Глава 1. Хроники тишины
В Хронобиблиотеке всегда стояла тишина, не похожая на обычное молчание. Она была тяжёлой, вязкой, как воздух после грозы, наполненной отзвуками тысячелетий. Казалось, что стены впитали в себя голоса прошлого и будущего, но не выпускали их наружу.
Мира привыкла к этой тишине. Она сопровождала её каждый день, пока пальцы перебирали тонкие гибкие пластины с зашифрованными сообщениями. Когда-то, много лет назад, Хронобиблиотеку основали для того, чтобы оберегать человечество от хаоса временных парадоксов. Люди научились отправлять письма через время — сначала случайно, потом осознанно. И вместе с открытием пришёл закон: все послания должны пройти через фильтр, прежде чем достичь адресата.
Мира была фильтром.
Она не имела права читать письма — только проверять правильность временной метки и пересылать в нужный год, в нужный день, иногда в нужный час. Любое отклонение могло разрушить чей-то выбор, судьбу, жизнь. Архивариусы были хранителями линии времени, и потому их учили смотреть на слова, не вчитываясь в смысл.
Но человек есть человек.
Иногда взгляд невольно цеплялся за строку. Обрывок фразы, имя, дата — всё это оставалось в памяти, хотя Мира всячески старалась вытравить подобные «осколки». Она знала: позволишь себе лишнее — и придёт конец доверию.
Её рабочее место представляло собой узкий зал, залитый мягким светом. В центре — консоль, окружённая прозрачными панелями, на которых возникали символы. Каждое письмо выглядело как поток знаков, но система быстро превращала его в читаемый текст.
В тот день всё начиналось обычно. Поток писем шёл плотный: из двадцать второго века, из далёкого двадцать девятого, даже из будущего, где Мира не доживёт даже при идеальной медицине. Она механически проверяла временные координаты, пересылала, отсеивала сообщения без адресата.
И вдруг среди привычного потока возникло нечто странное.
Письмо без даты отправления.
Это было невозможно: система не пропускала такие сбои. Но текст вспыхнул на экране, будто пробился сквозь все протоколы. Мира замерла. Внутри поднялась тревога — нарушить инструкцию было страшнее, чем совершить преступление. Но глаза сами прочли первую строчку.
«Мире. Когда ты получишь это письмо, знай — я уже иду навстречу. Моё имя — Эйден. Мы встретимся в городе, которого пока нет. Пожалуйста, не бойся меня».
Она откинулась на спинку кресла, сердце колотилось. Несколько секунд она не могла дышать.
Письмо было адресовано ей.
Этого не могло быть. Архивариусам запрещено получать личные сообщения: их адреса изъяты из системы, их имена стёрты из реестров. Для времени они должны быть «невидимыми». Но кто-то, где-то в будущем, сумел найти её.
Мира перечитала слова. Они были простыми, но в них звучало что-то странное: не угроза, не предупреждение — просьба о доверии.
Она закрыла экран. Закон требовал — удалить и зафиксировать сбой. Сделать вид, что письма никогда не существовало.
Но пальцы дрогнули над клавишей.
Слово «Мире» словно ожило в тишине зала, разрослось эхом, ударилось в стены. Никто никогда не писал ей писем. Никто даже не должен был знать её имени за пределами узкого круга архивариусов.
«Мы встретимся в городе, которого пока нет…»
Что это значило?
Она встала, прошлась по залу, пытаясь отдышаться. Сердце никак не возвращалось в норму. Всё её существо кричало, что нужно зафиксировать нарушение, доложить руководителю смены. Но внутри — тонкий, почти неуловимый голос шептал: оставь, спрячь, сохрани.
И Мира послушалась.
Она переправила письмо в скрытую ячейку, где обычно хранили тренировочные материалы. Если проверка найдёт — ей конец. Но в тот момент ей было всё равно.
Тишина Хронобиблиотеки стала другой. Она больше не казалась безопасной.
С того дня работа перестала быть привычной. Каждый новый поток сообщений приносил ей ожидание: а вдруг придёт ещё одно письмо? Вдруг Эйден напишет снова?
Недели тянулись медленно. Мира старалась убедить себя, что это была случайность, сбой системы, игра воображения. Но вечером, когда все расходились, она снова открывала скрытую ячейку и перечитывала строчки.
Они не исчезали.
И вот, однажды ночью, когда Хронобиблиотека утопала в мраке, а панели мерцали приглушённым светом, система снова вспыхнула.
Новое письмо.
«Мире. Я не знаю, веришь ли ты мне. Я не должен писать снова, но всё равно пишу. Потому что знаю — однажды ты увидишь город, которого пока нет. И когда увидишь, вспомнишь меня. Я обещаю — это будет не напрасно».
Мира прикрыла рот рукой.
Она не знала, что страшнее — то, что кто-то обращался к ней сквозь время… или то, что она уже ждала этих слов.
Продолжение следует...