Знаете, как это бывает. Сидишь зимой в Москве, за окном минус восемнадцать, и тебе на глаза попадается реклама: «Прямые рейсы во Вьетнам». И ты такая: «А почему бы нет?». А потом оказывается, что выбор-то непростой — Нячанг или Фукуок. Все пишут разное. Одни хвалят, другие проклинают.
Я в январе и феврале 2026-го слетала и туда, и туда. Сначала Нячанг — десять дней. Потом перелетела на Фукуок — ещё неделю. И теперь могу честно сказать, кому какое направление подходит. Не по рекламным буклетам, а по фактам, которые я собрала собственным носом, ушами и иногда пятой точкой на пластиковом стульчике высотой двадцать сантиметров.
Поехали.
Старт. Нячанг встречает шансоном и потоком байков
Прилетела я в Камрань рано утром. Из аэропорта в Нячанг — около часа на трансфере. И первое впечатление: я попала не в Юго-Восточную Азию, а в Сочи в августе. Вывески на русском. Меню с борщом и пельменями. Из колонок какого-то кафе — «Мурка».
— Девушка, на массаж не желаете? — спросила тётя у входа в отель. На чистейшем русском.
— Я только заехала.
— Ну, как заедете — заходите. У нас скидки.
В Нячанге есть целая улица, которая давно живёт по русским правилам, — Нгуен Тхьен Тхуат. Местные её так и называют: «русская». Там даже таксисты знают слова «братан, очень дёшево!» и «мадам, садись, недорого вези». Кому-то это в радость — приехал и не паришься с языком. Кому-то трэш — летел за экзотикой, а попал в филиал родного двора. Я отношусь ко второй категории, поэтому быстро ушла оттуда подальше и поселилась чуть в стороне.
И тут случилось второе открытие Нячанга — байки. Мопеды. Скутеры. Мотоциклы. Всё, что движется на двух колёсах.
Их там не сотни. Их тысячи. Они едут со всех сторон, гудят, обтекают тебя на пешеходном переходе, как вода обтекает камень. Первые два дня я просто стояла на бордюре и не могла перейти улицу. Потом подошла вьетнамка, взяла меня под локоть и сказала на ломаном английском:
— Не бойся. Иди медленно. Они объедут.
И мы пошли. Реально объехали. С тех пор я в Нячанге переходила дороги по одному правилу: не дёргайся. Если резко остановишься или метнёшься назад — собьют. Если идёшь спокойным ровным шагом — поток сам тебя обтекает. Местные так ходят с детства, для них это норма. Для туриста — отдельный аттракцион.
Битва за 150 тысяч донгов, или Как я подружилась с таксистом
На третий день я решила съездить на рыбный рынок. Открыла Grab — это местный аналог Яндекс-такси, работает так же. Приложение показало 150 000 донгов. По местному курсу — это около шестисот рублей.
Приехал водитель на старой «Тойоте». Улыбнулся, показал лайк. Я села с подругой Леной (познакомились в отеле, она из Екатеринбурга, нашли друг друга в очереди на завтрак).
Едем минут пять. Водитель тормозит, поворачивается:
— Вам куда?
— На рыбный рынок.
— Ой, рынок далеко. Триста тысяч.
— У меня в приложении сто пятьдесят.
— Приложение ошибка. Двести пятьдесят.
Я молча показала ему экран. Он вздохнул так, как будто я предлагала ему отдать почку.
— Двести. Идёт?
— Нет. Или сто пятьдесят, или мы выходим.
— Здесь нельзя выходить. Опасно. Мотоциклы.
— Тогда вези за сто пятьдесят.
Он обиженно молчал, завёл машину, довёз. На рынке я улыбнулась и сказала «кам он» (почти как "да лаааадно..." на английском) — это «спасибо» по-вьетнамски. Он что-то пробурчал, но в зеркале заднего вида ухмыльнулся.
А через три дня я снова вызвала такси — и приехал он же. Узнал меня. Засмеялся в голос:
— А, русская! Опять сто пятьдесят?
— Сто пятьдесят.
— Ладно. Постоянная клиентка.
И с тех пор довозил. И больше не пытался развести. Вот что я поняла про вьетнамцев: они уважают тех, кто умеет настаивать без хамства. Если ты улыбнулся, твёрдо сказал «нет» и не повысил голос — ты выиграл и заодно обзавёлся приятелем. Если начала орать — стала «глупой иностранкой», которую можно дальше пытаться разводить.
Грязевые ванны: спа, по-вьетнамски
В отеле гид страшным шёпотом сказал:
— Грязевые ванны Тхап Ба — это must-see! Целебно! Кожа как у младенца!
Я представила мраморные чаши, свечи, ароматные масла, тихую медитативную музыку. Ну то есть всё, что обычно показывают в инстаграме спа-салонов на Бали.
Реальность била под дых.
Нас привезли в комплекс. Зашла в зал — два ряда пластиковых ванночек, как корыта. Между ними кафельный пол с лужицами. Подошёл вьетнамец с ведром:
— Ложись.
— Куда?
— В ванну. Сейчас грязь налью.
Я легла. Он перевернул ведро — и на меня хлынула тёплая серо-зелёная жижа. Растеклась по пластику, обволокла, заполнила всё, до ушей. Пахло… ну, скажем так, мокрым подвалом. Не духами.
Рядом в такой же ванне лежал парень, который, как выяснилось, был Сергеем из Новосибирска.
— Ты как? — спросил он, не поворачивая головы.
— Я думала, тут будет мрамор и свечи.
— А ещё лёгкая медитативная музыка, да?
— Ну да.
— Слушай.
Я прислушалась. Из динамика, прикрученного к столбу, лилось:
«Владимирский централ, ветер северный…»
— Это что?
— Это, Аня, шансон. Видимо, для русских туристов специально.
— Не надо специально. Я бы и без шансона.
Двадцать минут мы лежали в этой жиже под Михаила Круга. Потом нас отправили в душ, потом — в горячий минеральный бассейн под открытым небом. И вот тут я согласилась: если закрыть глаза на пластик, шансон и запах подвала — эффект-то реально есть. Кожа после процедуры стала гладкая, как у трёхлетнего ребёнка. Серьёзно.
Вьетнамский спа — он такой. Без понтов, без свечей, без инстаграмных видов. Зато за тысячу рублей и с результатом.
— Аня, я понял, — сказал Сергей, когда мы вышли. — Это не спа. Это процедура. Спа — это про эстетику. А процедура — это про результат.
— Сережа, ты философ.
— Я, Аня, инженер. Просто два часа в грязи под шансон — и любой инженер становится философом.
Фо-бо в три часа ночи: вьетнамский гастро-подвиг
Через несколько дней мы с Сергеем и его друзьями (ростовчанин Саня и две девушки из Казани, Катя и Алина) пошли по клубам Нячанга. Вышли в три ночи. И, как водится после клубешника, решили испытать желудок на прочность.
— Где тут еда в это время? — спросил Саня.
Я показала на бабушку с тележкой на углу. Она невозмутимо помешивала бульон в большой кастрюле, рядом дымился маленький гриль. Очередь — человек семь, все местные.
— Ты серьёзно? Уличная еда в три ночи? — Алина из Казани засомневалась.
— Это Вьетнам. Здесь уличная еда часто чище, чем в ресторане.
— Аня, я не уверена.
— Смотри: у бабки очередь из вьетнамцев. Если бы было опасно или невкусно — они бы не стояли. Местным некогда травиться.
Заказали фо-бо. Это вьетнамский суп — прозрачный бульон, рисовая лапша, тонко нарезанная говядина и горсть свежей зелени сверху. Главное блюдо страны, едят его в любое время суток. Бабушка ловко наливала бульон, кидала мясо, добавляла зелень и ростки сои. Подавала на маленьком пластиковом стульчике высотой сантиметров двадцать. На таком же стульчике предлагалось сидеть.
Саня — мужик под два метра — сложился над этим стульчиком пополам.
— Я похож на сломанную куклу.
— Саня, ты похож на человека, который через минуту съест лучший суп в жизни, не смотря ни на что! — сказал Сергей, давясь от смеха.
Я попробовала. Бульон — прозрачный, пряный, с лёгкой сладостью. Мясо таяло. Лапша — упругая. После клубной ночи это было откровение.
— Боже, — сказала Катя. — Какой бульон.
— Ага, — подхватила Алина. — Я в Москве пробовала фо в одном модном кафе — и это вообще не то же самое. Это другое блюдо.
— Нет, это в Москве другое блюдо. Здесь - оригинал, в москве слабое подобие.
Доели суп. На том же гриле бабушка делала шашлычки — кусочки свинины на палочках с лемонграссом. Взяли по две штуки каждому. Потом я отвела всех через дорогу к ночной кофейне — взяли вьетнамский кофе со льдом и сгущёнкой. Это местная классика: кофе крепкий, почти как эспрессо, а сгущёнка превращает его в десерт. В четыре утра. После клуба. Контекст важен.
Заплатили в сумме рублей по триста с человека. За всё. Саня попытался встать со стульчика, не рассчитал, чуть не упал, мы хохотали так, что бабушка тоже начала смеяться, хотя по-русски не понимала ни слова.
Утром ни у кого из нас не болел живот. Алина с Катей с тех пор едят с уличных лотков везде, куда летают. Спасибо вьетнамской бабушке — лучшему учителю доверия.
Перелёт. Прощай, Нячанг, привет, Фукуок
После десяти дней в Нячанге я улетела на Фукуок. Это остров на юге, в Сиамском заливе. Внутренний рейс — час пятнадцать, билет недорогой.
И вот тут начались качели.
Лонг-Бич, Кхем и встреча с тётей Галей
Я заселилась в отель на пляже Кхем. По описанию — мечта. Белый песок, бирюзовая вода, пальмы. Ну, вы понимаете. Все эти фотки в интернете, на которых девушка с идеальной попой стоит спиной к камере и смотрит в горизонт. Я ехала за этим горизонтом.
Утром вышла на пляж. И…
Сначала я подумала, что не туда повернула. Потому что вместо белого песка я увидела бутылки. Пакеты. Какие-то ветки. И водяные гиацинты — это такие плавучие зелёные растения, которые волнами накатывали на берег и пахли. Не цветами. Чем-то подгнившим.
Я стояла в шоке. Ко мне подошла женщина в широкополой шляпе и креме от загара по самые уши. Представилась тётей Галей из Тюмени и продолжила:
— В декабре было чисто, я помню — приезжала. А сейчас гиацинты приплыли откуда-то. Вон, смотри, рабочие собирают.
Я посмотрела. Действительно, два вьетнамца с граблями методично выгребали мусор в кучи. Через час волны приносили новый.
— Галя, а вы купаетесь?
— А куда мне деваться? Я за этот номер платила, я буду плавать.
И она пошла в воду. Перешагивая через ветки. Я постояла, подумала и пошла за ней. Вода тёплая, под ногами что-то склизкое — водоросли, надеюсь. Я решилась нырнуть, чтобы хоть на секунду оторваться от этого склизкого дна. Вынырнула — к волосам прилип кусок полиэтилена.
— Красота? — спросила Галя.
— Какая-то не очень красота — ответила я на автомате.
К концу недели пляж более-менее почистили. И я даже сделала пару красивых фоток — действительно бирюзовая вода, действительно белый песок (там, где его расчистили), и вроде все "Гуд", но осадочек остался.
Что я поняла про Фукуок: его называют «вьетнамскими Мальдивами», но это лукавство. Фукуок — это Мальдивы с характером. Январь–февраль — сухой сезон, погода идеальная, но течения иногда приносят мусор с других берегов и из соседних стран. Это лотерея. Где-то конкретный пляж чистый, в полукилометре — нет. Лучшие пляжи — Лонг-Бич, Бай-Сао, Бай-Дай, Кхем — но проверять надо по свежим отзывам и фоткам за последнюю неделю, а не по рекламным буклетам.
Канатная дорога Хон Тхом и история с тапками
Чтобы реабилитировать остров перед самой собой, я поехала на Хон Тхом. Это самая длинная морская канатная дорога в мире — почти восемь километров над бухтой. Очередь была человек двести, но двигалась быстро.
В кабинку на двенадцать человек со мной сели семья из Перми (мама Оля, папа Слава и сын лет десяти) и пара вьетнамцев. У вьетнамцев в плетёной корзинке было два котёнка. Просто так, в путешествии. Котята мяукали. Никто не удивлялся.
— А далеко лететь? — спросила Оля у мужа.
— Семь и семь километров.
— А высоко?
— Метров полтораста над водой говорят. Не смотри вниз.
— Боже, я боюсь высоты.
— А куда мне смотреть?
— На котят.
Это был лучший совет. Я весь полёт попеременно смотрела на котят и на воду. Вода — бирюзовая, с лодочками внизу, с островками. Котята — рыжий и серый. И то и другое лечило страх высоты.
На острове Хон Тхом — аттракционы, пляжи, бассейн с морской водой и качели на краю обрыва. Ну, для фотки. Я сняла тапки, чтобы было живописнее, села на качели, попросила Олю щёлкнуть три кадра. Слезла — а тапок нет.
Унесло ветром? Украли?
Я обыскала пляж. Подошёл вьетнамец-спасатель.
— You lost something? ("че ищем?")
— Slippers. Тапки. (ну, тапки)
Он улыбнулся и показал пальцем на столб метрах в пяти. Мои тапки висели на нём. Кто-то «помог», увидев, что я их оставила без присмотра, — чтобы не утащили. Спасатель снял, отдал. Я полезла в кошелёк за чаевыми — он замахал руками:
— No, no. Welcome (типа: "забей, обращайся если че").
Вечером на острове было шоу «Поцелуй моря» — лазеры, огонь, вода, фейерверк в финале. Я сидела с тапками в обнимку и думала: вот за такие моменты Фукуок и прощаешь. За канатку, за вьетнамца-спасателя, который вернул тапки и не взял денег. За котят в кабинке. Мусор на пляже забывается, а это — нет.
Фукуок с детьми: голосовое от сестры
Пока я бродила одна по Фукуоку, набрала сестре Лене. Они с мужем уже месяц планировали отпуск в марте. выбирали между Турцией и Эмиратами, у них трёхлетний Артём, и поэтому выбор шёл с боем.
— Лен, — говорю, — забудь Турцию. Тащи Артёма на Фукуок.
— Аня, ты уверена?
— Я тут хожу и понимаю: это твоё место.
Она послушалась. Через две недели после моего возвращения они полетели. Поселились на Лонг-Бич — это длинный пляж на западе острова, как раз семейный. И через три дня Лена прислала мне голосовое:
— Аня, я поняла, почему все хвалят Фукуок с детьми. Слушай. У нас отель прямо на пляже. Артём заходит в море — вода по колено, дно ровное песчаное, волн почти нет. Он там плескается часами. Часами! Я сижу на лежаке, пью манговый сок и впервые за три года читаю книгу. Местные тёти улыбаются ему, машут, угощают мандаринами. Кто-то подарил резиновую уточку. Просто так.
— А с едой как?
— В отеле шведский стол, есть детский угол: рис, отварная курица, овощи, фрукты. Артём ест всё. Я ничего не готовлю. Это, Аня, рай для матери.
— А комары?
— Есть. Но в аптеке за двести рублей купили вонючку от комаров (фумигатор в розетку для номера и спрей-репеллент на улицу) — стало спокойно.
Они ещё съездили на Хон Тхом — Артём на канатке визжал от восторга, когда увидел сверху лодки и рыбачьи сети. Самое драматичное случилось на обратном пути: на нижней станции канатки он уснул прямо в очереди на автобус. Лене пришлось тащить двадцать килограммов спящего ребёнка до отеля. Муж волок два рюкзака и кучу пакетов с местным кофе. Картина маслом.
В конце Лена сказала фразу, которую я записала: «Если тебе кто-то будет говорить про отдых с маленькими детьми во Вьетнаме — Фукуок. Только Фукуок. И только с ноября по апрель, чтобы не попасть в дождь и волны». Буду знать.
Бабушки, мангостины и доброта без расчёта
Ещё одна вещь, которая меня подкупила во Вьетнаме, — это бабушки. На рынках, в лавочках, на улицах.
Я подошла к фруктовому развалу в Зыонг-Донге (это главный город на Фукуоке), хотела купить мангостинов. Это такие маленькие тёмно-фиолетовые фрукты с толстой кожурой, а внутри — белые сладкие дольки, нежные, как сорбет. Спросила цену, стала отсчитывать донги. Бабушка-продавец вдруг достала ещё один мангостин и положила сверху.
— Это что? — спросила я.
— Подарок, — улыбнулась она и через переводчик в телефоне написала: «Ты красивая. Как цветок».
— Почему?
— Просто.
И всё. Никаких «купи у меня ещё», никаких уловок. Просто. Я ушла и весь день ходила с этим мангостином, как с медалью.
В Нячанге, кстати, тоже был эпизод. Я зашла в крошечное кафе позавтракать. Заказала фо-га — это тот же фо, только не с говядиной, а с курицей. Хозяйка увидела, что я одна, и принесла бесплатно тарелку каких-то вьетнамских блинчиков. Просто потому что. Я расплылась в улыбке, сказала «кам он». Она засмеялась и сказала на ломаном английском:
— You — alone. Eat more. (Ты одна. Ешь побольше.)
Вот за это и любят Вьетнам. Не за пляжи (с пляжами лотерея). Не за сервис (сервис разный). А за этих людей, которые могут подарить мангостин и блинчики просто так.
Так Нячанг или Фукуок? Честный итог
Я объехала оба за один заход и теперь могу честно разложить.
Нячанг — выбирайте, если:
— любите движуху, клубы, ночные рынки, шум;
— хотите еду на каждом углу, в три ночи в том числе;
— готовы к мопедам, торгу с таксистами, шансону на грязевых ваннах;
— летите с друзьями или одни и хотите общения;
— бюджет средний — здесь дешевле, чем на Фукуоке.
Фукуок — выбирайте, если:
— едете с детьми (особенно маленькими);
— нужны спокойные пляжи, песок, неглубокое море;
— хочется природы, канатных дорог, островов, тишины;
— готовы платить чуть больше за инфраструктуру;
— летите вдвоём или семьёй, не за тусовкой.
Когда лететь:
— Нячанг — с февраля по август (но июль–август — пик жары);
— Фукуок — с ноября по апрель. В мае–октябре дожди и штормы, не поедешь.
Бюджет (на январь–февраль 2026):
— перелёт Москва — Камрань или Москва — Фукуок (с пересадкой) — от 60 000 ₽ туда-обратно;
— проживание: Нячанг от 2 500 ₽/ночь за нормальный отель 3*, Фукуок — от 4 000 ₽ за тот же уровень;
— еда: 200–500 ₽ в уличных кафе, 800–1 500 ₽ в туристических ресторанах;
— такси: 150–500 ₽ внутри города по Grab;
— аренда байка в Нячанге — около 1 000 ₽ в день, но только если уверенно водите. Поток на дорогах — это не для новичков. Правило простое: двигайся с потоком, не тормози резко, не замирай посреди дороги. Если страшно — лучше Grab.
Что не забыть:
— поменять немного денег ещё в России или в банке/ювелирном магазине в городе. В аэропорту курс грабительский. По состоянию на 2026 год доллар — около 25 500 донгов;
— вонючки от комаров (фумигатор в розетку и спрей-репеллент);
— переходник для розеток (там американский тип A/C);
— наличные — карты «Мир» во Вьетнаме не работают;
— приложение Grab — установить заранее;
— переводчик в телефоне — Google Translate с офлайн-вьетнамским.
Короче
Я не выбираю между Нячангом и Фукуоком. Они разные. Это как сравнивать Сочи и Геленджик — у каждого свой вайб.
Нячанг — это шум, мопеды, шансон, фо-бо в три ночи, ростовчанин Саня, складывающийся пополам на пластиковом стульчике. Это про энергию.
Фукуок — это бирюзовая вода, канатка над морем, мангостин в подарок, племянник Артём, который часами не вылезает из ласкового моря. Это про покой.
Если у вас есть время и бюджет — посетите обе локации. Десять дней в Нячанге, неделю на Фукуоке. И вы вернётесь с двумя разными Вьетнамами в голове. Один будет шуметь, как мопед на полном газу. Второй — шептать, как волна на Лонг-Биче.
Я вернулась с обоими. И ни о чём не жалею.
Если хотите подобрать конкретный отель, рейс, страховку и маршрут под ваши даты — у меня всё на сайте. С честными ценами и без рекламной шелухи:
Ваш Турассистент Аня
Сайт: https://turassistant.ru/