Коля позвонил в субботу утром. Я только успел налить себе кофе, устроиться на кухне, как телефон завибрировал так, что кот Васька подскочил на подоконнике и сбросил фикус.
— Приезжай, — сказал Коля голосом человека, который только что узнал, что счастье — это не в деньгах, а в их отсутствии.
— Что случилось? — спросил я, вытирая землю с пола. — Барсик опять убежал? Или ты новый тренажёр купил, а он не влез?
— Хуже, — сказал Коля. — Я разорился.
Я задумался. Коля разорялся уже трижды: первый раз — когда купил годовой абонемент в спортзал и ходил туда два дня, второй — когда заказал с АлиЭкспресса вибротренажёр для похудения, который оказался просто массажёром для обуви, третий — когда решил стать стримером и купил профессиональную камеру, микрофон и кольцевой свет, а потом выяснил, что его аудитория — это трое подписчиков, включая кота Барсика.
— Опять телешоп? — спросил я.
— Хуже. Биржа.
Я чуть не выронил кружку. Коля на бирже — это звучало как «кот Васька на валютном аукционе». Я быстро оделся, сказал Лене, что у Коли горе, она спросила: «Какое? Опять свет купил?» Я сказал: «Хуже. Инвестиции». Лена перекрестилась, но я не понял, то ли в шутку, то ли всерьёз.
Коля встретил меня в растянутых трениках и футболке с надписью «ZAGON». Барсик сидел на шкафу и смотрел на хозяина с выражением «я же тебе говорил».
— Рассказывай, — сказал я, садясь на диван, который когда-то был белым, а после Колиных экспериментов с питанием приобрёл оттенок «всё сложно».
Коля сел напротив, заломил руки. Я впервые видел его таким. Обычно он был энергичным, бодрым, с горящими глазами — особенно когда рассказывал про новый вид приседаний. Сейчас он напоминал спущенный мяч.
— Это всё началось с телеграм-каналов, — начал он.
— Боже, — сказал я. — Ты вступил в секту?
— В секту инвестиций! — Коля даже привстал. — Там такие ребята! Они пишут: «Смотрите, я за месяц поднял 300%! Вот мой портфель!» Я смотрю — и правда, графики, зелёные стрелки, красиво. Я и подумал: а чё я хуже? Я же не лысый какой-нибудь.
Я хотел спросить, при чём тут лысина, но решил не перебивать.
— Сначала я купил акции, — продолжал Коля. — Те, что рекомендовали. И облигации. Несколько месяцев сидел, смотрел. То вверх, то вниз. В итоге за полгода заработал три тысячи рублей.
— Три тысячи — это неплохо, — осторожно сказал я.
— Какие три тысячи?! — Коля вскочил и начал ходить по комнате. — Я же не для того влезал, чтобы на кэшбэк уровень «Спасибо от Сбера» выходить! Я хотел миллион! Я хотел, как они: купить яхту, уйти на покой в тридцать пять, стримить с пляжа!
— Стримить с пляжа — это была твоя мечта? — уточнил я.
— Одна из! — Коля махнул рукой. — В общем, понял я, что акции — это для пенсионеров. Надо что-то побыстрее, побольше. Решил сделать торгового робота.
— Робота? — я почувствовал, что сейчас начнётся самое интересное.
— Ну, программа такая, которая сама торгует. Она QUIK называется. Я посмотрел видео на Ютубе, там парень за два часа показал, как за месяц собрать робота, который будет приносить по 20% в день.
— И? — спросил я, хотя ответ уже знал.
— Там надо код писать, — Коля поморщился. — На каком-то языке. То ли на Python, то ли на китайском. Я три вечера сидел, читал, потом у меня глаза закровоточили, и я решил, что роботы — это не моё. Я человек живой, мне нужен драйв, адреналин, ручное управление!
— Ты говоришь как пилот истребителя, — заметил я.
— Я и есть пилот! Только не истребителя, а своего финансового будущего! — Коля остановился, посмотрел в окно. — И тут меня осенило.
Я внутренне сжался. Когда Колю осеняло в прошлый раз, он купил гирю весом 32 килограмма и месяц ходил с ней по квартире, пока не уронил её на ногу.
— Рубль упал, — сказал Коля. — Ты помнишь? Ещё весной. Я смотрю — доллар по 75. И думаю: ну, это же на время. Все же знают, что рубль — он как резиновый: отскочит обратно. А значит, доллар вырастет. Логично?
— Логика есть, — осторожно сказал я. — Но на бирже...
— Погоди! — Коля поднял палец. — Я всё просчитал. Если купить фьючерсы на доллар, скажем, на полгода, то за это время он точно подскочит до 90, а то и до 95. Я взял калькулятор, посчитал: вкладываю 350 тысяч, получаю 900 тысяч. Чистыми. Полмиллиона сверху!
— А если пойдёт не так? — спросил я.
— Ну, — Коля пожал плечами, — потеряю тысяч сто. Не смертельно.
Я посмотрел на Барсика. Кот сидел на шкафу и медленно качал головой. Я решил, что мне это показалось.
— Дальше, — сказал я.
— Дальше я пополнил брокерский счёт на 350 тысяч, — голос Коли стал тише. — На 270 купил фьючерсов на доллар. По 75.
— А на оставшиеся 80? — спросил я.
— Оставил на гарантийное обеспечение, — сказал Коля. — Я же не дурак, я прочитал, что бывают движения и брокер может потребовать добавить денег. Но я подумал: 80 тысяч хватит. Запас прочный, как штанга на соревнованиях.
— И что было дальше?
Коля сел на диван, обхватил голову руками.
— Дальше я каждый день открывал приложение. Смотрел. Доллар не рос. Он стоял. А потом начал падать. Сначала я думал: ну, коррекция, сейчас отскочит. Он падал дальше. Я смотрел на график и не верил своим глазам. Это было как в том фильме, где все бегут к обрыву, а ты стоишь и думаешь: ну сейчас они остановятся. Они не останавливались.
— А фьючерс?
— Фьючерс упал ещё сильнее, чем доллар, — Коля поднял голову. — Я не понял почему. Там какие-то контанго, бэквордации, спреды. В общем, цена фьючерса стала ниже, чем доллар. Я даже у брокера спросил, они сказали: «Так бывает». Представляешь? «Так бывает»! Это как если бы врач сказал: «У вас температура 40, но так бывает, идите домой».
— А гарантийное обеспечение? — спросил я.
— О, это отдельная песня, — Коля встал и начал снова ходить. — Брокер через неделю повысил ГО. Я докинул. Потом ещё повысил — я снова докинул. У меня уже не 80 тысяч ушло, а все 150. Я начал переживать, но тут по радио выступил один эксперт.
— Эксперт? — переспросил я.
— Лысый такой, — Коля оживился. — Улыбается всё время. Дважды финансист года. Я таких люблю — они всегда уверены. Он сказал: «Раз все сейчас говорят, что доллар упадёт до 50, значит, такого точно не случится». Я прямо воспрял! Думаю: ну вот, умный человек подтвердил мою гениальность. Если все ждут 50, значит, будет 90. Я даже хотел ему в инстаграме написать «спасибо», но он добрался.
— И доллар стал расти? — спросил я, хотя по лицу Коли видел ответ.
— Доллар упал до 55, — сказал Коля. — Я смотрел на экран и не мог дышать. А цена фьючерса была ещё ниже. А брокер, вместо того чтобы пожалеть меня, в полтора раза поднял ГО. И я понял, что приехали.
— Маржин-колл? — спросил я.
— Дядя Коля, — поправил меня Коля.
— Что? — не понял я.
— Маржин-колл в среде трейдеров называют «дядя Коля», — сказал Коля с такой горечью, что мне захотелось его обнять. — Меня посетил дядя Коля. Только дядя Коля — это не родственник, который привозит подарки. Это такой дядя, который приходит и забирает всё. И даже спасибо не скажет.
— И сколько ты потерял? — спросил я.
Коля посмотрел на меня, потом на Барсика, потом на потолок.
— Чуть больше четырёхсот тысяч.
— Но ты же вложил триста пятьдесят, — сказал я.
— Я докладывал, — напомнил Коля. — Пока ГО повышали, я докладывал. И потом, когда закрывал позицию, там уже минус был. В общем, я не только профукал всё, что положил, но и должен остался. Пришлось с кредитки снимать, чтобы брокеру вернуть.
Я сидел и переваривал услышанное. Коля — фитнес-энтузиаст, который всегда учил меня, что нужно «вкалывать», «пахать» и «не жрать после шести», — сидел передо мной с пустыми глазами и смотрел в одну точку.
— И как ты сейчас? — спросил я.
— Живу на гречке, — сказал Коля. — Барсика перевёл на дешёвый корм. Он на меня обиделся, сидит на шкафу, не разговаривает. Стримы забросил — кто меня будет смотреть, когда я сижу и плачу на камеру? Хотя, говорят, такое сейчас хорошо заходит.
Я хотел сказать что-то ободряющее, но в голову лезли только менеджерские формулировки: «отсутствие риск-менеджмента», «недооценка волатильности», «ошибка начинающего трейдера № 17». Вместо этого я спросил:
— А где ты вообще про фьючерсы узнал?
— В телеграм-канале, — вздохнул Коля. — Там один парень писал: «Ребята, ловите сигнал! Доллар будет расти, ставьте всё на кон!» Я и поставил. А потом этот канал закрылся. Я зашёл — а его нет. Как будто и не было.
— Коля, — сказал я, — ты хоть понимаешь, что эти каналы — это как если бы я начал учить тебя приседать по видео, где чувак с нарисованными мышцами говорит: «Делай так, и через неделю будешь как я»?
— Понимаю, — сказал Коля. — Теперь понимаю. Но поздно.
Мы помолчали. Барсик спрыгнул со шкафа, подошёл к Коле, потёрся о его ногу и ушёл на кухню. Видимо, простил.
— А тот эксперт, лысый, дважды финансист года? — спросил я.
— О, — Коля махнул рукой. — Я потом нашёл его прогнозы за прошлые годы. Он трижды предсказывал, что доллар упадёт до 30, дважды — что нефть будет по 200, и один раз — что биткоин вырастет до миллиона. У него, наверное, какой-то спонсорский контракт с производителями успокоительного.
Я достал телефон, посмотрел, сколько сейчас времени. Лена уже наверняка ждала меня с обедом. Но уходить было нельзя. Коля сидел на диване и крутил в руках свою кредитную карту — пустую, как его планы на ранний выход на пенсию.
— Слушай, — сказал я. — А ты не пробовал просто... ну, не играть на бирже?
— А что мне остаётся? — спросил Коля. — Фитнес-стримить? Так у меня теперь даже нормальной камеры нет — я её продал, чтобы ГО закрыть. Буду с телефона стримить. Качество будет как в девяностых. Может, это мой хайп?
— Может, — сказал я. — Знаешь, есть такой закон подлости: когда ты хочешь быстро разбогатеть, ты быстро обеднеешь. Особенно если веришь лысым улыбающимся экспертам и телеграм-каналам, где все нарисовано.
— Я теперь это знаю, — сказал Коля. — Я теперь знаю, что такое контанго, бэквордация и что брокер — это не друг. А ещё я знаю, что слово «гарантийное обеспечение» не имеет никакого отношения к слову «гарантия».
— Ты главное, — я встал, — не лезь больше в эту историю. Инвестируй в себя. Купи абонемент в бассейн. Или коту Барсику нормальный корм. Это хотя бы окупается.
— Чем? — спросил Коля.
— Тем, что Барсик не будет гадить в тапки от обиды.
Коля слабо улыбнулся. Мы попрощались, и я поехал домой.
Дома меня встретила Лена с вопросом:
— Ну что, Коля разорился?
— Да, — сказал я, снимая обувь. — Четыреста тысяч на фьючерсах.
— На чём? — Лена даже не поняла.
— На долларе. Решил, что рубль упадёт, а доллар вырастет. В итоге доллар упал, а Коля упал вместе с ним.
— Бедный Коля, — сказала Лена. — А ты? Ты тоже хочешь на биржу?
— Нет, — сказал я. — У меня есть более надёжные инвестиции.
— Какие?
— Кот Васька, — я кивнул на Ваську, который в этот момент стаскивал со стола мою кружку. — Он каждый день повышает настроение. Мой нематериальный актив. Это диверсификация. И Мишка, который тратит карманные деньги на динозавров. Это долгосрочные вложения в будущее.
Лена посмотрела на меня, потом на Ваську, потом на Мишку, который в этот момент пытался склеить спинозавру оторванную голову.
— Ну, — сказала она, — твоя финансовая грамотность меня пугает, но хотя бы ты не приносишь домой кредитные долги.
— Я приношу домой хлеб, — сказал я. — И это самое главное.
Мы сели обедать. Я смотрел в окно и думал о Коле. О том, как он, человек, который в спортзале может поднять штангу, не смог поднять свой собственный финансовый вес. Как он поверил в лёгкие деньги, потому что в телеграм-канале нарисовали зелёные стрелки. Как лысый улыбающийся эксперт с двумя титулами «финансист года» оказался просто артистом, который умеет красиво говорить, но не умеет отвечать за чужие сбережения.
На десерт я съел печенье и подумал: а ведь если бы Коля вложил эти четыреста тысяч в тот тренажёр, который хотел купить два года назад, и хотя бы раз в неделю на нём занимался, он был бы сейчас самым накачанным трейдером в мире. Но он выбрал фьючерсы. Потому что ему показалось, что это быстро, легко и безопасно. А оказалось, что быстро — только когда теряешь. Легко — только когда платишь. А безопасно — только когда сидишь на диване и ничего не делаешь.
В общем, теперь Коля снова будет ходить в спортзал, потому что гречка, которую он сейчас ест, не требует больших финансовых вложений, но требует железной дисциплины. Может, это и есть его настоящий путь: не пытаться заработать на бирже, а пытаться выжить на гречке.
А я, наверное, пойду, поглажу кота. Мои инвестиции спят на подоконнике и даже не подозревают, что когда-то могли стать фьючерсами.
Так-то.