Андрей начал готовиться к этому концерту за два месяца. Не просто ждать - готовиться. Он слушал "Северный ветер" каждый день по дороге на работу, выучил наизусть тексты всех песен с нового альбома, даже скачал живые записи с прошлогоднего тура, чтобы знать, какие песни они обычно играют на бис.
Билет он купил в первый же день продаж, несмотря на то, что цена кусалась - почти четверть зарплаты ушла на место в третьем ряду. "Но оно того стоит", - убеждал он себя, глядя на экран с надписью "Оплачено".
В день концерта он проснулся в пять утра. Не спал почти всю ночь - вертелся, проверял будильник, представлял, как будет стоять в пару метров от сцены, когда гитарист - тот самый парень с татуировкой в виде разорванной гитарной струны на предплечье - будет играть соло в песне "Последний поезд".
Андрей тщательно подобрал одежду: черные узкие джинсы (те самые, что купил на распродаже три года назад и берег для особенных случаев), серый свитер с высоким воротом (в нем он был на их первом концерте в 2018-м), и новую футболку с логотипом группы - черную, с серебристой надписью, которая блестела при определенном свете.
Он даже не стал брать зонт, хотя с утра лил дождь. "Плевать, промокну - не растаю", - подумал он, выходя из подъезда. На работе коллеги смеялись: "Да ты как подросток перед первым свиданием!" Андрей только улыбался и проверял время на телефоне. Каждые пять минут. Каждые три. Каждую минуту.
В шесть вечера он наконец закрыл ноутбук. Начальник что-то говорил про срочный отчет, но Андрей кивал автоматически, уже мысленно стоя у сцены. Он накинул куртку - ту самую, кожаную, которую купил на блошином рынке и которая пахла старыми концертами - и практически бегом помчался к метро.
Именно тогда все пошло прахом.
На пересадке между синей и зеленой ветками объявили задержку из-за "неисправности на линии". Андрей стоял на платформе, глядя на электронное табло, где время пребытия постоянно сдвигалось вправо: 18:42... 18:47... 18:55... Он начал нервно переступать с ноги на ногу. В кармане гремели ключи. В другой руке он сжимал билет, как будто боясь, что тот испарится. 18:58. До начала концерта - часа два. Он мог бы успеть, если бы поезд пришел. Но поезд не приходил.
В какой-то момент Андрей не выдержал. Он выскочил на улицу, поймал такси и крикнул водителю адрес. Водитель - мужчина лет пятидесяти с уставшим лицом и сигаретой в зубах - только хмыкнул:
- Да вы не переживайте, парень, успеем.
Но они не успевали. Через пять минут после выезда они встали в пробке на Садовом кольце. Андрей смотрел на навигатор в телефоне. Красная линия заторов тянулась до самого горизонта, как кровеносный сосуд в теле парализованного города. Водитель ругался, стучал кулаком по рулю, бормотал что-то про "вечные ремонты".
Андрей молча смотрел в окно. Дождь, который он проигнорировал утром, наконец разгулялся - крупные капли били по стеклу, как будто насмехались над ним. "Ирония судьбы, однако", - подумал он, вспоминая, как сегодня утром решил не брать зонт.
В 19:47 они наконец подъехали к концертному залу "Космос". Андрей сунул водителю две тысячи, даже не дожидаясь сдачи, и выскочил из машины. Он бежал, толкаясь сквозь толпу у входа, но у дверей его остановил охранник в черной форме:
- Билеты в первые ряды не действуют после начала концерта, - сказал он, даже не глядя на Андрея.
- Но я оплатил! Я здесь! - Андрей достал смятый билет из кармана. - Послушайте, я...
- Правила такие. Без обмена, без возврата, - охранник махнул рукой в сторону следующего посетителя.
Андрей оглянулся. Рядом с "Космосом" горела неоновая вывеска бара "За кулисами" - тускло-синяя, с треснувшей буквой "и". Он никогда не заходил туда, но сегодня ему было все равно. Он подошёл к группе ребят, которые курили у входа, и спросил:
- Кому нужен билет на "Северный ветер"?
Высокий парень в кожаной куртке с шипами на плечах сразу откликнулся:
- Сколько?
- Бери за тысячу, - Андрей протянул билет. - Просто… не опоздай.
Парень хлопнул его по плечу:
- Спасибо, брат! Ты спас мой вечер!
Андрей кивнул и зашел в бар.
Внутри пахло кофе, сигаретами и чем-то сладким - вероятно, ванильным сиропом, который бармен добавлял в коктейли. Приглушенный свет, стены обклеены афишами старых концертов, в углу стоял бильярдный стол с порванным сукном. У стойки сидела женщина - лет двадцати шести-двадцати восьми, с короткими темными волосами и в черном свитере с надписью "Петербург" мелкими белыми буквами.
Она что-то писала в небольшом блокноте с обложкой из грубой бумаги, а рядом стояла чашка, от которой поднимался легкий пар. Андрей сел за столик поблизости и заказал пиво. Он не пил уже полгода, но сегодня ему хотелось чего-то, что притупит эту ноющую обиду, которая сводила челюсти.
- Ты тоже на концерт опоздал? - спросила женщина, не отрывая глаз от блокнота.
Андрей поднял голову. У нее были карие глаза, немного косящие, когда она улыбалась.
- Да. Пробки. Билет продал какому-то металлисту за тысячу, - он пожал плечами. - А вы как догадались?
- Легко, - она закрыла блокнот. Заметки были исписаны аккуратным почерком, с зарисовками гитар и нотных станов по полям. - У тебя такой вид, будто мир рухнул. Я Лера.
- Андрей.
Она улыбнулась, и Андрей вдруг понял, что не хочет уходить отсюда. Не хочет возвращаться домой, не хочет слушать запись концерта по радио, не хочет думать о том, что могло бы быть. Он хочет сидеть здесь, в этом душном баре с треснувшей неоновой вывеской, и слушать, как эта незнакомка рассказывает о том, как она прилетела из Питера на день, чтобы поддержать брата.
- Мой брат играет в "Северном ветре", - сказала Лера, как будто это было самое обычное дело на свете. - Гитарист. С татуировкой струны.
Андрей едва не подавился пивом:
- Ты шутишь.
- Нет, - она показала фотографию на телефоне. Парень на сцене, тот самый, с разорванной гитарной струной на предплечье, обнимал ее за плечи. - Вот, видишь? Это я после концерта в Питере месяц назад.
Андрей рассмеялся:
- Ну надо же. Я продал билет на концерт твоего брата.
- Значит, судьба, - сказала Лера и заказала еще чаю. - Или просто городской транспорт подвел.
Они говорили обо всем. О том, как Андрей мечтал стать музыкальным журналистом, но работал в офисе "за деньги, а не за мечту", как он называл это. О том, как Лера бросила работу в банке и теперь пишет песни для маленьких петербургских групп, которые выступают в подвалах и барах. О том, как оба ненавидят пробки (Лера терпеть не могла стоять в них, потому что "время - это единственная валюта, которую нельзя вернуть"), и как любят дождь (хотя Андрей сегодня его проклинал). О том, как иногда жизнь поворачивается так неожиданно, что ты даже не успеваешь сообразить, что это к лучшему.
- А что, если я скажу, что хочу увидеть тебя снова? - спросил Андрей, когда бармен начал убирать стулья и гасить свет над стойкой.
Лера посмотрела на него поверх чашки. Ее глаза отражали свет последней горящей лампы.
- Тогда я скажу, что ты опоздал не зря.
Они встретились через неделю. Лера прилетела снова, на этот раз "просто так". Андрей встретил ее в аэропорту с букетом белых роз - она сказала, что любит их за то, что они "выглядят честно, без всякой этой помпезности".
Они гуляли по городу, пили кофе в маленьком кафе на крыше торгового центра, где виднелись купола церквей и река, как лента, вилась между домами. Смеялись над тем, как Андрей тогда, год назад, продал билет на концерт ее брата.
Через три месяца Андрей уволился из офиса. Он начал вести музыкальную колонку в местной газете, а потом и вовсе переехал в Петербург, где Лера снимала маленькую квартиру на пятом этаже без лифта. Квартира пахла старыми книгами и свежезаваренным чаем.
Они ругались из-за того, что Андрей вечно разбрасывает носки по полу, а Лера забывает выключать утюг (один раз они чуть не устроили пожар, когда она гладила его рубашку и зачиталась книгой). Но по вечерам они садились на кухне, пили чай с медом и слушали "Северный ветер", а брат Леры иногда присылал им демо новых песен со словами: "Ваше профессиональное мнение, критики?"
Свадьбу сыграли осенью, в маленьком кафе на берегу Невы. Гостей было мало - только самые близкие: брат Леры с женой, двое друзей Андрея из Москвы, пара петербургских музыкантов, с которыми Лера иногда работала. Брат Леры, конечно, играл на гитаре - аккустическую версию "Последнего поезда", ту самую, которую Андрей так любил. А перед последней песней сказал в микрофон:
- Эта песня для моей сестры и ее мужа. Они доказали, что иногда судьба знает лучше, чем наши планы.
Андрей смотрел на Леру и думал о том дне. О пробках на Садовом кольце. О проданном билете. О случайном баре с треснувшей вывеской. О том, как легко было бы все испортить - если бы он не опоздал. Если бы не продал билет. Если бы не зашел туда, где сидела она.
Но он опоздал. И это изменило все.