Ну, и что вы ржете? Ну, и что вы ржете? Что - не видели кастранавта? Этот шлем, мне между прочим Митяй подарил. После своего полета в космос. Митяй – это мой коришь. Он в нашей деревне единственный, кто стал настоящим покорителем вселенной.
Как-то раз ему случайно повезло на халяву в космос слетать. Черт бы побрал, такие приключения. Теперь, мы каждое двенадцатое апреля отмечаем, как день Митяя. Фу, ты черт, как день космонавтики!
Из всей нашей деревни одному Митьке выпал шанс стать знаменитым на весь мир. Только его приключение тут же было властями засекречено, а память была стерта, чтобы ни кто никогда не узнал, что простой деревенский мужик в секретном проекте участие принимал. Это чтобы американцы со смеха не умерли. Его после этого полета кастронавтом прозвали, по деликатной причине.
Митяй так ничего не понял, что с ним тогда произошло. Это потом, после того, как особый отдел ему память подтер, он почему-то не забыл, а наоборот стал вспоминать о своих приключениях. А почему? А все потому, что сразу же, как он приземлился, его тело было подвержено воздействию каких-то волн не установленной физической природы. Вы не поверите, но Митяй, можно сказать, почувствовал, что на него уже скоро обрушится настоящая вселенская слава. Он, словно всю жизнь к ней готовился. Как родился, так и пошел с самого рождения готовиться в космос лететь.
Еще в младенчестве, когда он сосал мамкину сиську, мамаша ему каждый день самогон в молоко подливала. Ну, это для того, чтобы он научился впадать в анабиоз, и дрыхнуть до самого «Урала». Не хотела мамаша, чтобы он мешал ей в личной жизни. Бывало, она винца хряпнет, и давай Митяя в люльке качать, крутить и вертеть, как Гагарина в центрифуге, да так ловко она его крутила, что Митяй порой, спящим в окно вылетал. Его аисты несколько раз ловили, и, назад домой возвращали. Тренирован был, как настоящий кастронавт – мать его. С детства Митяй имел страсть к покорению всяких космических пространств. Это баба в сорок пять, ягодка опять. А Митяй в свои сорок, даже ни с кем никогда не целовался. Блюл он свою непорочность и целомудрие ради будущей славы. Ростом Митяй был от горшка, два вершка, но амбиций в нем было, как у настоящего покорителя вселенной. Всё на Луну хотел лететь. Как выпьет самогонки, так сразу давай петь:
– И на пыльных тропинках далеких планет, оставлю свои я следы…
До сих пор в нашей деревне ни кто понять не может, как это Митяю такое счастье выпало – космос покорить.
Для своей устойчивости, на ботинки тридцать пятого размера, Митька, всегда надевал сапоги сорок пятого размера. С молодости он обожал быть солидным, устойчивым и выносливым ко всем испытаниям судьбы. Мужиков наших деревенских, своими свойствами удивлял. Пузырь жидкости для мытья окон выпивал и мог сутки стоять, словно вбитый штырь. Страшно любил он напиток из стекломоя – словно мать родную. Бывало, нальет его в стакан – мухи от этого запаха с потолка замертво падают, а ему хоть бы хны... Это уже потом, его кличка «Нитхинол» в позывной превратилась, когда он на орбиту попал.
– Пи – пи – пи... Алекс Юстасу, Митяй «Нитхинол» на связи – Центр прием. Все идет по плану, я падаю...
Митяй мог пить всё – всё, что горит. Выпьет и тут же в спячку впадает, словно медведь.
И вот однажды, нашли Митяя утром в понедельник в полном анабиозе. Нашли на обочине дороге. Аккурат, напротив деревенского кладбища он из сугроба торчал вверх ногами, словно лиса в момент охоты на мышьей.
Митьку неотложка в районную больницу забрала. Все в деревне подумали, что на этот раз Митяй крякнет, потому что сердце билось у него – один удар в минуту. Что было в больнице, он не говорит, потому – что ничего не помнил. То ли укол иглы, толи какие спиртовые флюиды, проникли ему в нос и привели в чувство. Митяй оттаял, и, открыв глаза, спросил:
– Не уж – то шпирт…
– Ну да шпирт, – ответил ему доктор, удивляясь его бессмертию.
– Я дохтор шпирт очень уважаю. Я от шпирта так засыпаю, что меня ни кто разбудить не может.
–Это же хорошо,- ответил ему доктор. –Значит не судьба тебе мучатся бессонницей.
– А чего хорошего? А вдруг со мной, что-то такое приключится, чего еще на свете не было?
Доктор тогда сказал: что если бы Митяй не был смертельно пьян, он бы точно замерз». В его крови столько было того спирта, что кровь превратилась в незамерзайку.
А когда Митяй оклемался, он тут же запел.
– Заправлены в планшеты бутылки и стаканы, и штурман уточняет последний раз маршрут. Давайте – ка ребята, мы выпьем перед стартом. У нас еще в запасе четырнадцать минут...
Когда медсестрам надоела его симфония, они налили Митяю сто грамм спирта, и он тут же вернулся обратно в нирвану. Выпил Митяй и тут же уснул литрогическим сном… Фу ты, аллергорическим сном. Опять не так. Короче – Митяй уснул – да и хрен с ним. Уснул же – не крякнул.
В ту ночь, как раз новый год был. Во всех палатах водку пьют и шампанское, салаты оливье кушают, а Митяй в анабиозе пребывает. Глаза, как у филина открыты. Лежит вроде в потолок смотрит, а он в таком состоянии в нирване прибывает. Больные, ради прикола ему между пальцев сигарету вставили и наблюдают, что Митяй в сонном состоянии делать будет. Так и лежал он с сигаретой до тех пор, пока в палату дежурная сестра не вошла.
– Больной, у нас в палате не курят...
А что Митяй скажет, он же в нирване. Митяй молчит. Она пульс потрогала – нет у Митяя никакого пульса! У него в тот миг сердце один удар в минуту делало. Короче подумала сестра, что Митяй крякнул.
Засуетились. Забегали доктора да сестры. А что бегать – он же еще не крякнул. Он же в нирване прибывает. А доктора то этого не знали, что у Митяя с детства такие свойства организма выработались. В морг решили определять, чтобы он больным нервы не портил. Позвали Сашку, медбрата: дурочка, пацифиста–затейника и местного наркомана.
Сашка стал каталку искать, ну чтобы труп в морг увести. Не нашел. На ней дежурный доктор пьяный спал. Сашка будить его не стал. Взял тачку для перевозки кислородных баллонов. А на той тачке лежачих мест нет. Не положено, и не предусмотрено. Только стоячий плацкарт!
Заруливает он на этой тачке в палату, да к койке. Стал на Митяя его сапоги сорок пятого размера надевать без ботинок. А сапоги – то спадают. У Митяя ножка маленькая, а сапоги кирзовые здоровые. Где мог этот пацифист – затейник знать, что Митяй вместо носков ботинки носит. Залил Сашка ноги Митяю гипсом, чтобы сапоги не падали. Обвязал вокруг цепью, как будто Митяй не Митяй, а кислородный баллон.
От гипса тело Митяя приняло абсолютную устойчивость. Он стал, как Ванька–встанька. Его кладут, а он встает. Его снова кладут, а он снова встает. Гравитация – мать её!
Так стоя и покатили в морг. А морг на улице – в самом конце больницы.
Выкатил медбрат Митяя на мороз, а тут его коллега из «клуба любителей канабиса». Такой же альтернативный медбрат – марихуанист. Головастик у него прозвище. В детстве, наверное, он гидроцефалом был. Голова – во, как этот скафандр.
– Санчело, ты куда, – спрашивает он Сашку.
– Жмура в морг везу.
– А давай мы с тобой в честь нового года косяк пыхнем…
– Давай пыхнем….
– Ну, пошли…
– А как «жмур»?
– Так он же жмур, что с ним будет? Пусть тут стоит. Зима на дворе, он не испортится...
Ну, и пошли себе в подсобку, канабисы курить.
А Митяй в гипсовой устойчивости стоит. Стоит с вытянутой рукой, словно памятник Ильичу перед райкомом и в своем любимом анабиозе прибывает.
Пока медбратья курили, Митяй тю – тю. Цепочка болталась, болталась да зацепилась за бампер скорой помощи. И поехал Митяй следом. Фонарики мимо него вжик – вжик – мелькают. Впереди неотложка с сиреной, а сзади на тележке Митяй болтается. Недолго болтался. Оторвался где – то на повороте. Покатился по улице, да в сугробе застрял. Гравитация сапоги с гипсом к земле тянет. Так и замер Митяй прямо на краю дороги. Стоит с поднятой рукой – автостопером прикидывается, а сам в нирване прибывает. А тут мимо пьяная Снегурочка идет с корпоратива, и деда мороза за собой тащит. Увидела она Митяя, обрадовалась очень. Давай флиртовать с ним. Видит, что Митяй замерз. Сняла она с «деда Мороза» шубу и шапку красную с бородой, да на Митяя надела. Мешок с подарками на руку повесила для прикола.
Стоит теперь Митяй в образе «деда Мороза». А тут вместо такси, как раз фура едет дальнобойная. Смотрит водила, а на обочине «дед мороз» с поднятой рукой голосует. Решил он попутчика взять. На улице ведь зима, новый год. Остановился. Ждет, когда Митяй в машину залезет. А Митяй спит себе, и в ус не дует. Вышел дальнобой, видит, что «дед мороз» к тачке привязан. Он его отвязал, да в кабину погрузил греться. Решил жену дедом морозом порадовать. А Митяй спит. У него опять вместо крови алкоголь течет?
Дальнобой музыку включил, едет, с Митяем на интимные темы разговаривает, а Митяй молчит – вроде, как слушает. Ему темы про девушек не интересны, он еще в молодости утратил страсть к женскому полу. На кочках головой махает, будто соглашается. Долго ли, коротко ли ехал, пока такое состояние Митяя водилу беспокоить не стало. Тот остановился, да к нему. А Митяй не дышит, и пульса у него нет. Вернее пульс есть, но один или два удара в минуту. Испугался дальнобой криминального финала, вытащил деда мороза на улицу. Поставил на трассе, как раз на автобусной остановке. На руку красный мешок с «подарками» повесил. Сам по газам и вжик и дальше покатил. Стоит «Дед мороз» мешок держит. А тут на «Мерседесе» какие – то мажоры едут. Смотрят – «Дед мороз» стоит, а в руке мешок с «подарками». Решили в честь нового года над бедолагой приколоться. «Мерседес» задом сдает и останавливается, как раз напротив. Только они из машины вылезли, а тут, как раз дежурный наряд ГИБДД.
– Здрасте товарищи! Я инспектор ГИБДД лейтенант Иванов, – говорит лейтенант Иванов. – Хотелось бы знать причину вашей остановки на остановке общественного транспорта? Вы нарушили пункт 12.4 Правил дорожного движения. Будьте добры ваши документики. Будем оформлять протокольчик, и в честь нового года будем штрафовать вас на тысячу рублей каждого.
Сержант из машины с автоматом вышел. Стал к этому «Деду морозу» приглядываться. Тот стоит не шевелится – дрыхнет. Раз в минуту сердце кровь качнет и на минуту замирает. Обошел сержант Митяя. В мешок заглянул, достал пирожок. Откусил и дальше осматривает. А Митяю пофигу морские знаки, он как вкопанный стоит. Заглянул сержант в сапоги, а у «жмура» ноги гипсом залиты. Чуть он этим пирожком не подавился. Затвор автомата передернул, да как заорет, что есть мочи:
– Лежать – работает ОМОН. Перестреляю всех – бляха муха.
Мажоры попадали мордами в снег, лейтенант ДПСник тоже рядом упал за компанию. Один Митяй стоит не шелохнется. Спит. Нирвана и гравитация баланс держат.
– Ты что придурок, чокнулся? – спрашивает лейтенант.
– Товарищ лейтенант – Дед мороз – жмур. У него ноги бетоном залиты. Видно это братки это из сицилийской мафии, собрались труп в Гудзоне топить.
– Ты что – придурок, где ты Гудзон видишь? – заорал лейтенант.
– Так в Америке Гудзон – где же ему еще быть?
– А мы где?
– А мы в России…
– Идиот, – сказал лейтенант. Он встал, отряхнулся от снега, и свои глаза «Деду морозу» «засунул в сапоги», и увидел там застывший гипс.
Тут до мажоров дошло. Поняли они, что менты на них теперь зажмуренного «Деда мороза» будут вешать. Как зарыдали, и давай по карманам деньги собирать. Надо же вину перед сотрудниками как-то загладить.
– Ну что, господа – товарищи бандиты, будем наряд вызывать али как?
– Ты что начальник в натуре. Какой жмур. Мы ведь только подъехали. Хотели дорогу спросить. Давай лучше будем аликак делать…
А сержант осмотрел Митяя с ухмылкой, да и говорит старшему лейтенанту…
– Трупных пятен товарищ старший лейтенант на лице покойного – не наблюдаю. Вроде, он труп. А вроде бы и не труп вовсе, не очень – то он и похож. Смотрите сами, снег на его роже тает, значит еще теплый. А раз теплый, то точно не труп. Спит, наверное…
– Ага, в зимнюю спячку «Дед мороз» впал. Тогда если он спит, почему у него глаза открыты?
– Значит так нужно, – ответил сержант, – он, наверное, вдаль смотрящий!
Короче развели менты мажоров на бабки, и приказали Митяя увезти в соседнюю область, чтобы не портить показатели и там его в людном месте слить. Тем деваться некуда, посадили «Деда мороза» в «Мерседес» повезли его в соседнюю область. А менты едут сзади, да наблюдают, чтобы мажоры не выкинули Митяя в кювет. Так и доехали до ближайшего вокзала. А тут как раз поезд на Мурманск идет. Билет Митяю купили – в купе. Тащат «Деда мороза» под руки в вагон. А там проводница с фонариком.
– Эй! Тормозим! Куда это вы орлы, путь держите, – сказала проводница.
– Что мать не видишь, «Деда мороза» в Лапландию везем. Домой он родимый хочет.
– А почему он не на оленях?
– Так мы и есть олени! Он нас на случай пьянки всегда в людей превращает. Компании любит страсть как. Он сегодня малость перебрал. Стареет старик...
– А у вас олени, проездные документы имеются?
– И документы! И подарки! И шутки с прибаутками. Все у нас есть...
– Ну, тогда, пятое купе занимайте, оно свободно. И чтобы мне до Мурманска никаких шатаний по вагону в поисках ягеля.
Затащили мажоры Митяя в купе, да закинули на полку, чтобы под ногами он не болтался. А в купе еще один мужик ехал. Тот как раз спал и не видел, что ему подселили «Деда мороза». Поезд тронулся. Тут мажоры решили одну остановку проехать, чтобы убедиться, что «труп» Митяя едет в нужном направлении. Увидели, что менты им с перрона ручкой машут и улыбаются, так вздохнули с облегчением. Так и поехал Митяй на верхней полке в далекий Мурманск. А эти придурки, подались в вагон ресторан коньячку испить.
Тем часом мужик на нижней полке проснулся. В туалет захотел. Сам он тоже с бодуна был. Курить хочет, как медведь бороться. Смотрит на полке «Дед мороз» типа дрыхнет. Этот давай у него спички просить, ну чтобы прикурить. А Митяй молчит. Так мужик разошелся, что уронил «Деда мороза» на пол. Нагнулся поднимать, а Митяй не дышит. Потрогал пульс – нет пульса. Испугался мужик, открыл окно, да Митяя и выкинул. Хорошо уже к станции подъезжали. Митяй по закону физики на ноги упал, гравитация опять сработала.
А тут из ресторана бандюки в купе вернулись. Смотрят, а «Деда мороза» нет – только мешок с пирожками на полу валяется.
– Слышь, ты мужик, а где этот «красный холодильник».
– Какой холодильник
– Ну, этот – дед в красном балахоне.
– А дед мороз что ли, так он это – курить пошел…
– Как курить?
– Как – как на своих двоих. Взял у меня спички, и в тамбур подался, – говорит им мужик, а сам от страха весь трясется.
А Митяй стоит посреди путей, как ни в чем небывало. Дрыхнет стоя, обняв стрелку – прибывает в нирване. Гипс в сапогах устойчивость придает.
Тут на соседний путь воинский эшелон подают. Караул вдоль эшелона, охраняет ракету, которую на космодром везут. А тут обходчик идет. Стучит молотком по колесам, пары проверяет. Увидел «деда мороза». Подходит, а Митяй не дышит. Испугался, что «холодильник» крякнул, взял его да на платформу закинул и прикрыл брезентом, под которым ракета лежала. Так и поехал Митяй в Плесецк на космодром. Едет колеса стучат, Митяй в коме прибывает. Подали ракету на стартовый стол, а тут на платформе Митяй полужмурок. Начальник караула за сердце хватается. Как наяву увидел, что погоны с него слетают, как кленовые листья по осени. Докладывать никому не стал. Открутил крышку головной части да Митяя вместо муляжа ядерного блока туда запихнул. А иначе, как на режимном объекте от «жмурика» избавиться. Так Митяй и полетел из Плесецка да на Камчатку. Тут головная часть от ступени отделилась. Митяй пары спирта вновь учуял. Сердце у него встрепенулось, глаза открылись, а тут и парашют открылся. Опустилась боеголовка на полигон, крышка отвалилась, и, Митяй оттуда вывалился. Там на полигоне военные и нашли Митяя живым и здоровым, когда проверяли куда инертная боеголовка приземлилась. А он в воронке от ракеты распалил костер, и сидит возле него, из сапог гипс вытряхивает.
– Ты кто – спросил проверяющий генерал, глядя сверху на Митяя.
Митяй поперхнулся, вспоминая, как называют людей летающих в космос. Тут ему на ум то космонавт пришел, то астронавт. Он напряг мозг и выдал заикаясь:
– Ты что лесник, не видишь – к-к-кастранавт я, вот кто…
Так и стал Митька Нитхинол к-астранавтом. А после этого полета генерал ему шлем подарил, чтобы Митяй никому не рассказал, как он из Плесецка на Камчатку попал. Мне эту историю рассказал сам Митяй, а я уже вам. Хотите, верьте, а хотите – нет, это дело ваше. Только после полета в космос Митяй вообще пить перестал и увлекся ЗОЖем. Говорит, что цель в жизни появилась – с инопланетянами на орбите хочет нитхинола хлебнуть.
– На пыльных тропинках далекой Куры остались Митяя следы…