В одном очень приличном, но слегка запущенном сельском доме жил-был Домовой. Звали его Тихун, и он считал себя хранителем вековых традиций: любил порядок в чуланах, тишину после полуночи и чтобы крупы стояли ровными пирамидками. А ещё у него была одна маленькая, пушистая, наглая проблема — кот Марсик, которого год назад привезла хозяйке из города ее дочь. Не имея ни времени, ни моральных сил, ни воспитательных навыков обучить оборзевшего хулигана порядку и чистоте, она предпочла перевалить эту заботу на плечи своей родительницы.
Конфликт у кота и Домового назревал давно. Всё началось с того самого дня, когда Марсик решил, что ковер в гостиной и шторы на окне — идеальный холст для современного искусства, а вода в графине — способ избавиться от пыли на лапах. Тихун терпел. Он скрипел половицами, ронял ложки со стола и прятал тапки. Но Марсик был непробиваем. Кот смотрел на летящую мимо него ложку взглядом, который даже мухи обходили стороной, а тапки находил и часто использовал как центр утилизации деликатесов.
В тот вечер конфликт достиг апогея.
Марсик сидел на кухонном столе. Да не просто сидел, а проводил дегустацию. Передними лапами он аккуратно выуживал из банки маринованные корнишоны, макал их в сметану и отправлял в пасть. Это было форменное безобразие.
— Ты что творишь, окаянный?! — возмутился Тихун, материализуясь прямо перед кошачьей мордой. От неожиданности Марсик подавился огурцом и уставился на бородатое существо в ночнушке до пят.
Кот прищурил один глаз, оценивая угрозу. Она пахла сушеными травами, нафталином и была несъедобной.
— Мяу? — спросил Марсик тоном, который переводился как: «Это ты мне, комок шерсти в скафандре?».
Домовой схватился за сердце, которое у домовых находится где-то в районе правого валенка.
— Да я тебя!... Да я тебе!... В кладовку запру! На месяц! Голодом!
Он попытался схватить кота за шкирку, чтобы стащить его со стола. Призрачная рука духа прошла сквозь плоть Марсика. Кот же, почувствовав лишь легкое дуновение сквозняка, брезгливо дернул ухом и продолжил жевать огурец.
Оскорбленный до глубины души Тихун применил тяжелую артиллерию. Он топнул ногой так, что люстра закачалась и задела приоткрытую дверцу шкафа, издав звук, похожий на скрежет вилки по стеклу:
— СГИНЬ!
Эффект превзошел все ожидания. Марсик подпрыгнул на полметра вверх, перевернулся в воздухе и приземлился уже на шкафу. Сверху посыпались старые журналы и перевернулась банка с пуговицами, со звоном роняя их на голые половицы пола. Кот замер, распластавшись по поверхности, как геккон, и огромными глазами смотрел вниз. Его мозг отказывался понимать, почему шкаф вдруг начал разговаривать басом.
«Победа!» — подумал Тихун. Он гордо поправил пояс от ночной рубашки и важно прошествовал к холодильнику, проверить сохранность колбасы.
Но Марсик был котом с тактическим мышлением. Оправившись от первого шока, он понял главное: это дух — источник шума. А любой уважающий себя кот знает, что если есть шум, значит, можно устроить диверсию. И позднее этот момент ему предоставился.
Ночью Тихун мирно дремал в кладовке, наслаждаясь теплом недавно протопленной печи. Ему снились аккуратные стопки банок варенья. Вдруг откуда-то сбоку раздался громкий, издевательский хруст. Затем еще один. И еще.
Тихун проснулся мгновенно. Хруст доносился из кухни. Кто-то методично уничтожал стратегические запасы ржаных сухарей из пакета, оставленного на полу. Пакет шуршал так, будто его рвут когтями.
— Ах ты, паразит! — взревел Тихун, вылетая из кладовки.
На кухне царил хаос. Марсик сидел на столе, окруженный россыпью сухарей. Но самое страшное было не это. Рядом с ним стояла огромная кастрюля, которую Тихун вечером заботливо накрыл крышкой, чтобы "не дышала". Крышка лежала рядом, а в кастрюле торчал черный пушистый хвост.
— Ты что делаешь?! Там же борщ! — завопил домовой.
Марсик медленно повернул голову. Вся его морда была испачкана в свекле. Он посмотрел на Домового абсолютно осоловевшим, счастливым взглядом кота, познавшего нирвану через углеводы и говядину. Борща в кастрюле оставалось на самом дне.
— Мя-я-яу... — протянул он блаженно и икнул.
Тихун обессиленно шлепнулся на табуретку. Он проиграл этот бой. По всем фронтам. У него был выбор: либо продолжать эту бессмысленную борьбу с существом, которое считает кастрюлю своей личной миской, либо...
Тихун посмотрел на кота. Кот посмотрел на Тихуна. Потом Марсик лениво махнул хвостом, сбив со стола солонку, и придвинулся поближе к кастрюле, явно намекая, что место свободно, и подопнул задней лапой к Домовому поближе блестящую столовую ложку, как бы приглашая составить ему компанию. Тихун вздохнул, пару секунд помедлил, но поняв, что в кастрюле уже почти нечего было оставлять хозяевам, сел рядом с Марсиком, взял предложенную котом ложку и принялся уплетать уже порядком остывший борщ.
Так они и сидели до утра: древний дух-хранитель домашнего очага и домашний тиран, оба перемазанные в борще, молча доедающие остатки. Утром хозяйка найдет кухню в руинах, пустую кастрюлю и странное чувство умиротворения в доме. А Тихун и Марсик будут спать в обнимку в кладовке на старом диване, потому что война закончилась, хоть и временно. Началось великое перемирие.
...продолжение следует...