизни?
Профессор потрясенно молчал.
- Тогда я решил бороться с ними, на сколько хватит сил. - продолжал Скавронский, - Я стал собирать информацию по крупицам, и я разгадал их замысел! - торжественно заключил он.
Некоторое время оба молча вглядывались друг в друга.
- Знаете ли вы, любезнейший, - снова заговорил Скавронский, немного успокоившись, - сколько писателей уничтожили свои рукописи? Сколько художников уничтожили свои картины? Сколько ученых забросили свои труды? Сколько, вообще, людей отказались от того, чего просила душа? Сколько брошенных стихов, вышивок, поделок, исследований, разработок! Сколько неслучившихся открытий и щедевров!.. Вы содрогнетесь, если узнаете, сколько нас!.. Как только человек начинает создавать хоть что-то, что делает мир лучше, на него тут же открывается охота: у него крадут время. По минутке в день, по часу в неделю, потом все больше и больше, и вот уже человек ничего не успевает, ему кажется, что он занят никому не нужным делом, а жизнь тем временем проходит мимо! Этого-то момента они и ждут!
- Так вы думаете, - перебил Эдуард Васильевич, - что и на меня начата охота?
- Профессор Ракитин! - Скавронский положил свои дрожащие руки ему на плечи, - Я видел вашу фотографию в газете год назад! У вас было лицо... Христофора Колумба! А сейчас, - он бесцеремонно ткнул скрюченным пальцем в лицо профессора, - у вас взгляд тухлой рыбы!
- Скажете тоже... - растерянно пробормотал Эдуард Васильевич, вспоминая свое отражение в зеркале вестибюля, - Да ведь я же и не создаю ничего такого, что бы улучшило мир!
Скавронский в волнении вскинул руки:
- Ваши расшифровки могут открыть людям новые знания! Ваши работы могут лечь в основу будущих трудов, которые перевернут мир! Вы можете этого еще не знать, но они - уже знают, и поэтому хотят вас остановить! Да послушайте же, вы!.. - он привстал на цыпочки, и голос его снова сорвался на неровный дрожащий шепот, - Посмотрите на меня! Вы ведь станете таким же!
- Так что же делать? - растерянно, и даже немного испуганно спросил Эдуард Васильевич.
- Не поддавайтесь им! - горячо зашептал Скавронский, - Не позволяйте им забрать у вас время, потраченное на дело вашей жизни! Они не смогут к вам подступиться, если ваша душа горит тем, что вы делаете! Вы только подумайте, каким может стать мир, если никто не захочет менять свою жизнь на бесцельное существование?
* * * * *
Профессор Ракитин принимал поздравления. Публикация его работы произвела фурор в научных кругах. Ему звонили, писали, с ним хотели встретиться, у него просили консультации.
Эдуард Васильевич наскоро просмотрел свой ежедневник, потом захлопнул его и задумался, что-то припоминая.
"Тот молодой ученый... Степанов, кажется? Что-то он в последнее время мне не нравится. Такой талант, а захандрил! Надо поговорить с ним, поддержать." - и профессор решительно зашагал по коридору института.
Я не прошу у вас лайки, репосты, комментарии, подписки! Чудо случится с Вами уже сегодня и без всего этого!
