За что Кончаловскому могут дать «Оскар»
Сборы в прокате и доблестная критика
Сначала я зареклась смотреть «Дорогих товарищей», но всё-таки пересилила себя: потратила на эту тягомотину целый день, просматривая в час по чайной ложке. Видимо, примерно так же рассудили и российские зрители: из 150 млн рублей, затраченных на производство фильма (основное финансирование от Алишера Усманова, радеющего за судьбы рабочего класса) в прокате фильм собрал всего 10 млн с небольшим. То есть выручки от фильма режиссеру едва хватило на поездку в карантинную Венецию, ну может еще осталось немного на рекламную кампанию и прикуп неразборчивых рецензентов.
Лучше всех о фильме сказала критик The Hollywood Reporter Дебора Янг, которая по возрасту и остальным параметрам вполне подошла бы на главную роль в «Дорогих товарищах». Уважаемый кинокритик рассказывает, как умело режиссер погружает зрителей в атмосферу советского кино 50-60-х – таких, например, как – внимание! – «Москва слезам не верит». И это при том, что фильм Меньшова не просто снят в ином жанре, это ни разу не политическое кино, так еще и вышел в 1980 году, а не в 50-60-х. То ли в THR экономят на редакторе, то ли Инстаграм окончательно сожрал последние остатки мозгов.
Правда, Кончаловский что-то всё-таки стырил из советского кино: например, знаменитая фраза Папанова из фильма «Белорусский вокзал» (1971) про то, что на фронте всё понятно, кто свой, кто чужой, практически один-в-один воспроизводится героиней Юлии Высоцкой, пока она опорожняет очередной граненый стакан.
Почему «Дорогие товарищи» – это НЕ кино
У меня нет ни сил, ни желания обсуждать актуальность, историческую достоверность, резонанс «Дорогих товарищей» с нынешней эпохой, потому что «Дорогие товарищи» – это НЕ кино. Всё это имеет смысл обсуждать для кино – даже «Дылда» при всех ее недостатках была цельным фильмом. Даже «ДАУ», сделанный на стыке разных жанров, при всех своих косяках и при всей своей одиозности, имеет отношение к кинематографу куда большее, чем «Товарищи». «ДАУ» смешнее, живее, изобразительнее, в конце концов. Здесь же аналог Клуба Веселых и Находчивых, только, боюсь, даже КВНщики сыграли бы это лучше.
А какие рожи! Так и просятся на страницы комикса. «Гардиан» сравнивает фильм Кончаловского со «Смертью Сталина». Ну, опять же, там хотя бы смешно – местами смешно, но эти места хотя бы есть: подчеркнутая «клюквенность» там вполне вписывается в жанр гротескной комедии. В «Дорогих товарищах» всё настолько скучно, одномерно и серо, что кроме Юлии Высоцкой, примелькавшейся по НТВ и на упаковках ржаных отрубей, да кроме пары типажей (подозрительно напоминающих фашистов) с изъянами на лицах никого и не запоминаешь.
«Народ» и apparatchik'и глазами Кончаловского
«Дорогие товарищи» вполне иллюстрируют воззрения самого Кончаловского, его понимание «народа» и загадочной русской души. Режиссер с упрямым упорством то и дело пытается показать «народ», только выглядит этот народ аморфной массой, увиденной из окна московской квартиры.
У русского человека нет чувства эгоизма, а значит, чувства ответственности. А так как у русского человека нет чувства ответственности, то разговор с ним может быть только один: вдарил палкой ему по голове, и он присел. Государство в России всегда играло и будет играть ведущую роль. А национал-фашисты, которые у нас сейчас проявляются, не опасны, потому что в любой момент их можно убрать.
Андрей Кончаловский в интервью газете «Московский комсомолец», 2006 г.
Смешно, но один из идеологов национализма Александр Дугин как раз является выпускником Новочеркасского инженерно-мелиоративного института, который упоминается в «Дорогих товарищах».
Когда зарубежные и отечественные рецензенты поют Кончаловскому дифирамбы на все лады, особенно отмечая актуальность «Дорогих товарищей», в этих речах нет ничего, кроме лицемерия. Да, протест сейчас в тренде, но кто эти протестующие в фильме (бывшие уголовники или интеллигентные политзаключенные или простые рабочие?), какую организацию они представляют и какие конкретно политические требования они выдвигают – большая загадка, запоминается разве что лозунг «Хрущева на колбасу».
Русский человек вообще любит обо...рать себя. Вы где-нибудь видели американца или англичанина, чтобы он ругал самого себя? Нет этого.
Андрей Кончаловский в интервью газете «Московский комсомолец», 2006 г.
Что ж, режиссер верен себе и ведет себя согласно своим же словам.
«Дорогие товарищи» как «Ася Клячина-3»
Высоцкая точно Шапокляк. КГБисты и все остальные жители Новочеркасска точно вышли из другого многострадального фильма Кончаловского «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж». Вот и Кончаловский что в 1967, что в 2020 снимать как не умел, да за столько лет так и не научился.
Работа с непрофессиональными актерами требует серьезной режиссуры, а Кончаловский – это, увы, не Брессон. Это даже не Евгений Юфит, который пусть и не учился у Михаила Ромма и не работал с Тарковским, но хотя бы с симпатией относился к своим персонажам, а из сценарного бреда создавал абсурдные и уморительные эпизоды.
В «Дорогих товарищах» (которых после «Курочки Рябы» можно считать «Асей Клячиной-3») вроде бы тоже много смешного, но это смешное носит не более чем формальный характер. Проблема в том, что авторы упиваются своей серьезностью, им важнее навалить побольше трупов, «под Тарковского», только тот рассыпал всё-таки не человеческие конечности, а яблоки.
Кровь, говорят, не отмывается, присохла к асфальту. Жарко. Хоронили, говорит старик, голыми, а еще «снасильничали». Боже мой, да позовите вы в кино наших дворовых алкоголиков, они и то колоритнее, они вам такую некрофилию сыграют – вам не только сомнительный венецианский спецприз, вам каннскую пальмовую ветвь вручат не глядя!
Некрофилия и человеконенавистничество в «Дорогих товарищах» проявляются в диалогах, в картинке, даже в унылом монтаже, который уже оценили наши критики, в один голос назвавшие не-фильм «Дорогие товарищи» греческой трагедией. Отсюда возникают сомнения в том, читали ли они хотя бы одну греческую трагедию. Ну, Пазолини-то они точно смотрели, но, к сожалению, ничего так и не поняли – не переварили. Копрофаги всё-таки питаются иной субстанцией, а не искусством.
В поисках античной трагедии. И лифчиков
Сниженная поэтика в литературе и искусстве встречается часто, и большие художники пытаются сочетать вещи, в принципе несовместимые. Например, тот же Пазолини умело соединял античную трагедию и раблезианский карнавал. Снижение органично и уместно выглядит в фильмах Киры Муратовой. Кончаловский активно и нарочито использует сниженную лексику, снимает кровавые события под легкомысленную песенку и так далее, но делает это в лоб, грубо и вульгарно. Ещё немного – и «Дорогие товарищи» превратятся в «Маски-шоу».
В «Дорогих товарищах» вроде бы намечен конфликт поколений: в частности, героиня Высоцкой озабочена тем, что ее взрослеющая дочь Светка любит шоколадные конфеты и не любит надевать лифчик, хотя уже «выросли сиськи». А еще Светка бунтует, и она, как написал один из критиков, является режиссерским alter ego . Представляете, Кончаловский на одной пресс-конференции ляпнул, что «Дорогие товарищи» описывают поколение его родителей, хороших коммунистов, которых подвело государство. Напомню, отец Кончаловского Сергей Михалков – автор текстов для двух гимнов: СССР и РФ. Спрашивается, каким это образом и какое государство его «подвело»?
Сортир всему голова: туалетная тема в творчестве Кончаловского
Ну, а мое небольшое размышление о «Дорогих товарищах» следует закончить на туалетной тематике, ведь для Кончаловского сортир и качество сантехники – излюбленный мотив. Достаточно вспомнить работу культуролога Александра Липкова, который в советские годы писал о трагедиях Шекспира, а в новое время написал книжку «Толчок к размышлению, или всё о сортирах», идея которой принадлежала Андрею Кончаловскому.
И в Лондоне, и во многих старых городах Европы до сих пор так: прошел дождь, и на асфальте ни единой лужи. Качество канализации обусловлено необходимостью: людей много, а земли мало.
В России наоборот – земли навалом, людей мало. Можно обойтись и вообще без канализации – где приспичило, там и погадил. Люди никогда не жили скученно. Вышел в поле, до ветра… В европейских языках нет такого выражения – «до ветра». У них – горы, у нас – равнины, у них – теснота, у нас – простор. Оказывается, географические различия сказываются и в такой сугубо специфической сфере, как сортир. Нам по этой части до цивилизованных стран пока далековато. Дело не только в качестве сантехники – у нас другая ментальность. < …>
Увы, жизнь невозможна без ежедневного воспроизведения г***на. Не будет его – наступит смерть. Г***но – примерно то же, что радиоактивные отходы атомной электростанции. И то, и другое – результат горения. Жизнь есть горение. Пища, съедаемая нами, превращается в энергию. Г***но – побочный продукт энергетического цикла, необходимая, неотъемлемая часть жизни. Никто не призывает возлюбить его, но само наше отношение к этой части жизни немаловажно.
Из вступления А. Кончаловского к книге А. Липкова «Толчок к размышлению»
Когда героиня Высоцкой приходит домой от любовника («Дорогие товарищи», если что, начинаются с того, как она надевает трусы на фоне открытой двери в туалет), то сразу же идёт справить нужду и садится на унитаз, ведь куда еще может усадить перед камерой свою жену любящий супруг. А санузел совмещенный, в ванной за клеенкой моется взрослеющая дочь. Вот я не знаю, откуда берутся такие сценарные повороты. Наверное, в приличной семье Михалковых так было принято: пока младший брат Никита моется в ванной за клеенкой, старший брат Андрей рядом на унитазе что-то там про себя бубнит про духовность. Такие моменты нужно держать в голове, когда в следующий раз старший брат взойдёт на кафедру, чтобы прочесть очередную лекцию о вечном.
Короче, для лучшего проникновения в замысел этого нашего «мастера кинорежиссуры» смотреть «Дорогих товарищей» желательно в соответствующей атмосфере – вокзальный туалет какой-нибудь уездной станции образца поздних 90-х вполне подойдет.
Ставьте лайки 👍 Делитесь с друзьями 👨👩 Подписывайтесь на канал 💡