Первый намёк прозвучал через три недели после свадьбы. Мы сидели за столом у родителей Олега — большая семья, шум, смех, салаты и горячее. Я помогала Светлане Николаевне разносить тарелки, старалась быть полезной, улыбалась всем. Хотела, чтобы меня приняли.
Когда я вернулась с кухни, Светлана Николаевна сидела рядом с Олегом и что-то тихо говорила ему. Увидев меня, она мгновенно замолчала и улыбнулась — тепло, приветливо, как всегда.
— Катенька, садись! Ты так много делаешь, отдохни.
Я села. Олег выглядел задумчивым. Когда я взяла его за руку под столом, он вздрогнул, словно вернулся из далёких мыслей.
— Всё в порядке? — шепнула я.
— Да, конечно, — он сжал мою руку, но взгляд был отстранённым.
Вечером, когда мы ехали домой, я спросила:
— О чём вы с мамой разговаривали?
— Когда?
— Ну, перед десертом. Она что-то тебе говорила.
— А, это? — он пожал плечами. — Ерунда. Просто спрашивала, как у меня дела на работе.
Я кивнула, но что-то внутри насторожилось. Не знаю почему. Может, интуиция. Может, тон его голоса. Но я почувствовала: он соврал.
Светлана Николаевна была идеальной свекровью на первый взгляд. Она не навязывалась, не лезла в нашу жизнь, не появлялась без предупреждения. Звонила раз в неделю, приглашала на воскресные обеды, дарила подарки на праздники. Со мной всегда была приветлива — улыбалась, интересовалась делами, спрашивала о работе.
Но было что-то. Что-то неуловимое, скользкое, что я не могла ухватить.
Например, комплименты. Она часто делала мне комплименты.
— Катя, какое у тебя необычное платье! — говорила она за обедом. — Такое яркое. Смелый выбор.
Необычное. Яркое. Смелый выбор. Слова вроде положительные, но что-то в них оставляло осадок. Как будто она говорила не «красиво», а «странно».
— Катя, у тебя такие интересные блюда! — восклицала она, пробуя мой салат. — Я бы никогда не додумалась добавить сюда ананасы. Правда, в классическом рецепте их нет, но почему бы не поэкспериментировать?
И снова этот скрытый укол. Интересно, но неправильно. Нестандартно, но не как надо.
Олег не замечал. Для него мать была воплощением доброты. Она действительно никогда не повышала голос, не ругалась, не конфликтовала. Она была тихой, мягкой силой.
Самой опасной.
Через полгода после свадьбы случился первый серьёзный разговор. Мы поссорились с Олегом из-за какой-то ерунды — не помню уже, из-за чего. Может, из-за разбросанных носков, может, из-за забытой годовщины. Глупость, в общем.
Но в разгар ссоры он вдруг сказал:
— Знаешь, моя мама никогда бы так не поступила.
Я замерла.
— Что?
— Ну, она всегда была... — он замялся, — организованной. Собранной. Папа никогда не жаловался на беспорядок.
— Олег, при чём здесь твоя мама?
— Ни при чём, — он отвернулся. — Просто я говорю, что можно было бы... стараться больше.
Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё холодеет. Откуда это? Я не была неряхой. Квартира была в порядке. Откуда эта мысль, что я недостаточно стараюсь?
А потом вспомнила. Вспомнила, как неделю назад мы были у его родителей, и Светлана Николаевна показывала семейные альбомы.
— Вот, смотри, Олежка, — она листала страницы. — Это наша квартира, когда мы только поженились. Видишь, как у меня всё было красиво расставлено? Я так любила порядок. Папа всегда говорил, что в доме должно быть уютно.
Она не смотрела на меня. Вообще не смотрела. Но я чувствовала, как эти слова предназначены именно мне. Как маленькие стрелы, запущенные невидимо.
В доме должно быть уютно. Подтекст: в вашем доме неуютно.
Я так любила порядок. Подтекст: ты его не любишь.
Атаки были тонкими. Всегда тонкими. Светлана Николаевна никогда не говорила прямо: «Катя, ты плохая жена». Она говорила другое.
— Олег, ты выглядишь уставшим. Ты высыпаешься? — спрашивала она за обеденным столом, когда вся семья собиралась вместе.
— Да, нормально, мам.
— Просто ты какой-то осунувшийся. Может, тебе витамины нужны? Или больше отдыхать? — Пауза. Взгляд скользил по мне. — Хотя, конечно, у молодожёнов всегда много дел.
Все смеялись. Безобидная шутка. Но Олег смотрел на меня потом иначе. Словно проверял: правда ли я виновата в его усталости?
— Катя, а ты умеешь шить? — спросила она как-то за чаем.
— Нет, к сожалению, не умею.
— Жаль, — она вздохнула. — Я в своё время всю одежду Олежке шила. И Антону тоже. Это так экономило бюджет. Да и приятно, когда ребёнок в том, что ты сделала своими руками. — Она улыбнулась мне. — Но сейчас, конечно, другие времена. Можно всё купить.
Можно всё купить. Значит: ты не стараешься. Ты не вкладываешь душу. Ты не такая, как я.
— Олег рассказывал, что ты задерживаешься на работе, — говорила она, наливая себе чай. — Карьера — это, конечно, важно. Я всегда считала, что женщина может и работать, и семью вести. Главное — правильно расставлять приоритеты.
Правильно расставлять приоритеты. То есть: ты расставляешь неправильно.
Каждая фраза была пропитана ядом, но таким разбавленным, что доказать ничего было нельзя. Олег не слышал подтекста. Он слышал только заботу матери.
А я слышала приговор.
Мы начали ссориться чаще. По мелочам, которые раньше не имели значения. Олег стал придирчивым.
— Катя, а почему у нас ужин всегда такой поздний?
— Потому что я прихожу в семь, а готовка занимает час.
— Моя мама всегда готовила заранее. Утром, например.
— Олег, я работаю!
— Она тоже работала.
Я не знала, что ответить. Потому что он был прав — Светлана Николаевна работала. Она всё успевала. Она была идеальной женой, идеальной матерью, идеальной хозяйкой.
А я нет.
— Почему у нас пыль на полках? — спрашивал он.
— Когда мне успевать вытирать пыль каждый день?
— Не каждый день. Просто... чаще.
Чаще. Лучше. Правильнее.
Я начала замечать, что Олег сравнивает. Постоянно. Не вслух, но я видела по глазам. Видела, как он приходит от родителей и смотрит на нашу квартиру иначе. Критичнее.
Я начала стараться больше. Просыпалась раньше, чтобы приготовить завтрак. Убиралась по вечерам, хотя валилась с ног.
Но этого было недостаточно. Потому что Светлана Николаевна всегда была на шаг впереди.
— Олежка, я испекла твой любимый пирог, — говорила она, когда мы приезжали. — Помнишь, как ты в детстве за ним гонялся?
Олег сиял. Ел пирог. А потом смотрел на меня: почему ты не печёшь?
— Я принесла тебе запеканку, — она появлялась у нас с контейнером. — Чтобы вы не готовили сегодня. Отдохните.
Олег благодарил. Хвалил её заботу. А мне становилось стыдно. Стыдно, что не я накормила мужа. Стыдно, что свекровь оказалась лучше.
Настоящий перелом случился в нашу вторую годовщину. Мы планировали поехать в ресторан, я заказала столик, купила новое платье. Утром Олег сказал:
— Мама приглашает нас на обед.
— Но у нас планы на вечер.
— Днём, Катя. Это не помешает вечеру.
Я согласилась. Что ещё оставалось?
Мы приехали к его родителям. Стол был накрыт роскошно — все любимые блюда Олега, цветы, свечи. Светлана Николаевна сияла.
— С годовщиной вас, дети! — она обняла нас обоих. — Два года — это серьёзно.
Мы сели за стол. Разговаривали, ели, смеялись. Всё было мило. А потом Светлана Николаевна сказала:
— Олежка, а помнишь Настю Королёву? Твою одноклассницу?
Он нахмурился.
— Ну, помню. А что?
— Я недавно встретила её в магазине. Она замужем, двое детей. Такая счастливая, такая... — она помолчала, — довольная жизнью. Говорит, муж души в ней не чает. Она домохозяйка, полностью посвятила себя семье.
Повисла тишина. Я чувствовала, как краснею.
— Мам, зачем ты это рассказываешь? — спросил Олег.
— Просто вспомнила, — она улыбнулась. — Ты же с ней дружил. Я всегда думала, что из вас получилась бы хорошая пара.
Я встала так резко, что стул скрипнул.
— Извините, мне нужно в туалет.
Закрылась в ванной и стояла, опершись лбом о холодную плитку, пытаясь дышать. Она сделала это. Сказала вслух. При мне. В нашу годовщину напомнила Олегу о другой женщине. О той, которая была бы лучше меня.
Когда я вернулась, разговор уже шёл о другом. Но Олег смотрел на меня странно. Задумчиво.
В машине я не выдержала:
— Почему ты позволяешь ей такое говорить?
— Что говорить?
— Про Настю! Про то, что из вас была бы хорошая пара!
— Катя, мама просто болтала. Вспомнила старое.
— В нашу годовщину? Олег, ты не понимаешь? Она намеренно...
— Что намеренно? — он повернулся ко мне. — Мама всегда говорит, что думает. Она не виновата, что ты видишь во всём подвох!
— Я не вижу подвох! Я вижу манипуляцию!
— Ты параноишь, — он отвернулся к окну. — Моя мама не способна на такое.
После этого случая что-то сломалось. Олег стал холоднее. Он всё чаще задерживался на работе. Всё реже касался меня. Я чувствовала, что он далеко. Что думает о чём-то другом.
А Светлана Николаевна продолжала. Продолжала свою тихую кампанию.
— Олег, ты стал серьёзнее, — говорила она. — Взрослее. Это хорошо. Мужчина должен становиться мудрее с возрастом.
Подтекст: брак сделал тебя несчастным, но ты растёшь через боль.
— Катя, как твоя работа? Всё ещё много задерживаешься? — спрашивала она за чаем, а потом, когда я выходила на кухню, тихо говорила Олегу: — Конечно, карьера важна. Но я всегда считала, что семья важнее. Ты вырос в семье, где мама была дома, и посмотри, каким ты стал.
Я слышала. Стояла за дверью и слышала. Но войти и возразить не могла. Потому что это выглядело бы как паранойя. Как ревность к свекрови.
— Олежка, — она гладила его по голове, когда он жаловался на усталость, — ты заслуживаешь счастья. Настоящего счастья. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.
Ты заслуживаешь счастья. С кем-то другим. Не с Катей.
Я начала чувствовать себя одинокой в собственном браке. Каждый день становился испытанием. Я просыпалась с тревогой, засыпала с тревогой. Постоянный страх: что она скажет сегодня? Что Олег услышит? Как это повлияет на нас?
Я пыталась говорить с ним.
— Олег, твоя мама постоянно намекает, что я плохая жена.
— Не начинай.
— Я не начинаю! Я говорю правду!
— Ты видишь то, чего нет.
— Олег, она методично разрушает наш брак!
— Моя мать не способна на такое! — он кричал теперь. — Она любит меня! Она хочет мне добра!
— Но не нам! Не нашему браку!
— Потому что ты не даёшь ей шанса! Постоянно настроена против неё!
Я замолчала. Потому что поняла: я проиграла. Он выбрал. Выбрал верить матери, а не мне.
Я стала призраком в собственном доме. Олег разговаривал со мной всё меньше. Мы ели молча. Смотрели телевизор молча. Ложились спать, повернувшись спинами друг к другу.
А Светлана Николаевна звонила ему каждый день. Каждый вечер. Они разговаривали по часу, и я слышала его смех. Тот смех, который он перестал дарить мне.
— Мам, да, я знаю... Нет, всё нормально... Просто устал... Да, приеду на выходных...
Он приезжал к ней один. Без меня. Я не была приглашена.
— Отдохни, — говорил он. — Тебе нужно время для себя.
Но это было не заботой. Это было отстранением.
Однажды я осталась с ней наедине. Олег вышел в магазин, а мы сидели на кухне с чаем. Светлана Николаевна помешивала сахар в чашке, и я смотрела на её ухоженные руки, на безупречный маникюр.
— Катя, — сказала она вдруг, — я хочу тебе кое-что сказать.
Я напряглась.
— Я вижу, что тебе тяжело, — продолжала она мягко. — Что ты стараешься. Правда. Но... — она вздохнула, — иногда люди просто не подходят друг другу. Это не вина. Это просто факт.
Я молчала.
— Олег — особенный. Он вырос в определённой атмосфере. У него определённые... ожидания от брака. И если женщина не соответствует этим ожиданиям... — она посмотрела на меня наконец, и в её глазах не было злобы. Была холодная уверенность. — Ну, ты понимаешь.
— Вы хотите, чтобы мы развелись, — прошептала я.
— Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, — она отпила чай. — А счастлив ли он с тобой? Честно?
Вопрос повис в воздухе. И я не знала ответа. Потому что последние месяцы Олег действительно не выглядел счастливым.
Но не из-за меня. Из-за неё. Из-за ядовитых слов, которые она капала ему в душу. Из-за постоянного сравнения меня с несуществующим идеалом.
— Он был счастлив, — ответила я твёрдо, — пока вы не начали всё разрушать.
Она улыбнулась. Грустно. Почти с сожалением.
— Катенька, я ничего не разрушала. Я просто помогла ему увидеть правду.
В этот момент вернулся Олег. Мы замолчали. Он поставил пакеты на стол и посмотрел на нас:
— О чём болтали?
— О женских делах, — ответила Светлана Николаевна, и её голос снова стал тёплым. — Катя мне рассказывала про работу.
Олег кивнул. Не почувствовал ничего. Не увидел моих дрожащих рук, её торжествующего взгляда.
Я не знаю, как закончится эта история. Мы всё ещё вместе. Формально. Олег всё ещё мой муж. Но я чувствую, как он отдаляется. Как с каждым днём между нами растёт стена, кирпич за кирпичом.
И каждый кирпич положила его мать.
Иногда ночью я лежу и думаю: может, она права? Может, я действительно не такая? Недостаточно хорошая, недостаточно старательная, недостаточно жена?
А потом вспоминаю, какие мы были в начале. Как Олег смотрел на меня влюблёнными глазами. Как говорил, что я идеальна. Как смеялся над моими шутками, целовал мои растрёпанные волосы по утрам, называл самой лучшей.
Это было правдой. Наша любовь была правдой.
А сейчас... сейчас я не узнаю его. Человек, который спит рядом со мной, стал чужим. Он смотрит на меня глазами своей матери. Судит меня её критериями. Любит меня любовью с оговорками.
И самое страшное — я не знаю, как это остановить. Потому что она не делает ничего явного. Она не скандалит, не кричит, не запрещает. Она просто... внушает. День за днём, слово за словом, намёк за намёком.
Она как вирус, который проникает в сознание и перепрограммирует его. И противоядия нет.
Вчера Олег сказал:
— Может, нам стоит сделать паузу?
— Что? — я не поняла.
— Ну, просто... — он не смотрел на меня. — Пожить отдельно какое-то время. Разобраться в чувствах.
Разобраться в чувствах. Это она. Её слова из его рта.
— Ты хочешь развода, — это не был вопрос.
— Я не знаю, чего хочу, — он закрыл лицо руками. — Я просто... устал, Катя. Устал от постоянных ссор. Устал чувствовать себя виноватым. Устал выбирать между тобой и мамой.
— Ты уже выбрал, — прошептала я.
Он молчал. И в этом молчании был ответ.
Сегодня утром я проснулась одна. Олег уехал к матери. «На пару дней», — написал он в сообщении. Но я знаю: это не пара дней. Это начало конца.
Я сижу на нашей кровати, смотрю на обручальное кольцо и думаю: как так получилось? Как я превратилась из любимой жены в неподходящую женщину?
И понимаю: я не превратилась. Меня превратили. Светлана Николаевна взяла нашу любовь и методично, терпеливо, по крупице разрушала её. Она не била молотком. Она капала водой. День за днём. Год за годом.
И вот результат.
Я одна в пустой квартире. Муж у матери. Брак на грани. А Светлана Николаевна, наверное, сейчас гладит Олега по голове и шепчет:
— Ничего, сынок. Ты заслуживаешь лучшего. Она просто не такая, как надо.
И он верит ей. Потому что она — его мама. Потому что она никогда не сделает ему плохо.
А я остаюсь одна со своей тревогой и одиночеством. Остаюсь с вопросами без ответов. Остаюсь с любовью, которую никто не защитил. Даже тот, кто обещал любить меня всегда.
Даже мой муж.
❤️ Спасибо, что дочитали. Спасибо за ваше внимание и время.
Если вам понравилось, то ваша подписка будет лучшей поддержкой.