Как мы все с вами знаем, Сталин создал колхозы, чтобы загнать крестьян в крепостное рабство и грабить их. Для этого колхозникам не давали паспорта, чтобы они не смогли покинуть колхоз. За свой рабский труд колхозники получали палочки за трудодни. Колхозники пухли от голода, работая бесплатно днем и ночью. Чтобы прокормиться, колхозникам приходилось тайно работать по ночам на своем подсобном хозяйстве. В конце года колхозникам на трудодни выдавали палочки в размере одного килограмма зерна или около того, а чаще давали только палочки. А потом приезжали уполномоченные из района и области и заставляли колхозников сдавать десятки, а то и сотни центнеров зерна, чтобы выполнить план. Три колоска и прочее.
По селам и деревням уполномоченные в кожаных куртках, с наганами и маузерами, палками выбивали из колхозников план. А кто упрямился, того загоняли в жарко натопленные помещения, заставляли высовывать языки и травили горчичным и перцовым газом, жаря на плите стручки перча (горчицы), как свидетельствует письмо Шолохова Сталину.
А те, кто и после этих пыток не выполнял план, тех хватали тройки ВЧК, ОГПУ, НКВД, МГБ, КГБ, ФСК, ФСБ, СВР и расстреливали или отправляли в ГУЛАГ на 10, 20, 30, 40, 50 и так далее лет без права переписки. Просто кровь вопиёт от кровавых преступлений сталинского сатрапизма.
И самое главное, сатрапы сталинского режима не скрывали своих преступлений. Так, в кровавом рупоре сталинского режима, названном святым словом «Правда», в 1940 году вышла статья, где прославляются жестокие поборы и пытки колхозников, от которых просто стынут жилы в крови.
НизабудимНипрастим!
КОЛХОЗНЫЕ ПРИЖИВАЛКИ
(от специального корреспондента «Правды»)
В поселке колхоза «Вторая пятилетка» час пробуждения еще не настал. Хотя солнце взошло уже давно, ставни на окнах домов, расположенных в тени густых акаций, закрыты наглухо, двери заперты на засовы.
Не спит лишь председатель колхоза тов. Топорин. Заложив в линейку на скорую руку пару меринов, председатель с грохотом мчит по улице. Время от времени он останавливается, долго стучит в ставню. Услышав за стеной ответ, торопливо едет дальше.
Так повелось в колхозе «Вторая пятилетка». Честные, добросовестно относящиеся к артельному хозяйству колхозники вдосталь наработаются, а лодырей и злостных прогульщиков все уговаривают, приглашают на работу.
В артели 30 колхозников не имеют и по одному трудодню, а 20 колхозников выработали, для отвода глаз, не более 10 трудодней каждый. Опоздания и прогулы – обычное явление.
Через час после председательского объезда дворов к правлению начинают собираться колхозники и колхозницы. В ожидании, пока подойдут остальные, они рассаживаются, где кто может, неспеша заводят непринужденный разговор. Ждать приходится долго. Председателю и бригадиру Илье Майстренко ничего не остается как еще раз объезжать усадьбы колхозников и снова стучать в закрытые ставни.
В седьмом часу в степь отправляется на машине первая группа колхозников. Вторую группу ждут еще дольше. Чтобы задержавшиеся «по-домашности» колхозники поторапливались, шофер подъезжает к каждому дому и не раз дает позывной сигнал. Пока оставшиеся колхозники мешкаются со сборами, в степи многие из выехавших колхозников не могут приступить к работе – ждут своих напарников.
Наконец, председатель выбирается в степь. Солнце уже высоко, а работы только начинаются. На току возле вороха ячменя сидит Ольга Фоминова. Она ждет остальных колхозниц, поставленных на сортирование зерна. Оказывается звено Клавдии Тратниковой, прогуляв в полном составе вчера целый вечер, не вышло во-время на работу и сегодня.
На исходе восьмого часа на току появляется сияющая Тратникова, а с нею и часть её звена. Топорин сказал загулявшейся звеньевой сквозь зубы несколько укоризненных слов и разрешил ей приступить к работе.
Приживальщиков, лодырей и прогульщиков в артели «Вторая пятилетка» много. Они мешают честным колхозникам трудиться в полную меру, живут за счет чужого труда. Пользуясь всеми льготами и преимуществами колхозников, прогульщики и лодыри превратились в тунеядцев, нахлебников колхоза.
В колхозе угнездилась большая группа так называемых «сезонников». Они вступают в колхоз по сезону: когда приближаются выгодные работы, близки выдача аванса и распределение доходов. Держа нос по ветру, предвкушая близкую возможность поживиться, «сезонники» гурьбой вступают в колхоз, а как только высокооплачиваемые работы кончаются и хлеб получен, мигом покидают колхоз и идут искать легкие заработки в других местах.
Петр Субачев – молодой парень. Но у него уже большой стаж колхозного летуна, лодыря и рвача. Три раза он вступал и выходил из колхоза. Когда выгодно, Субачев тут как тут, день-деньской сидит в правлении, просится в колхоз. Его принимают. Поработав весной и на уборке, он быстро сматывается и пребывает неизвестно где. Но в те периоды, когда Субачев возвращается в колхоз, он работает по выбору, опять-таки в те дни, когда ему выгодно.
Несколько раз вступала в колхоз Ольга Усенкова. Как только близка уборка урожая и на колхозном столе запахло свежими пирогами, она уже в колхозе. Наступила осень, подошла зима – нету в колхозе Ольги Усенковой. Она обитает где-нибудь неподалеку от колхоза, следит за его жизнью со стороны.
Свили себе теплое гнездышко закоренелые прогульщики, приживалки и «сезонники» в колхозе «Память Ильича». Тут им тоже дышится легко, живется свободно и сытно.
Уборка урожая в этом колхозе идет не ахти как: ни шатко, ни валко. У колхоза есть все возможности успешно организовать сбор урожая: машины, тягло, достаточно и рабочей силы. По спискам, вывешенным в правлении колхоза, значатся 240 трудоспособных. Но все дело губят прогулы и опоздания.
В самый разгар массовой уборки в колхозе прогуляло 100 человек. По нескольку колхозников прогуливает ежедневно. Пропадают сотни драгоценных часов. Рабочий день не уплотнен. Добрая половина рабочего времени на уборке хлебе уходит на «передышки» и «перекурки», на различные ненужные перерывы и остановки.
Председатель колхоза «Память Ильича» тов. Челоусов по характеру подстать своему недальнему соседу – председателю колхоза «Вторая пятилетка». Никак не может набраться он храбрости «поссориться» с прогульщиками, всякими колхозными приживалками. А если какой дармоед и попадет в руки председателя, то он прежде, чем пожурить недоброжелателя, усадит его чинно за стол, вежливо осведомится о здоровье, а потом уже чуть-чуть посердится и отпустит с миром.
Председателю докладывают:
- колхозники Порфирий Угаров, Василий Ефанов и Федор Тяпкин не вышли на работу, скирдовальщик Сукшанов опоздал на 3 часа …
Челоусов записывает фамилии прогульщиков в свою походную книжицу, обещает вечером поставить о них вопрос на заседании правления, но правление не может созвать два дня. Дни идут, события забываются, забыты уже и прогульщики.
«Сезонники» здесь вообще не навлекают на себя гнева правления. В отличии от «сезонников» колхоза «Вторая пятилетка», здешние никуда не уходят на сторону. Они постоянно живут дома и работают в колхозе тогда, когда наивыгоднее всего. Чтобы поработать месяц – два в колхозе, некоторые из них вступают в члены артели, а другие работают и так, ибо колхоз записывает трудодни как одним, так и другим.
Таких приживальщиков у колхоза «Память Ильича» насчитывается до 13. Вот Дарья Рыжик. Женщина здоровая, дородная, может работать, как говорят, за семерых. Но работает она в колхозе от времени до времени, когда захочет, «по интересу». Зато дома трудится безвыходно. На гектарной усадьбе у неё огород, и сад, и виноградник. На дворе целая птицеферма. За лето птичье стадо вырастает до 200 штук.
Пелагея Ульянкина в колхозе пока не имеет ни одного трудодня. Но как только подойдет время поближе к выдаче авансов, так она уже в поле. Сразу перестают болеть спина и руки, и даже больше чем отлично начинают видеть глаза.
Одиноки ли колхозы «Вторая пятилетка» и «Память Ильича» в районе? Нет, не одиноки. Колхозов, где прогульщики и лодыри чувствуют себя как в собственном доме, - не мало.
В тех колхозах, где правление не использует против прогульщиков и приживалок великую силу сталинского артельного устава, там на шею честных колхозников садятся десятки непрошенных гостей: дармоедов, нахлебников и лодырей.
Я. МАКАРЕНКО.
Сейтлерский район, Крымская АССР.