Наш новый дом, куда мы спустились после того оглушительного первого дежурства под аккомпанемент реактивной артиллерии, оказался весьма специфическим. Блиндаж уходил вглубь, но в высоту составлял от силы метра полтора. Ходить там в полный рост не представлялось возможным — передвигаться приходилось согнувшись, в вечном поклоне нашему суровому лесному быту.
Зато крыша у этого жилища была с настоящей историей. Парни из первой группы, заехавшие сюда до нас, проявили чудеса армейской смекалки: в первый же день высадки на берег они просто срезали крышу от чьей-то старой рыболовной беседки. Эту готовую конструкцию притащили на позиции, установили над нашим углублением, а сверху основательно закидали землей и нарубленными сосновыми ветками. Получился эдакий лесной гибрид окопа и базы отдыха.
Эта же самая сосна, в изобилии растущая вокруг, стала и нашим главным топливом для печки-буржуйки. Но с печкой у нас сразу не задалось.
Ночью, сменившись с наряда, я спустился в эту земляную обитель, мечтая только об одном — провалиться в сон. Но у местной фауны на нас были свои планы. Именно в ту ночь я узнал, что такое быть целиком и полностью покрытым мышами.
Я не знаю, насколько голодный год выдался у местных грызунов до нашего приезда, но вели они себя как абсолютные хозяева положения. В темноте блиндажа началось непрерывное шуршание. Они нагло лазали прямо по голове, бегали по телу, настойчиво пытались забраться — и забирались — внутрь теплых спальников.
Но апогеем этой безумной ночи стало мое пробуждение. Сквозь тяжелый, липкий солдатский сон я почувствовал странную, тянущую боль. Открыв глаза, я понял, что какая-то особо осмелевшая мышь сидит у меня на руке и методично грызет мой ноготь. Ощущения, я вам скажу, абсолютно непередаваемые. Смесь первобытного удивления, брезгливости и злости.
Вскакивать и разбираться, куда и как коптит наша печка, времени и сил уже не было. А стоило бы. Сосна, как известно, дерево смолистое, горит жарко, но дымит нещадно. Как оказалось позже, ночью кто-то из парней, подкидывая в полудреме дрова, немного не до конца закрыл дверцу печного отсека.
Утро началось с гомерического хохота. Когда первые лучи солнца пробились в наш подвал, мы посмотрели друг на друга и поняли, что все без исключения проснулись абсолютно черными. Лица, руки, одежда — всё покрывал густой, жирный слой въедливой сажи. Мы походили на отряд шахтеров, только что поднявшихся из забоя.
Выбравшись на свет божий и кое-как оттерев лица, мы обнаружили приятный сюрприз. Пока мы делили спальники с мышами и покрывались копотью, парни из другой смены уже немного наладили уличный быт. Между деревьями был натянут плотный брезент, а из притащенных толстых бревен и пней ребята соорудили массивный стол и подобие лавок. У нас появилась своя походная кухня.
И именно на этой кухне нас ждал настоящий праздник.
Утром кто-то из наших заметил на воде проплывающую группу людей на лодках и окликнул их. Это оказались местные рыбаки. Время в тех краях было непростое, тяжелое. Нормальной работы не было, предприятия стояли, и многие люди выживали исключительно традиционным промыслом — река кормила. А рыбы в ней было просто невероятное, фантастическое количество.
Рыбаки только что сняли сети. В их улове оказалось настоящее речное богатство: здоровенные толстолобики, увесистые карпы, дикие сазаны и даже клыкастый судак. Узнав, кто мы, они любезно согласились продать нам часть своей добычи.
Рыбу притащили на нашу новую кухню, и началось кулинарное священнодейство.
Сразу скажу свое мнение: толстолобик — рыба на любителя. На мой вкус, мясо у него совершенно пресное, отчетливо отдающее травой и тиной. Свой вкус он приобретает только от того, в чем его щедро замаринуют.
Но вот карпы и сазаны — это совершенно другое дело! Парни быстро разделали их, крупно нарезали, обваляли в муке с крупной солью и черным перцем, и бросили на сковородку, шипящую маслом прямо на костре. Ничего лишнего. Никаких ресторанных изысков. Но эта хрустящая корочка, нежное белое мясо и легкий аромат дымка... В тех условиях, после бессонной ночи в саже, это было по-настоящему безумно вкусно.
Мы сидели за нашим деревянным столом, ели горячую рыбу, и на какие-то мгновения казалось, что жизнь налаживается, что всё вокруг — просто затянувшийся поход.
Но война никуда не ушла, она просто дала нам короткую передышку перед завтраком. Почти сразу наш отдых прервался. По позициям наших соседей начал работать вражеский миномет. Обстрел был периодическим, методичным и очень неприятным.
Нам стало жизненно необходимо понять, откуда именно он бьет. И тогда командир батальона отдал приказ, по которому мы отправились в нашу самую первую полевую разведку... Но об этом я расскажу уже в следующий раз.
А вам приходилось сталкиваться с подобными «прелестями» походной жизни — ночевать с наглыми мышами или просыпаться в саже от коптящей печки? И как вам мой кулинарный вердикт — согласны со мной насчет толстолобика или знаете секретный рецепт, как сделать его вкусным? Делитесь своими историями и мнениями в комментариях, с удовольствием почитаю!
И обязательно подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить следующую часть про нашу первую разведку. Продолжение следует!