1 часть на моем канале - https://dzen.ru/secretsoflove
Приятного прочтения!
Глава 12. Вкус Прованса и первый поцелуй
Ехать с Жюльеном в его стареньком фургончике, сидя рядом на пассажирском сиденье, было непривычно и немного волнительно. Машина пахла деревом, краской и чем-то неуловимо мужским. Жюльен вел машину легко, одной рукой переключая передачи, другой жестикулируя во время разговора. Он включил радио, и салон наполнился зажигательной французской музыкой.
Далее диалог на английском и французском:
«Нравится?» — спросил он, заметив, что Елена улыбается. — «Это Zaz. Настоящий голос современной Франции. Немного бунтарский, немного романтичный. Как сам Прованс.»
«Очень нравится,» — ответила Елена. — «Я раньше не слышала.»
«Тогда вам предстоит еще много открытий,» — подмигнул он. — «И не только в музыке.»
Ресторанчик, который выбрал Жюльен, находился в соседней деревушке, приютившейся на склоне холма. Он назывался "Le Sanglier Qui Fume" (Дымящийся Кабан) и выглядел именно так, как представляла себе Елена аутентичный провансальский ресторан: каменные стены, деревянные балки, терраса, увитая виноградом, и потрясающий вид на долину.
Их столик стоял на террасе. Закат окрашивал небо в немыслимые цвета, а воздух был наполнен ароматами жареного мяса, трав и вина. Жюльен заказал им аперитив – местный пастис, анисовый напиток, который Елена попробовала впервые.
Какой резкий вкус! Но… интересный. Согревающий. Как и сам Жюльен.
Ужин был восхитительным. Они ели тушеного кролика с травами, пили легкое розовое вино и разговаривали обо всем на свете. Жюльен рассказал ей о своем детстве в Лионе, о том, как влюбился в старые камни, работая подмастерьем у реставратора, о своей бывшей жене, которая не разделяла его страсти к пыльным руинам и уехала в Париж в поисках блеска.
«Она говорила, что я люблю камни больше, чем ее,» — сказал он с легкой грустью. — «Может быть, она была права. Но я не могу без этого. Возвращать жизнь старому дому – это как… как прикасаться к истории.»
Елена рассказала ему о своей работе, о чувстве выгорания, о том, как неожиданное наследство перевернуло ее жизнь.
«Иногда мне кажется, что я сплю, что все это – сон,» — призналась она. — «Что я сейчас проснусь в своем сером петербургском офисе.»
«Тогда не просыпайтесь,» — мягко сказал Жюльен, накрыв ее руку своей. — «Или сделайте этот сон своей реальностью. У вас все для этого есть, Елена. Смелость, решимость… и прекрасный дом.»
Его прикосновение обожгло ее. Она не отняла руку. Они смотрели друг на друга, и в его глазах она видела не просто дружеский интерес, а нечто большее – нежность, восхищение, желание.
Обратно ехали молча. Музыка по радио создавала интимную атмосферу. Когда они подъехали к дому, ночь уже полностью вступила в свои права. Небо было усыпано звездами, а лавандовое поле казалось таинственным и манящим в лунном свете.
Жюльен заглушил мотор и повернулся к ней.
«Спасибо за вечер, Елена,» — тихо сказал он. — «Это было… 'parfait' (идеально).»
«Спасибо тебе, Жюльен,» — ответила она, чувствуя, как пересыхает в горле.
Он наклонился к ней. Елена не отстранилась. Его губы коснулись ее губ – сначала робко, потом более настойчиво. Это был поцелуй, полный нежности и разгорающейся страсти. Елена ответила ему, чувствуя, как внутри нее рушатся последние барьеры. Забыв о Сергее, о Петербурге, о своих сомнениях, она отдалась этому моменту, этому новому, пьянящему чувству.
Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.
«Я… мне пора,» — прошептала Елена, хотя ей совсем не хотелось уходить.
«Я понимаю,» — кивнул Жюльен. В его глазах читалось разочарование, но он не настаивал. — «'Bonne nuit, Elena' (Спокойной ночи, Елена).»
Она выскользнула из машины и быстро пошла к дому, не оборачиваясь. Войдя внутрь, она прислонилась спиной к двери, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Щеки горели, а на губах еще оставался вкус его поцелуя.
Что я наделала? Я поцеловала другого мужчину. И мне это понравилось. Господи, как все сложно…) *
Она прошла в гостиную. Лунный свет падал на стол, где лежала металлическая коробка с письмами и кольцом Изабеллы. Елена взяла кольцо в руки. Темный камень холодил палец. Она подумала об Изабелле, о ее любви, о ее потере. Имеет ли она, Елена, право на новое чувство, на новую жизнь, если ее прошлая жизнь еще не закончена?
Она подошла к окну и посмотрела в сторону виноградника Антуана. Там, в темноте, горел одинокий огонек в окне его дома. Видел ли он, как она вернулась поздно вечером? Или это просто ее разыгравшееся воображение?
Ночь обещала быть бессонной.
Глава 13. Утреннее послевкусие и холодный взгляд
Утро после свидания было наполнено для Елены смесью сладкого послевкусия и горького чувства вины. Воспоминания о нежном прикосновении губ Жюльена, о его теплом взгляде вызывали улыбку и приятную дрожь. Но тут же всплывал образ Сергея, их двадцатилетний брак, дети… Она изменила мужу? Технически – нет, это был всего лишь поцелуй. Но эмоционально? Она чувствовала, что перешла какую-то черту.
Зачем я согласилась на этот ужин? Зачем позволила ему поцеловать меня? Это было неправильно. Я должна быть честной – и с собой, и с ним, и с Сергеем. Но как? Сказать Жюльену, что мы не можем продолжать? Или позвонить Сергею и все рассказать? Оба варианта кажутся невозможными.
Когда приехал Жюльен, Елена старалась вести себя как обычно, но чувствовала себя неловко. Он тоже, казалось, был немного сдержаннее, чем всегда. Исчезла та бесшабашная легкость, которая была между ними раньше. Вместо этого появилось какое-то новое, ощутимое напряжение.
Далее диалог на английском и французском:
«Доброе утро, Елена,» — сказал он, избегая ее взгляда. — «Готовы к новым подвигам? Сегодня займемся окнами в гостиной – 'les fenêtres du salon'.»
«Доброе утро, Жюльен. Готова,» — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Работа пошла своим чередом. Шум инструментов заполнил дом, и это немного разрядило обстановку. Они обменивались деловыми фразами, Жюльен давал указания рабочим. Прежние шутки и уроки французского отошли на второй план. Но иногда их взгляды встречались, и тогда в глазах Жюльена она видела тот же огонек, что и вчера вечером, а ее щеки начинали гореть.
Он тоже чувствует эту неловкость. Наверное, думает, что я жалею о поцелуе. А я… я не знаю, жалею ли. Я просто запуталась.
В обеденный перерыв Елена уединилась на кухне, пытаясь с помощью онлайн-переводчика разобраться в письмах мужа Изабеллы. Это было сложно. Почерк был неразборчивым, язык – витиеватым, а автоматический перевод часто выдавал бессмыслицу. Но отдельные фразы пробивались к ней, полные любви и нежности: «Моя дорогая Иза», «жду не дождусь нашей встречи», «береги себя и детей», «твой навеки…»
Вдруг раздался стук в дверь. Елена вздрогнула. Это был не Жюльен, он бы не стал стучать. Она открыла дверь. На пороге стоял Антуан.
(«Bonjour,» — сказал он сухо. — «Добрый день.»)
Далее диалог на английском:
«Добрый день, Антуан,» — удивилась Елена. — «Что-то случилось?»
«Я ищу свою собаку,» — пояснил он, не глядя ей в глаза. — «Она иногда убегает. Вы не видели здесь рыжего сеттера?»
«Нет, не видела,» — ответила Елена. — «Но если увижу, дам вам знать.»
«Спасибо,» — он окинул взглядом дом, задержавшись на окнах гостиной, где работали люди Жюльена. — «Ремонт продвигается, я смотрю. Надеюсь, ваш… реставратор… знает, что делает со старой кладкой.»
В его тоне снова послышалась едва уловимая ирония. Или ей просто показалось?
Он опять намекает на некомпетентность Жюльена? Почему он так настроен против него?
«Жюльен – отличный специалист,» — холодно ответила Елена. — «Я ему доверяю.»
«Доверие – хорошая вещь,» — задумчиво произнес Антуан, наконец посмотрев ей в глаза. Его взгляд был холодным и пронзительным. — «Особенно здесь, вдали от дома. Никогда не знаешь, кто твой друг, а кто просто пользуется ситуацией.»
Он развернулся и пошел прочь, не дожидаясь ответа. Елена смотрела ему вслед, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что он хотел сказать? Он знает о вчерашнем вечере? Или это просто общие слова, предостережение чужестранке?
Его визит окончательно испортил ей настроение. Тревога и сомнения снова нахлынули. Она чувствовала себя уязвимой и одинокой. Прованс, который еще вчера казался ей раем, сегодня показывал свои шипы.
Она вернулась на кухню и посмотрела на письма Изабеллы. История этой женщины, ее любовь, ее потеря казались ей теперь еще ближе. Она решила, что должна узнать правду до конца. Но просить Жюльена о помощи с переводом после вчерашнего казалось неуместным. Антуан? После его сегодняшнего визита – тем более.
Нужно справиться самой. Или найти кого-то другого. Может быть, в городке есть учитель французского?
Вечером, когда Жюльен уезжал, между ними снова возникла неловкая пауза.
«Елена…» — начал он. — «Насчет вчерашнего…»
«Жюльен, давай пока не будем об этом,» — перебила она мягко, но твердо. — «Мне нужно время подумать. Слишком много всего происходит.»
Он кивнул, в его глазах промелькнуло разочарование.
«Я понимаю. Как скажешь. 'À demain' (До завтра).»
Проводив его, Елена почувствовала смесь облегчения и сожаления. Она поставила стену между ними. Правильно ли она поступила? Она не знала. Но знала, что сейчас ей нужно сосредоточиться на доме, на себе и на разгадке тайн прошлого.
Глава 14. Учительница французского и новости из Петербурга
Дни шли своей чередой, наполненные шумом ремонта и неловким молчанием между Еленой и Жюльеном. Он был по-прежнему профессионален и обаятелен, но избегал личных тем и случайных прикосновений. Елена чувствовала себя виноватой за то, что создала эту дистанцию, но понимала, что пока не готова к другому. Она сосредоточилась на доме и на своей главной задаче – выучить язык.
Решив последовать своей мысли, она отправилась в городок на поиски учителя французского. В маленькой табачной лавке, где продавались газеты и журналы, она увидела скромное объявление, написанное от руки: «Уроки французского для иностранцев. Мадам Фишер. Недорого». Был указан номер телефона.
Мадам Фишер… Немецкая фамилия? Интересно. Попробую позвонить. Хуже точно не будет.
Вернувшись домой, она с волнением набрала номер. Трубку сняла женщина с приятным, мелодичным голосом. Елена, собрав все свои познания в английском и французском, объяснила, что ищет репетитора.
Далее диалог на смеси английского и французского:
«Да, конечно,» — ответила мадам Фишер на удивление хорошем английском. — «Я преподаю французский. Меня зовут Симона Фишер. Мы можем встретиться и обсудить детали. Когда вам удобно?»
Они договорились встретиться на следующий день в небольшом кафе на центральной площади.
Мадам Фишер оказалась элегантной пожилой дамой с живыми голубыми глазами и доброй улыбкой. Она была немкой, вышедшей замуж за француза много лет назад и оставшейся в Провансе после его смерти. Она прекрасно говорила на нескольких языках и имела большой опыт преподавания.
«Итак, Елена,» — сказала Симона, выслушав ее историю. — «Вы хотите не просто выучить базовые фразы, но и понимать людей, читать… Возможно, даже старые письма?» Она хитро улыбнулась, словно что-то зная.
«Да, именно так,» — подтвердила Елена, чувствуя необъяснимое доверие к этой женщине. — «У меня есть письма моей тети и ее мужа, но я почти ничего не могу понять.»
«О, это очень интересно!» — воодушевилась Симона. — «Язык – это ключ к пониманию не только слов, но и души человека, его истории. Я с удовольствием помогу вам. Мы можем начать с азов, но параллельно будем разбирать и письма, если хотите. Это будет отличной практикой.»
Елена была в восторге. Она нашла не просто репетитора, а человека, который, казалось, понимал ее с полуслова. Они договорились о занятиях два раза в неделю у Елены дома.
Ремонт тем временем переместился во двор и сад. Жюльен и его команда начали расчищать заросшие дорожки, ремонтировать старую каменную ограду и приводить в порядок сарай. Работа на свежем воздухе немного разрядила напряженную атмосферу между Еленой и Жюльеном.
Далее диалог на английском и французском:
«Смотри, Елена,» — сказал Жюльен, показывая ей старый садовый инструмент, который они нашли в сарае. — «Это 'une bêche' (лопата). А это 'un râteau' (грабли). Скоро ты сможешь сама ухаживать за своим 'jardin' (сад).»
«Боюсь, до этого еще далеко,» — улыбнулась Елена. — «Но слова я запомню.»
Вечером, когда она поливала цветы на террасе, раздался телефонный звонок. Это был риелтор из Петербурга.
«Елена Сергеевна, добрый вечер! Есть отличные новости! На вашу квартиру нашелся покупатель. Предлагает хорошую цену, готов быстро выйти на сделку. Нужны ваши документы и доверенность на продажу.»
Сердце Елены екнуло. Вот оно. Момент принятия окончательного решения настал. Назад дороги не будет.
«Хорошо,» — сказала она твердо. — «Я подготовлю доверенность и вышлю вам документы.»
Положив трубку, она почувствовала смесь облегчения и паники. Она сделала это. Она продает свою петербургскую жизнь. Теперь она полностью зависела от Прованса, от этого дома, от успеха ремонта.
Она вышла во двор. Солнце уже садилось за холмы, окрашивая небо в нежные тона. Аромат лаванды был особенно сильным. Она посмотрела на дом, на котором уже виднелись следы обновления, на сад, который медленно просыпался к жизни. И вдруг почувствовала не страх, а уверенность.
Я справлюсь. Я на правильном пути. Это мой дом. Моя жизнь.
В этот момент она увидела Антуана. Он шел по дороге от своего виноградника, ведя на поводке красивого рыжего сеттера – того самого, которого он якобы искал несколько дней назад.
(Он тогда не искал собаку. Он просто хотел… что? Посмотреть на меня? Предупредить? Зачем он тогда солгал?)
Их взгляды встретились. Антуан на мгновение задержался, потом кивнул ей – на этот раз без прежней холодности, скорее, задумчиво – и пошел дальше. Собака радостно вильнула хвостом, глядя на Елену.
Что-то неуловимо изменилось. Возможно, Прованс действительно начал раскрывать ей свои тайны, не только те, что хранились в старых письмах, но и те, что скрывались в сердцах его обитателей.
Глава 15. Первые строки прошлого и неожиданная помощь
Первый урок с Симоной Фишер превзошел все ожидания Елены. Они сидели за старым деревянным столом в гостиной, которая благодаря усилиям Жюльена и его команды уже не выглядела такой заброшенной. Симона оказалась не только опытным педагогом, но и тонким психологом. Она не просто объясняла грамматику и лексику, но и рассказывала о культуре Прованса, о местных обычаях, помогая Елене лучше понять мир, в который она попала.
«Французский язык – он как музыка, Елена,» — говорила Симона, отстукивая ритм карандашом. — «Нужно почувствовать его мелодию, его ритм. Не бойтесь говорить, даже если делаете ошибки. Французы любят, когда иностранцы пытаются говорить на их языке, они это ценят.»
После разбора основ грамматики они перешли к письмам мужа Изабеллы. Елена с трепетом протянула Симоне одно из пожелтевших посланий.
«Давайте попробуем,» — глаза Симоны загорелись любопытством. — «Почерк сложный, но мы справимся.»
Они медленно, слово за словом, начали разбирать текст. Симона объясняла значения устаревших оборотов, помогала уловить интонацию. Это было похоже на расшифровку древнего манускрипта. И вот первые строки ожили, полные нежности и тоски:
(«Моя несравненная Иза, свет моих очей… Пишу тебе из окопа, под грохот канонады, но мысли мои далеко – там, где солнце ласкает лавандовые холмы, где смеются наши дети, где ждешь меня ты. Каждую ночь ты приходишь ко мне во сне, и я чувствую аромат твоих волос, смешанный с запахом лаванды… Храни это кольцо, моя любовь, оно оберегало меня, пусть теперь оберегает тебя…»)
Елена слушала, затаив дыхание. Перед ней вставала живая картина любви, разлученной войной. История Изабеллы переставала быть просто набором фактов, она обретала плоть и кровь.
Какое сильное чувство… И какая боль. Хранить кольцо как оберег… Теперь я понимаю, почему она не расставалась с ним.
«Очень трогательно,» — тихо сказала Симона, отложив письмо. — «У вашей тети была непростая судьба. Но, кажется, и большая любовь.»
После урока Елена чувствовала себя опустошенной и одновременно наполненной. Тайна прошлого начинала приоткрываться, и это волновало.
Ремонтные работы тем временем шли своим чередом. Жюльен, заметив, что Елена всерьез взялась за французский и получила новости о продаже квартиры, казалось, немного воспрял духом.
Далее диалог на английском и французском:
«Значит, вы решили остаться, Елена?» — спросил он однажды, когда они вместе осматривали отремонтированную стену. — «Продаете квартиру, учите язык… Это серьезные шаги. 'Je suis impressionné' (Я впечатлен).»
«Я хочу попробовать, Жюльен,» — ответила она. — «Мне нравится здесь. Несмотря на все трудности.»
«Трудности будут всегда,» — он улыбнулся своей теплой улыбкой. — «Но здесь, в Провансе, они переносятся легче. Особенно если рядом есть… 'un ami' (друг).» Он позволил себе легкое прикосновение к ее руке.
Елена мягко отстранилась.
«Да, друзья здесь очень важны,» — сказала она ровным тоном, давая понять, что пока не готова переходить границы.
Жюльен понял намек и больше не настаивал, но в его глазах читалось, что он не теряет надежды.
Однажды Елена решила заняться садом. Вооружившись перчатками и секатором, она пыталась привести в порядок запущенные кусты роз у террасы. Вдруг из-под куста метнулась тонкая темная змейка и быстро скрылась в траве. Елена вскрикнула и отскочила, сердце бешено заколотилось.
Змея! Настоящая! Я чуть на нее не наступила! Господи, как страшно!) *
В этот момент она увидела Антуана, который работал у самой границы своего виноградника. Он, видимо, услышал ее вскрик и теперь смотрел в ее сторону.
«Что случилось?» — крикнул он по-английски.
«Змея! Я видела змею!» — ответила Елена, все еще не придя в себя.
Антуан быстро перелез через невысокую каменную ограду, разделявшую их участки, и подошел к ней.
«Где? Какая?» — спросил он деловито, осматривая землю.
«Там, под кустом… Маленькая, темная,» — показала Елена дрожащей рукой.
«А, скорее всего, 'couleuvre' (уж),» — успокоил ее Антуан. — «Они не ядовиты. Бояться не стоит, но приятного мало, понимаю. Просто будьте внимательнее, когда работаете в саду, особенно у камней.»
Он говорил спокойно и буднично, и его уверенность передалась Елене. Страх отступил.
«Спасибо,» — сказала она. — «Я не знала, что они здесь водятся.»
«Прованс полон жизни,» — он обвел взглядом ее сад, потом лавандовое поле. — «И не всегда дружелюбной. Кстати, о лаванде… Вижу, вы ее еще не обрезали. Сейчас самое время, если хотите хороший урожай в следующем году.»
«Обрезать? Я не умею,» — призналась Елена.
«Это несложно,» — Антуан подошел к ближайшему кусту лаванды. — «Нужен секатор. Обрезать нужно примерно на две трети, оставляя немного зелени. Вот так.» Он взял у нее секатор и сделал несколько точных срезов. — «Это стимулирует рост новых побегов.»
Он объяснял просто и понятно, без тени прежней холодности. Елена слушала внимательно, благодарная за неожиданный урок.
Спасибо ему. Все-таки он неплохой сосед. Просто… закрытый. Может, его тоже что-то гложет?) *
«Спасибо, Антуан,» — повторила она. — «За помощь… и за совет.»
«Пожалуйста,» — он вернул ей секатор. — «Если будут вопросы по саду или лаванде – спрашивайте. Я здесь вырос, кое-что знаю.» Он кивнул и так же быстро вернулся на свой участок.
Елена осталась одна, чувствуя себя немного озадаченной. Лед между ними, кажется, тронулся. Но почему? И что будет дальше?
Вечером она получила письмо от Маши. Дочь писала, что они с Андреем очень хотят приехать к ней в гости, как только у них будут каникулы. Елена читала письмо, и слезы навернулись ей на глаза. Она скучала по детям. Но сейчас она была рада, что они приедут сюда, в ее новый дом, в ее новую жизнь.
Они приедут! Увидят мой дом, мое лавандовое поле! Познакомятся с Провансом! Я должна успеть привести все в порядок к их приезду.) – эта мысль придала ей новых сил.
Глава 16. Нити прошлого и хрупкое настоящее
Уроки с Симоной стали для Елены отдушиной и окном в прошлое. С каждым занятием французский давался ей легче, а письма мужа Изабеллы, Пьера, раскрывали все новые грани их истории.
(«…помнишь, как мы прятали наши первые любовные письма в дупле старого дуба у реки, Иза? Иногда мне кажется, что и сейчас есть тайны, которые лучше укрыть от посторонних глаз. Береги то, что я оставил в нашем тайнике, особенно кольцо. Оно принадлежало моей матери, и говорят, оно хранит силу нашего рода. Пусть оно будет твоим оберегом, пока меня нет…») – читала Симона очередное письмо.
Елена слушала, затаив дыхание. Значит, кольцо – фамильная драгоценность. И Пьер просил его беречь. Был ли еще какой-то тайник, кроме того, что они нашли в камине? И что за тайны он хотел укрыть?
У них были секреты… Не только от врагов на войне, но, возможно, и от кого-то здесь? Это становится все загадочнее.
«Ваша тетя и ее муж жили в непростое время, Елена,» — мягко сказала Симона, заметив ее задумчивость. — «Война, оккупация… Возможно, были вещи, о которых они не могли говорить открыто.»
Эти уроки не только учили ее языку, но и заставляли глубже задуматься о жизни, о любви, о потерях, о хрупкости человеческого счастья.
Вдохновленная советами Антуана и желанием поскорее привести все в порядок к приезду детей, Елена решила всерьез заняться лавандовым полем. Вооружившись секатором и перчатками, она вышла на поле. Работа оказалась монотонной, но удивительно успокаивающей. Ритмичные движения секатора, сухой треск срезаемых веток, густой аромат лаванды, смешивающийся с запахом нагретой земли – все это погружало ее в какое-то медитативное состояние. Она чувствовала себя частью этого места, частью его вечного цикла.
Я делаю что-то своими руками. Ухаживаю за землей. Это так… правильно. Совсем не похоже на перекладывание бумаг в офисе. Здесь я чувствую себя настоящей.
Она так увлеклась, что не сразу заметила Антуана, стоявшего у ограды. На этот раз он не просто проходил мимо. Он наблюдал за ней.
Далее диалог на английском:
«У вас неплохо получается,» — сказал он. В его голосе не было ни иронии, ни холода.
«Спасибо,» — Елена выпрямилась, чувствуя легкую усталость в спине. — «Я стараюсь следовать вашему совету.»
«Главное – не срезать слишком низко, чтобы не повредить старую древесину,» — добавил он. — «И лучше это делать в сухую погоду.» Он помолчал, потом спросил: — «Как продвигается ремонт?»
«Идет потихоньку,» — ответила Елена. — «Крышу почти закончили, окна вставили. Теперь внутренняя отделка.»
«Жюльен Мартель… он хороший мастер,» — неожиданно сказал Антуан. — «Знает толк в старых камнях. Но иногда… слишком увлекается.» Он снова помолчал, подбирая слова. — «Просто будьте внимательны со счетами. Иногда энтузиазм стоит дорого.»
Его слова снова насторожили Елену. Опять предостережение. Но на этот раз оно прозвучало иначе – не как укол, а как дружеский совет.
Он все-таки беспокоится обо мне? Или просто не доверяет Жюльену по каким-то своим причинам?) *
«Спасибо, Антуан, я буду внимательна,» — ответила она.
Он кивнул и уже собирался уходить, но Елена решилась спросить:
«Антуан, простите за вопрос… Вы давно здесь живете? Вы хорошо знали мою тетю?»
Он повернулся к ней. Его лицо стало серьезным, а в глазах появилась тень грусти.
«Я родился здесь,» — ответил он. — «Изабеллу я помню с детства. Она была… особенной. Не похожей на других. Талантливой. И очень одинокой после… после всего.» Он явно не хотел продолжать. — «Ладно, мне пора. Виноград сам себя не польет.»
Он ушел, оставив Елену с еще большим количеством вопросов. Что значит «после всего»? И почему он так неохотно говорит об Изабелле?
Тем временем процесс продажи квартиры в Петербурге двигался вперед. Риелтор сообщил, что покупатель внес задаток, но возникла небольшая заминка с документами – требовалась какая-то справка, которую мог получить только Сергей, как совладелец, или же нужна была нотариально заверенная доверенность от него, которую он не спешил оформлять.
Опять Сергей… Он что, специально тянет? Хочет мне помешать? Или это просто бюрократия?) – с раздражением подумала Елена.
Она позвонила мужу. Разговор был коротким и напряженным. Сергей обещал «заняться этим вопросом», но его тон не внушал оптимизма.
Вечером, сидя на террасе и глядя на подстриженные ею кусты лаванды, Елена чувствовала себя как на качелях. С одной стороны – радость от первых успехов, от оживающего дома, от приоткрывающихся тайн прошлого, от зарождающейся связи с этим местом. С другой – тревога из-за финансовых вопросов, сложности в отношениях с мужчинами, которые ее окружали, и неразрывные, хоть и натянутые, нити, связывающие ее с прошлой жизнью в России.
Прованс испытывает меня на прочность. Но я не сдамся. Я хочу пройти этот путь до конца.
Глава 17. Бюрократические препоны и тени прошлого
Дни текли, размеренные шумом стройки, уроками французского и медитативной работой на лавандовом поле. Но над всем этим висела тень неопределенности из-за задержки с продажей квартиры. Елена чувствовала, как нарастает раздражение. Она снова позвонила Сергею.
«Сергей, ну что там со справкой?» — спросила она, стараясь сдерживать нетерпение. — «Риелтор говорит, покупатель начинает нервничать. Мы можем его потерять.»
«Я помню, Елена,» — ответил он своим обычным ровным тоном, который выводил ее из себя. — «Занимаюсь. Знаешь, тут тоже дела, не только твоя французская идиллия.»
«Это не идиллия, Сергей! Это реальная жизнь! И мне нужны эти деньги, чтобы закончить ремонт,» — повысила она голос. — «Пожалуйста, поторопись. Сделай хотя бы доверенность, если тебе самому некогда.»
«Хорошо, хорошо, сделаю доверенность,» — неохотно согласился он. — «На следующей неделе.»
Елена повесила трубку, чувствуя бессильную злость. «На следующей неделе» могло означать и через месяц. Он явно тянул время. Зачем? Хотел показать свою власть? Или действительно был так равнодушен к ее проблемам?
Он просто не хочет, чтобы у меня что-то получилось. Не хочет, чтобы я была независимой. Привык все контролировать. Но я не позволю ему разрушить мои планы.
Она решила пока отвлечься от этих мыслей и погрузиться в прошлое с помощью Симоны и писем Пьера. На следующем уроке они разбирали письмо, датированное последними месяцами войны.
(«…воздух пахнет весной, Иза, и надеждой. Скоро все закончится, и я вернусь к тебе. Но будь осторожна. Здесь, в деревне, не все рады чужакам, особенно тем, кто владеет хорошей землей. Помнишь соседа, старого Дюбуа (деда Антуана?)? Он всегда косо смотрел на наше поле. И его сыновья… Не доверяй им слишком много. Они умеют улыбаться в лицо, а за спиной строить козни. Береги наш дом, нашу землю…»)
Сердце Елены замерло. Старый Дюбуа… Сосед… Неужели речь шла о семье Антуана? И Пьер им не доверял? Предупреждал Изабеллу? Какая-то старая вражда из-за земли?
Неужели Антуан… Нет, не может быть. Он кажется таким… порядочным. Хотя и замкнутым. Но его предостережения насчет Жюльена… Может, это не просто так? Может, он действительно что-то знает? Или это отголоски старой семейной неприязни?
«Сложные отношения были в деревне, видимо,» — заметила Симона, внимательно посмотрев на Елену. — «Земля в Провансе всегда была предметом споров. А ваша тетя, как иностранка, владеющая таким прекрасным участком, могла вызывать зависть.»
Этот отрывок письма посеял в душе Елены новые сомнения и тревогу. Кому верить? Замкнутому Антуану с его туманными намеками? Или обаятельному Жюльену, который так легко вошел в ее жизнь?
Ремонт тем временем значительно продвинулся. Гостиная была почти готова – стены оштукатурены, потолок побелен, камин отреставрирован. Жюльен явно гордился своей работой.
Далее диалог на английском и французском:
«Ну как, Елена? 'C'est mieux, non?' (Лучше, не правда ли?)» — спросил он, обводя взглядом преобразившуюся комнату.
«Это чудесно, Жюльен! Просто не узнать!» — искренне восхитилась Елена. — «Спасибо тебе и твоей команде.»
«Мы стараемся,» — он улыбнулся, но тут же посерьезнел, заметив ее озабоченное лицо. — «Все в порядке, Елена? Ты сегодня какая-то… 'distraite' (рассеянная).»
«Да так… Мелкие проблемы с документами в России,» — уклончиво ответила она, не желая делиться своими подозрениями и семейными неурядицами.
«Если что-то нужно – скажи,» — мягко предложил он. — «Может, я смогу помочь.»
«Спасибо, Жюльен, я справлюсь,» — она постаралась улыбнуться.
Она все больше ценила его работу и его легкий характер, но тень сомнения, посеянная Антуаном и письмами Пьера, мешала ей полностью ему доверять.
Мысль о скором приезде детей подстегивала Елену. Она выбрала для них самую светлую комнату на втором этаже и начала приводить ее в порядок. Она отмыла окна, покрасила стены в нежный персиковый цвет, нашла на чердаке старые, но крепкие кровати, которые Жюльен обещал помочь отреставрировать. Представляя, как Маша и Андрей будут жить здесь, ходить с ней на рынок, купаться в море (до которого было не так уж далеко), она чувствовала прилив нежности и радости.
Она позвонила Маше, чтобы поделиться новостями.
«Машуня, привет! У нас тут ремонт почти закончен! Комната для вас будет готова. Не представляешь, как здесь красиво!»
«Мамочка, я так рада! Мы уже считаем дни! Андрей тоже рвется посмотреть на твое лавандовое поле. Папа, правда, ворчит, но мы его уговорим!»
Разговор с дочерью придал ей сил. Она должна справиться со всеми трудностями ради них, ради себя, ради этого дома, который все больше становился ее настоящим домом.
Вечером, работая на лавандовом поле, она снова увидела Антуана. Он чинил ограду своего виноградника неподалеку. Они молча обменялись кивками. Никаких разговоров, никаких советов. Просто молчаливое признание присутствия друг друга. Но Елене показалось, что напряжение между ними немного спало. Возможно, время и общая любовь к этой земле делали свое дело, медленно растапливая лед старых обид и новых подозрений.
Глава 18. Буря снаружи и внутри
Прошла еще неделя, но обещанной доверенности от Сергея так и не было. Риелтор звонил все чаще, покупатель грозился отказаться от сделки. Елена чувствовала, как паника начинает сжимать горло. Без этих денег она не сможет полностью расплатиться с Жюльеном, не сможет подготовить дом к приезду детей. Ее провансальская мечта трещала по швам из-за упрямства или равнодушия мужа.
Он делает это нарочно! Он хочет, чтобы я провалилась, чтобы приползла обратно, признав свое поражение. Но я не доставлю ему такого удовольствия!) – думала она, нервно расхаживая по гостиной.
Она снова позвонила Сергею. На этот раз она не просила, а требовала.
«Сергей, я не понимаю, в чем дело! Если ты немедленно не сделаешь доверенность, я прилечу в Петербург и устрою скандал! Я найму адвоката, я…»
«Успокойся, Елена,» — перебил он ее ледяным тоном. — «Зачем так нервничать? Я уже все сделал. Доверенность у нотариуса, можешь забирать.»
Елена замерла. Сделал? И даже не сообщил?
«Почему ты мне не сказал?»
«Забыл,» — бросил он равнодушно. — «Дел много. Забирай и делай со своей квартирой, что хочешь.»
Он повесил трубку. Елена опустилась на стул, чувствуя странную смесь облегчения и горечи. Препятствие устранено, но какой ценой? Отношения с мужем, и так державшиеся на волоске, казалось, окончательно рухнули.
Она связалась с риелтором, дала указания по получению доверенности. Процесс продажи снова был запущен. Можно было выдохнуть. По крайней мере, с финансовой стороны.
В тот же день погода в Провансе резко испортилась. Небо затянуло тяжелыми тучами, поднялся сильный ветер, а потом хлынул ливень. Настоящий южный ливень – стеной, с громом и молниями. Ремонтные работы пришлось прекратить. Жюльен и его команда уехали раньше, оставив Елену одну в старом доме, который стонал и скрипел под напором стихии.
Ветер завывал в каминной трубе, дождь барабанил по новой черепице на крыше, ставни хлопали. Елена чувствовала себя неуютно. Этот дом, такой солнечный и приветливый в ясную погоду, сейчас казался мрачным и немного пугающим. Она зажгла свет во всех комнатах, включила музыку, пытаясь прогнать тревогу.
В разгар бури она услышала странный шум со стороны сада. Глухой удар, потом треск. Она выглянула в окно, но из-за стены дождя ничего не было видно. Когда ливень немного стих, она накинула дождевик и вышла во двор.
Картина была удручающей. Огромная старая ветка одного из фруктовых деревьев в саду не выдержала порыва ветра и рухнула прямо на каменную ограду, разделявшую ее участок и виноградник Антуана, проломив ее в нескольких местах.
Господи, какой ужас! Мало мне было ремонта, теперь еще и это! Что же делать?) *
Она стояла под дождем, растерянно глядя на разрушения. В этот момент она увидела Антуана. Он тоже вышел осмотреть свои владения после бури. Увидев сломанную ветку и пролом в ограде, он подошел ближе.
Далее диалог на английском:
«Сильный был ветер,» — сказал он, осматривая повреждения. На его лице не было ни злости, ни упрека.
«Да, я слышала грохот,» — ответила Елена, чувствуя себя виноватой, хотя и понимала, что это не ее вина. — «Простите, Антуан. Это дерево с моего участка… Я возмещу ущерб за ограду.»
«Не стоит,» — отмахнулся он. — «Ограда старая, все равно собирался ее подновлять. А дерево… жаль, конечно, но это природа. Главное, что никто не пострадал.» Он посмотрел на огромную ветку. — «Ее нужно будет убрать. Одной вам не справиться.»
«Я попрошу Жюльена завтра…» — начала было Елена.
«Жюльен – реставратор, а не лесоруб,» — перебил ее Антуан. — «Да и зачем ждать до завтра? Дождь почти кончился. У меня есть бензопила. Давайте уберем ее сейчас, пока она не наделала еще больших бед.»
Елена удивленно посмотрела на него. Он предлагал свою помощь. Просто так. Без всяких условий и намеков.
«Вы… вы уверены?»
«Конечно,» — он слегка улыбнулся. — «Мы же соседи. Соседи должны помогать друг другу. Особенно после бури.»
Он сходил за бензопилой и инструментами. Работали они молча, под аккомпанемент стихающего дождя. Антуан ловко орудовал пилой, распиливая ветку на части. Елена оттаскивала небольшие сучья и складывала их в кучу. Работа сближала. Молчаливая, совместная работа против последствий стихии.
Когда с веткой было покончено, они оба промокли и устали. Солнце уже выглядывало из-за туч, обещая ясный вечер.
«Спасибо, Антуан,» — искренне сказала Елена, глядя на него с благодарностью. — «Я бы сама не справилась.»
«Не за что,» — ответил он. — «Теперь нужно будет подумать об ограде. Но это не к спеху.» Он на мгновение задержал на ней взгляд. В его глазах больше не было холода, только усталость и… что-то еще, что она не могла пока расшифровать. — «Берегите себя, Елена. Прованс бывает не только ласковым.»
Он ушел, оставив Елену наедине с ее мыслями. Этот вечер, начавшийся с тревоги и отчаяния, закончился неожиданной помощью и робкой надеждой на то, что отношения с загадочным соседом могут наладиться. Возможно, буря была нужна не только природе, но и им обоим, чтобы смыть недоверие и отчуждение.
Глава 19. Камни прошлого и финансовая свобода
Утро после бури было свежим и ясным. Солнце сияло на умытом небе, птицы щебетали в саду, а воздух был наполнен ароматами влажной земли и лаванды. Следы вчерашней стихии – сломанные ветки, лужи на дорожках – выглядели уже не так удручающе при свете дня.
Елена вышла во двор с чашкой кофе. Куча распиленных веток аккуратно лежала в стороне. Пролом в каменной ограде зиял, напоминая о вчерашнем происшествии и неожиданной помощи Антуана.
Он мог бы просто пройти мимо. Или упрекнуть меня за старое дерево. Но он помог. Молча, без лишних слов. Почему? Из простого соседского долга? Или… есть что-то еще?) – размышляла она, глядя в сторону его виноградника.
Вскоре приехал Жюльен со своей командой. Он сразу заметил и распиленную ветку, и поврежденную ограду.
Далее диалог на английском и французском:
«Ого! 'La tempête' (буря) наделала дел!» — воскликнул он, осматривая пролом. — «Хорошо, что ветка не упала на дом. А кто это ее так быстро убрал?»
«Это Антуан помог вчера вечером,» — спокойно ответила Елена. — «У него бензопила оказалась под рукой.»
Жюльен бросил быстрый взгляд в сторону виноградника Дюбуа. На его лице мелькнуло удивление, но он быстро его скрыл.
«Мсье Дюбуа с бензопилой? Редкое зрелище,» — пробормотал он себе под нос, а потом уже громче добавил: — «Ну что ж, ограду придется чинить. 'Le mur' (стена) старый, но камень хороший. Мы можем включить это в смету, если хотите. Подберем такой же камень, сделаем незаметно.»
«Да, пожалуйста, Жюльен,» — согласилась Елена. — «Спасибо.»
Он не стал больше расспрашивать об Антуане, и Елена была этому рада. Она не хотела обсуждать с ним своего соседа. Ремонтные работы возобновились с новой силой.
Днем раздался долгожданный звонок от риелтора из Петербурга.
«Елена Сергеевна, поздравляю! Сделка закрыта! Деньги от продажи квартиры поступят на ваш счет в течение нескольких дней.»
Елена почувствовала огромное облегчение. Все! Финансовая неопределенность позади. Она свободна. Она может полностью оплатить ремонт, может спокойно ждать детей, может планировать свою жизнь здесь, в Провансе, не оглядываясь на прошлое.
Свершилось! Я сделала это! Теперь я сама себе хозяйка. В полном смысле этого слова.) *
Она отправила короткое сообщение Сергею: «Квартира продана. Спасибо за доверенность». Он не ответил. И она поняла, что ей уже все равно.
Настроение у нее было приподнятое, когда она отправилась на очередной урок к Симоне Фишер. Она рассказала ей о продаже квартиры.
«Это важный шаг, Елена,» — одобрительно кивнула Симона. — «Вы сжигаете мосты. Это требует смелости.»
«Или безрассудства,» — усмехнулась Елена.
«Иногда одно неотделимо от другого,» — заметила Симона. — «Ну что, продолжим наше погружение в прошлое? Посмотрим, что еще писал Пьер своей Изабелле.»
Они взяли следующее письмо. В нем Пьер снова упоминал кольцо.
(«…береги его, Иза, оно не просто украшение. Говорят, камень темнеет, если рядом опасность или человек с дурными намерениями. Не смейся, милая, в наши времена начинаешь верить во что угодно. Просто будь начеку. Я чувствую, что после войны здесь многое изменится, и не все будут рады нашему счастью, нашему дому…»)
Камень темнеет? Елена невольно посмотрела на кольцо, которое теперь хранила в шкатулке вместе с письмами. Ей никогда не приходило в голову носить его. Сейчас оно казалось ей не просто старинной вещью, а чем-то мистическим, несущим предупреждение из прошлого.
Верить в такое? Глупости, конечно. Но Пьер писал это всерьез. Он чего-то боялся. Кого-то конкретного? Или просто общей атмосферы зависти и недоброжелательства?) *
«Интересное поверье,» — задумчиво произнесла Симона. — «Во многих старых семьях есть свои легенды, связанные с фамильными драгоценностями. Возможно, это просто способ передать ощущение тревоги, которое испытывал ваш прадядя.»
Урок закончился, оставив Елену с новыми мыслями. Продажа квартиры дала ей чувство свободы, но тайны прошлого и неопределенность настоящего никуда не делись. Она посмотрела на свои руки – руки женщины, которая сама выбрала свою судьбу, но которой еще предстояло разобраться, куда приведет ее эта новая дорога.
Вечером, поливая цветы, она снова увидела Антуана. Он работал на винограднике. Их взгляды встретились. Он снова кивнул, и она ответила ему легкой улыбкой. Никаких слов. Но лед определенно таял, уступая место хрупкому, едва заметному ростку взаимного интереса или, по крайней мере, уважения.
Глава 20. Новая свобода и старые камни
Через несколько дней, как и обещал риелтор, на счет Елены поступила внушительная сумма от продажи петербургской квартиры. Увидев уведомление из банка на экране планшета, она почувствовала головокружительное ощущение свободы. Это были не просто деньги, это была точка невозврата и одновременно – ключ к ее новой жизни. Она могла полностью расплатиться за ремонт, могла не экономить на мелочах, могла спокойно планировать будущее.
Теперь все зависит только от меня. Никаких больше оглядок на Сергея, никаких финансовых пут. Я сама строю свою жизнь здесь, камень за камнем.
Первым делом она перевела Жюльену оставшуюся сумму за уже выполненные работы. Он был явно доволен и немного удивлен такой оперативностью.
Далее диалог на английском и французском:
«Merci, Елена!» — сказал он. — «Вы очень… 'efficace' (эффективны). Не все клиенты так быстро расплачиваются.»
«Я люблю выполнять свои обязательства,» — ответила она с легкой улыбкой.
Эта финансовая свобода придала ей уверенности. Она даже решилась на небольшой эксперимент. Достав из шкатулки кольцо Изабеллы, она надела его на палец. Старинное серебро (или платина?) было холодным, а темный камень – гладким и загадочным. Оно сидело на пальце удобно, словно было сделано для нее. Она ощущала его тяжесть, его историю.
Глупости, конечно, все эти легенды про темнеющий камень. Но… почему бы и нет? Пусть будет моим маленьким талисманом. Напоминанием о силе духа Изабеллы и Пьера.
Жюльен тем временем приступил к ремонту ограды. Работа требовала аккуратности – нужно было подобрать подходящие камни, чтобы новая кладка не выделялась на фоне старой. Елена наблюдала, как он и его помощник тщательно подгоняли камни, смешивали раствор.
В какой-то момент к месту работ подошел Антуан. Он возвращался с виноградника. Жюльен поднял голову, и они обменялись сдержанными приветствиями.
Далее диалог на французском:
«Мсье Дюбуа,» — кивнул Жюльен.
«Мсье Мартель,» — ответил Антуан.
Антуан некоторое время молча наблюдал за работой, его лицо было непроницаемым. Потом он указал на один из камней, который приготовил помощник Жюльена.
«Этот камень слишком светлый,» — заметил он. — «Он будет выделяться. Лучше взять вот тот, с прожилками.»
Жюльен внимательно посмотрел на камень, потом на тот, что указал Антуан.
«Вы правы,» — признал он без тени раздражения. — «Этот подойдет лучше. Merci.»
Антуан кивнул и пошел дальше. Никакой враждебности, просто деловое замечание от человека, знающего местные камни. Елена с удивлением отметила это спокойное взаимодействие. Возможно, их отношения были не такими уж плохими, как ей казалось?
Позже, когда Жюльен обсуждал с Еленой стоимость дополнительных материалов для ограды, она невольно посмотрела на кольцо на своем пальце. Камень казался таким же темным, как и всегда. Но сам факт того, что Антуан вмешался с советом, а Жюльен спокойно его принял, немного успокоил ее внутренние сомнения.
Может, я зря подозреваю Жюльена? Он действительно хороший мастер. А Антуан… он просто знает здесь каждый камень.
Она с головой ушла в подготовку к приезду детей. До их каникул оставалось чуть больше двух недель. Она купила на рынке яркое постельное белье, расставила на полках найденные на чердаке детские книги на французском (решив, что это будет хорошей практикой и для них, и для нее), отмыла и покрасила старые кровати в веселые цвета. Она планировала их досуг: поездки к морю, прогулки по окрестным деревням, пикники на лавандовом поле.
Хочу, чтобы им здесь понравилось. Чтобы они увидели, ради чего я все это затеяла. Чтобы поняли, что я не просто сбежала, а нашла свое место.
Она чувствовала себя почти счастливой. Дом преображался на глазах, финансовые проблемы были решены, прошлое интриговало, но не пугало, а будущее – хоть и туманное – манило новыми возможностями. Даже отношения с Антуаном, казалось, выходили из состояния холодной войны.
Однажды вечером, когда она закрывала ставни, он снова проходил мимо с собакой.
Далее диалог на английском:
«Ремонт ограды идет хорошо,» — заметил он, останавливаясь.
«Да, Жюльен обещает скоро закончить,» — ответила Елена.
«Это хорошо,» — он помолчал, потом немного нерешительно добавил: — «Я собираюсь завтра утром собирать урожай с некоторых лоз для молодого вина. Если вам интересно посмотреть… это может быть любопытно.»
Елена удивленно подняла брови. Приглашение? От Антуана?
«Посмотреть на сбор винограда? Да, это было бы очень интересно!» — с искренним энтузиазмом ответила она.
«Тогда приходите часам к восьми утра. Мы начинаем рано, пока не жарко,» — сказал он и, кивнув, пошел дальше.
Елена смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри зарождается новое, еще незнакомое чувство – предвкушение чего-то важного. Возможно, завтра она увидит не только, как собирают виноград, но и немного больше узнает о своем загадочном соседе.
Глава 21. Аромат винограда и вкус доверия
Рано утром, едва рассвело, Елена уже была на ногах. Предстоящий поход на виноградник Антуана волновал ее. Она надела удобные брюки, простую футболку и шляпу от солнца. На палец машинально надела кольцо Изабеллы – оно уже стало привычной частью ее образа, маленьким секретом, связывающим ее с этим местом.
Интересно, как все устроено на винограднике? Я видела это только в кино. И Антуан… какой он там, среди своих лоз?) – думала она, запирая дом.
Подойдя к винограднику, она увидела, что работа уже кипит. Несколько человек – видимо, сезонные рабочие – сноровисто срезали секаторами тяжелые гроздья винограда и складывали их в большие корзины. Сам Антуан, в рабочей одежде и с пятнами виноградного сока на руках, переговаривался с рабочими, проверял качество ягод, его движения были уверенными и точными. Здесь, на своей земле, он выглядел совершенно иначе – не замкнутым и отстраненным соседом, а хозяином, увлеченным своим делом.
Заметив Елену, он подошел к ней. На его лице была легкая улыбка.
Далее диалог на английском и французском:
«Доброе утро, Елена. Рад, что вы пришли,» — сказал он. — «Мы собираем 'Grenache' (Гренаш) для розового вина. Он уже достиг нужной зрелоosti.»
«Доброе утро, Антуан. Здесь так… атмосферно,» — ответила Елена, вдыхая густой, сладковатый аромат спелого винограда, смешанный с запахом земли и утренней прохлады.
«Хотите попробовать?» — он протянул ей небольшую, тугую гроздь темно-фиолетовых ягод.
Елена осторожно взяла ягоду. Она была теплой от утреннего солнца, сладкой и сочной. Вкус был насыщенным, терпким.
«Очень вкусно!»
«Хороший урожай в этом году,» — с удовлетворением отметил Антуан. — «Погода была благосклонной. Вино должно получиться отменным.»
Он предложил ей пройтись вдоль рядов, рассказывая о разных сортах винограда, об особенностях ухода за лозой, о тонкостях виноделия. Он говорил увлеченно, со знанием дела, и Елена слушала, затаив дыхание. Она видела перед собой не просто соседа, а человека, глубоко преданного своей земле, своему ремеслу, продолжающего дело своих предков.
Он так любит это место. Свою землю, свои лозы. Это чувствуется в каждом слове, в каждом жесте. Наверное, поэтому он так настороженно относится ко всем, кто приходит сюда извне.
Она рискнула спросить, вспомнив письма Пьера:
«Антуан, ваша семья давно занимается виноделием?»
Он кивнул.
«С незапамятных времен. Мой дед, его отец… все они возделывали эту землю. Это у нас в крови.»
«Мой… муж моей тети упоминал в письмах вашего деда,» — осторожно сказала Елена, посмотрев на кольцо на своем пальце. Камень оставался темным, но она не чувствовала никакой угрозы.
Антуан слегка напрягся.
«Пьер и мой дед… у них были, скажем так, непростые отношения,» — медленно произнес он. — «Старые счеты из-за земли, из-за воды для полива… В деревне всякое бывало. Но это дела давно минувших дней, Елена. Не стоит ворошить прошлое.»
Он явно не хотел развивать эту тему, и Елена не стала настаивать. Но его слова подтвердили – конфликт действительно был. И тень этого конфликта, возможно, до сих пор лежала между их семьями, между их участками.
Они подошли к небольшой постройке – винодельне Антуана. Он пригласил ее зайти внутрь. Там пахло вином, деревом и прохладой. Огромные дубовые бочки рядами стояли вдоль стен.
«Здесь рождается вино,» — сказал он с гордостью. — «Процесс долгий, требующий терпения и внимания. Как и все хорошее в жизни.»
Он налил в два бокала немного прошлогоднего розового вина из небольшой цистерны.
«Попробуйте.»
Вино было легким, свежим, с тонким ароматом ягод. Елена сделала глоток.
«Это чудесно, Антуан! Очень вкусно.»
«Я рад, что вам нравится,» — он улыбнулся, и в его глазах блеснули теплые искорки. — «Может быть, как-нибудь вечером, когда будет больше времени, я расскажу вам о вине подробнее? Устроим небольшую дегустацию?»
Приглашение прозвучало естественно, без всякого подтекста. И Елена, не раздумывая, согласилась.
«С удовольствием, Антуан.»
Она провела на винограднике еще около часа, наблюдая за работой, впитывая атмосферу, наслаждаясь простым, но таким важным процессом сбора урожая. Когда она уходила, Антуан проводил ее до ограды.
«Спасибо, что пришли, Елена. Надеюсь, вам было интересно.»
«Очень интересно! Спасибо, что пригласили,» — искренне ответила она.
Она возвращалась домой с ощущением, что прикоснулась к чему-то настоящему, подлинному. И что стена между ней и ее соседом стала еще тоньше.
Когда во дворе появился Жюльен, Елена как раз поливала цветы. Она чувствовала себя немного неловко, словно ее застали за чем-то предосудительным.
Далее диалог на английском и французском:
«Bonjour, Елена! Чем это так вкусно пахнет?» — спросил он, принюхиваясь. — «Виноградом?»
«Доброе утро, Жюльен. Да, я ходила к Антуану, он пригласил посмотреть на сбор урожая,» — спокойно ответила она, решив ничего не скрывать.
Жюльен удивленно поднял брови.
«На сбор урожая? К мсье Дюбуа? Вот как… Интересно,» — в его голосе послышались странные нотки – то ли ирония, то ли… ревность? — «Надеюсь, он не слишком утомил вас рассказами о своих великих винах?»
«Нет, было очень интересно,» — коротко ответила Елена, не желая вступать в дискуссию.
Жюльен пожал плечами и приступил к работе над оградой. Но Елена заметила, что его обычная веселость куда-то исчезла, он был более молчалив и сосредоточен. Кажется, ее утренний визит на соседний виноградник не остался незамеченным и вызвал определенную реакцию.
Прованс, Прованс… Солнце, виноград, лаванда… и такие сложные человеческие отношения.) – подумала она, глядя то на свой оживающий дом, то на неприступный виноградник соседа.
Глава 22. Дегустация под звездами и призраки прошлого
Приглашение Антуана на дегустацию не выходило у Елены из головы. Она чувствовала смесь волнения и любопытства. Что ее ждет? Простой рассказ о вине или что-то большее? Она решила не накручивать себя и просто принять приглашение как возможность лучше узнать своего соседа и его мир.
Вечером, когда работа над оградой была закончена и Жюльен, попрощавшись более сдержанно, чем обычно, уехал, Елена немного привела себя в порядок и направилась к дому Антуана. Она снова надела кольцо Изабеллы – оно придавало ей уверенности.
Дом Антуана был таким же старым и каменным, как и ее собственный, но выглядел более ухоженным и обжитым. Из трубы вился дымок, окна светились теплым светом. Во дворе стоял большой деревянный стол, на котором уже были расставлены бокалы, бутылки с вином, тарелка с сыром и оливками.
Антуан встретил ее на пороге. Он был одет в простую, но чистую рубашку, и выглядел расслабленным.
Далее диалог на английском и французском:
«Проходите, Елена. Я рад, что вы смогли прийти,» — сказал он. — «Устраивайтесь поудобнее.»
Они сели за стол под раскидистым тутовым деревом, тем самым, в честь которого было названо его вино "Les Mûriers". Вечер был тихим и теплым, небо усыпано звездами. Стрекотали цикады.
«Я подумал, что на свежем воздухе дегустировать приятнее,» — пояснил Антуан, открывая первую бутылку – то самое розовое вино, которое Елена уже пробовала.
Он налил вино в бокалы, рассказал о сорте винограда, об особенностях его производства. Он говорил неторопливо, со знанием дела, и Елена слушала с интересом. Потом он открыл бутылку белого, затем – красного вина. Каждое вино имело свой характер, свой аромат, свою историю.
«Вино – оно как человек, Елена,» — говорил Антуан, медленно вращая бокал с красным вином. — «У каждого свой характер, своя судьба. Некоторые легкие и беззаботные, другие – глубокие и сложные, требующие времени, чтобы их понять.»
Елена чувствовала, как атмосфера становится все более доверительной. Легкое вино и теплая южная ночь развязывали языки.
«Антуан,» — решилась спросить она. — «Почему вы тогда… в первые дни… были так настороженны? Из-за того, что я иностранка? Или… из-за старых семейных историй?»
Он посмотрел на нее долгим взглядом. В свете фонаря его глаза казались темными и глубокими.
«И то, и другое, наверное,» — медленно ответил он. — «Мы здесь, в Провансе, привыкли к своей земле, к своим традициям. Чужаки не всегда приносят хорошее. А история наших семей… да, она была непростой. Мой дед был человеком жестким, упрямым. Он считал, что земля Изабеллы по праву должна была принадлежать ему. Были ссоры, судебные тяжбы… Это оставило след.»
«Но Пьер писал, что ваш дед и его сыновья строили козни…» — осторожно проговорила Елена.
Антуан вздохнул.
«Возможно. Я был тогда ребенком, многого не знаю. Но я знаю, что после гибели Пьера на войне Изабелле было очень тяжело. Она осталась одна с детьми, чужая в чужой стране, с соседями, которые не всегда были дружелюбны. Мой отец… он жалел ее, иногда пытался помочь тайком от деда. Но потом дети Изабеллы выросли и уехали, и она осталась совсем одна. Замкнулась в себе, в своем доме, в своих воспоминаниях.»
Он помолчал, глядя на звезды.
«Когда вы приехали, такая же… чужая, решительная, взявшаяся за этот заброшенный дом… я испугался, наверное,» — признался он. — «Испугался, что история повторится. Что вы тоже столкнетесь с трудностями, с неприязнью, с одиночеством.»
Елена была тронута его откровенностью. Значит, его холодность была не враждебностью, а своего рода защитной реакцией, беспокойством?
«Спасибо, Антуан. За то, что рассказали,» — тихо сказала она. — «Я… я ценю вашу честность.»
Она посмотрела на кольцо на своем пальце. Камень был темным, как южная ночь. Неужели он темнел рядом с Антуаном из-за старой вражды? Или потому, что Антуан сам был полон скрытой боли и тревоги?
«А Жюльен Мартель?» — спросила она, решив пойти до конца. — «Почему вы ему не доверяете?»
Антуан снова вздохнул.
«Жюльен – хороший парень. Талантливый реставратор. Но он… слишком легко относится к жизни. К деньгам. К женщинам,» — он запнулся. — «У него были проблемы из-за этого в прошлом. Долги, невыполненные обязательства… Я не говорю, что он вас обманет. Но… просто будьте осторожны, Елена. Не принимайте все за чистую монету.»
Его слова заставили ее задуматься. Значит, ее интуиция и намеки Пьера были не беспочвенны? Жюльен действительно мог быть не тем, кем кажется?
Они допили вино почти в молчании. Но это молчание уже не было неловким. Между ними возникла хрупкая нить понимания.
«Уже поздно,» — сказала Елена, поднимаясь. — «Спасибо за чудесный вечер, Антуан. И за вино, и за разговор.»
«Спасибо, что пришли, Елена,» — он проводил ее до калитки. — «Если… если вам когда-нибудь захочется просто поговорить… или выпить бокал вина… вы знаете, где меня найти.»
Она шла к своему дому под яркими провансальскими звездами, чувствуя себя немного пьяной – то ли от вина, то ли от эмоций. Вечер принес больше вопросов, чем ответов, но он также подарил ей ощущение, что она не одна в этом мире старых камней и запутанных историй.
Дети должны были приехать через несколько дней. Дом был почти готов. Ограда восстановлена. Деньги на счету. Казалось бы, все налаживалось. Но предчувствие, что главные испытания еще впереди, не покидало ее.
Глава 23. Смех детей и тень сомнения
Дни перед приездом детей пролетели в радостной суете. Елена заканчивала последние штрихи в их комнате, покупала на рынке их любимые фрукты, пекла пирог с яблоками из собственного сада. Дом, еще недавно казавшийся заброшенным и полным призраков прошлого, теперь дышал жизнью и ожиданием. Ремонт был практически завершен, оставались лишь мелкие доделки.
Она встретила Машу и Андрея в аэропорту Ниццы. Объятия были долгими и немного сбивчивыми. Елена смотрела на своих повзрослевших детей и чувствовала смесь гордости и легкой грусти – они так быстро выросли. А они, в свою очередь, с любопытством разглядывали мать – загорелую, посвежевшую, с блеском в глазах, который они давно у нее не видели.
«Мам, ты так изменилась! Похорошела!» — воскликнула Маша, обнимая ее снова.
«Это все провансальский воздух,» — улыбнулась Елена.
Дорога до дома была наполнена их щебетом, вопросами, рассказами о петербургских новостях. Андрей, более сдержанный, чем сестра, тем не менее с интересом смотрел в окно на мелькающие пейзажи.
Когда они подъехали к дому, дети ахнули.
«Ого! Вот это да! Он такой… настоящий!» — выдохнула Маша.
«Старый, конечно, но крепкий,» — оценил Андрей, оглядывая каменную кладку.
Они с восторгом бегали по комнатам, исследовали сад, восхищались лавандовым полем.
«Мам, здесь потрясающе! Я понимаю, почему ты решила остаться!» — Маша обняла ее.
Присутствие детей наполнило дом смехом и энергией. Елена чувствовала себя невероятно счастливой, видя их радость. Но в то же время она немного нервничала – как они воспримут ее новую жизнь, ее новых знакомых?
Знакомство с Жюльеном произошло на следующий день. Он приехал закончить какие-то мелочи с оградой. Обаятельный, улыбчивый, он сразу покорил Машу своим легким нравом и шутками. Он показал им свои инструменты, рассказал пару забавных историй о реставрации.
Далее диалог на английском и французском:
«Ваша мама – 'une femme formidable' (замечательная женщина),» — сказал он детям с восхищением. — «С такой смелостью взяться за этот дом! 'Chapeau!' (Снимаю шляпу!)»
Маша хихикала и строила ему глазки. Андрей был более насторожен, внимательно наблюдая за ним. Елена видела это и чувствовала легкий укол тревоги. Права ли она, позволяя Жюльену так легко входить в их жизнь, особенно после предупреждений Антуана?
Позже, когда Жюльен уехал, Маша заявила:
«Мам, а мсье Мартель симпатичный! И веселый такой!»
«Он просто… наш подрядчик, Маша,» — уклончиво ответила Елена.
«Ну да, конечно,» — лукаво улыбнулась дочь.
Знакомство с Антуаном произошло случайно. Елена с детьми гуляла вечером у лавандового поля, и он как раз возвращался с виноградника со своей собакой. Он остановился поздороваться.
Далее диалог на английском:
«Добрый вечер, Елена. Это ваши дети?» — спросил он, с интересом глядя на Машу и Андрея.
«Добрый вечер, Антуан. Да, познакомьтесь, это Маша, а это Андрей,» — представила их Елена.
Маша вежливо улыбнулась, но без прежнего энтузиазма. Андрей же неожиданно проявил интерес.
«А вы тот самый винодел, мсье Дюбуа?» — спросил он. — «Мама рассказывала. У вас тут большое хозяйство?»
Антуан, удивленный прямым вопросом, ответил:
«Достаточно большое, чтобы не сидеть без дела. Хотите как-нибудь зайти, посмотреть?»
«Было бы интересно,» — серьезно кивнул Андрей.
Разговор был коротким, но Елена заметила, что Антуан произвел на ее сына совсем другое впечатление, чем Жюльен. Возможно, их сблизила общая основательность и практичность.
Вечером, когда дети уже легли спать, Елена сидела на террасе, глядя на звезды и размышляя. Приезд детей сделал ее счастье полным, но и обострил внутренние конфликты. Она видела, как по-разному они отреагировали на Жюльена и Антуана, и это отражало ее собственные метания.
В этот момент завибрировал телефон. Сообщение от Сергея. Короткое и деловое: «Буду у тебя послезавтра. Нужно поговорить».
Сердце Елены упало. Сергей. Едет сюда. Зачем? Увидеть детей? Убедиться, что она «творит глупости»? Или… попытаться ее вернуть? Предчувствие финальной схватки, решающего выбора, который ей предстояло сделать, стало почти осязаемым.
Он едет. Зачем? Что он хочет? И что я ему скажу? Готова ли я к этому разговору?) – она смотрела в темное провансальское небо, и звезды, казалось, мерцали тревожно.
Глава 24. Столкновение миров и последний штрих
Новость о приезде отца дети восприняли по-разному. Маша нахмурилась: «Зачем он едет? Опять будет читать тебе нотации, мам?» Андрей же воспринял это более спокойно: «Ну, приедет и приедет. Может, ему здесь даже понравится». Елена старалась сохранять внешнее спокойствие, но внутри все сжималось от напряжения.
Я должна быть сильной. Я должна показать ему, что это мой выбор, моя жизнь. И я не позволю ему ее разрушить. Но как же это будет непросто…) *
Утром Андрей, как и договаривались, отправился к Антуану на виноградник. Вернулся он под большим впечатлением.
«Мам, там так круто! Антуан все показал – и лозы, и погреба, и как вино делают. Он такой умный! И дело свое знает. Мы с ним часа два проговорили про сорта винограда, про почву…»
Елена слушала сына и улыбалась. Похоже, эти двое действительно нашли общий язык. Это было неожиданно и приятно.
Жюльен в этот день заканчивал последние работы в доме – прибивал плинтуса, подкрашивал мелкие недочеты. Он казался немного нервным, торопливым. Когда Елена принесла ему итоговый счет за дополнительные работы (ограда и несколько мелочей), он мельком взглянул на него и сунул в карман.
Далее диалог на английском и французском:
«Все в порядке, Елена, 'pas de souci' (без проблем),» — быстро сказал он. — «Я доверяю вашим подсчетам. Вы всегда были так… 'correcte' (корректны).»
Его торопливость и внезапная уступчивость показались Елене странными. Она вспомнила слова Антуана о внимательности к счетам. Она решила вечером сама все перепроверить.
Вечером, когда дети ушли гулять по деревне, Елена села за стол с калькулятором и счетами Жюльена. Она тщательно складывала суммы за материалы, за часы работы… И вдруг обнаружила несоответствие. Сумма в итоговом счете, который она ему сегодня отдала для оплаты, была значительно выше, чем получалось по ее подсчетам, основанным на предыдущих чеках и смете. Ошибка? Или… намеренный обман?
Не может быть… Он же казался таким честным! Неужели Антуан был прав? Он решил воспользоваться моей доверчивостью в последний момент?) – сердце Елены неприятно сжалось.
Она пересчитала еще раз. Ошибки не было. Разница была существенной.
В этот момент в дверь постучали. Это был Жюльен.
«Елена, простите, я тут подумал… Может, выпьем по бокалу вина? Отметим окончание ремонта? Я как раз прихватил бутылочку…» — он выглядел немного взволнованным.
Елена посмотрела на него холодным взглядом, держа в руках счета.
«Прежде чем пить вино, Жюльен, я хотела бы прояснить один момент,» — сказала она ровным голосом. — «Кажется, в итоговом счете есть… неточность.»
Улыбка сползла с лица Жюльена. Он побледнел.
«Неточность? Какая?»
«Сумма завышена. На несколько сотен евро,» — спокойно констатировала Елена, глядя ему прямо в глаза.
Он запнулся, отвел взгляд.
«Наверное… наверное, я ошибся в расчетах… Знаете, столько объектов, цифр… Голова кругом…» — бормотал он.
«Возможно,» — так же спокойно сказала Елена. — «Но я бы хотела получить правильный счет. И объяснения.» Она посмотрела на кольцо на своем пальце. Камень казался непроницаемо темным.
Жюльен понял, что отпираться бесполезно. Он сник.
«Простите, Елена,» — тихо сказал он. — «У меня… финансовые трудности. Старые долги… Я думал, вы не заметите… Это было глупо и нечестно. Простите.»
Разочарование было острым. Человек, который казался ей таким легким и обаятельным, который вызывал симпатию, оказался обычным мелким мошенником. Предупреждения Антуана и Пьера сбылись.
«Я не буду вызывать полицию, Жюльен,» — сказала она устало. — «Просто принесите мне правильный счет. И больше не появляйтесь в этом доме.»
Он кивнул и, не говоря ни слова, вышел. Елена осталась одна, чувствуя опустошение и странное облегчение. Последняя иллюзия рухнула. Она видела людей такими, какие они есть.
На следующий день приехал Сергей. Он выглядел уставшим и раздраженным после дороги. Елена встретила его во дворе. Он окинул взглядом дом, сад, лавандовое поле.
«Ну что ж,» — протянул он. — «Выглядит… не так уж плохо. Лучше, чем я ожидал.»
«Здравствуй, Сергей,» — спокойно сказала Елена.
Он посмотрел на нее внимательно. На ее загорелое лицо, на спокойный взгляд, на уверенную осанку. И, кажется, впервые за долгие годы он увидел ее по-настоящему. Не просто жену, приложение к своей успешной жизни, а отдельного человека. Женщину, которая нашла свое место.
«Ты изменилась, Елена,» — тихо сказал он.
«Да, Сергей,» — ответила она. — «Я изменилась. И я больше не вернусь.»
В этот момент из дома выбежали Маша и Андрей. Они бросились к отцу. Сергей обнял их, и его лицо на мгновение смягчилось. Но Елена знала – главный разговор еще впереди. Столкновение двух миров – ее нового, провансальского, и его старого, петербургского – было неизбежно.
Глава 25. Лаванда под солнцем Прованса
Напряжение висело в воздухе так густо, что его, казалось, можно было резать ножом. Сергей провел в Провансе два дня. Он был вежлив с детьми, осматривал окрестности с видом скучающего туриста, но Елена чувствовала – он ждет. Ждет момента для решающего разговора.
Этот момент настал на третий день, утром, когда дети отправились на прогулку в деревню. Они остались вдвоем в гостиной, которая теперь сияла свежей побелкой и чистотой.
«Нам нужно поговорить, Елена,» — начал Сергей, садясь в кресло напротив нее. Он выглядел старше своих лет, усталость и раздражение проступали сквозь его обычную деловую маску.
«Да, Сергей. Нужно,» — спокойно согласилась она, глядя ему прямо в глаза.
«Я не понимаю,» — он потер виски. — «Что ты здесь нашла? Старый дом, глухая деревня, чужая страна… Ради этого ты рушишь семью, продаешь квартиру, бросаешь все?»
«Я не рушу семью, Сергей,» — мягко, но твердо возразила Елена. — «Семьи, в том смысле, о котором ты говоришь, у нас давно нет. Есть привычка, общие дети, общее прошлое. Но нет главного – близости, понимания, тепла. Я нашла здесь не просто дом. Я нашла себя. Ту себя, которую потеряла много лет назад. Я снова чувствую себя живой. Я дышу.»
«Дышишь?» — он усмехнулся. — «А на что ты будешь дышать? Деньги от квартиры не вечны. Чем ты собираешься здесь заниматься? Лаванду растить?»
«Возможно,» — спокойно ответила Елена. — «Может быть, буду принимать туристов. Может быть, снова начну рисовать и продавать свои акварели. Я еще не знаю точно. Но я найду свой путь. Здесь я чувствую себя сильной.»
Сергей смотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Он привык видеть ее уставшей, зависимой, предсказуемой. А сейчас перед ним сидела другая женщина – спокойная, уверенная, знающая, чего она хочет.
«Значит, это твое окончательное решение? Ты остаешься?» — спросил он уже другим тоном, без прежнего нажима.
«Да, Сергей. Окончательное. Я хочу развода.»
«Я… я понимаю,» — наконец сказал он тихо, и это было самым неожиданным за весь разговор. — «Наверное, я и сам виноват. Слишком увлекся работой, карьерой… Не замечал, что происходит рядом. Что ж… Если ты так решила… Я не буду мешать.» Он поднялся. — «Обсудим детали развода, когда я вернусь в Петербург. Цивилизованно. Ради детей.»Он долго молчал, глядя в окно на лавандовое поле.
«Спасибо, Сергей,» — прошептала Елена, чувствуя, как с плеч падает огромный груз.
Он уехал в тот же день. Елена проводила его взглядом. Было немного грустно – все-таки двадцать лет жизни не вычеркнешь. Но не было сожаления. Только легкость и ясность.
«Да, мам,» — поддержал Андрей. — «И мы будем часто приезжать. Мне здесь нравится.»Дети восприняли новость о разводе родителей спокойно, словно давно этого ожидали.
«Мам, мы тебя любим,» — сказала Маша, обнимая ее. — «И мы хотим, чтобы ты была счастлива. Здесь ты выглядишь счастливой.»
В последние дни их каникул дом был наполнен светом и смехом. Они помогали Елене в саду, ездили к морю, устраивали пикники. Елена достала свой старый альбом и снова начала рисовать – лавандовое поле, старые камни, залитые солнцем улочки деревни. Рука помнила, и краски ложились на бумагу легко и радостно.
Перед самым отъездом детей к ним зашел Антуан – попрощаться и передать Андрею бутылку своего лучшего вина «в подарок будущему ценителю». Он держался просто и дружелюбно, но Елена поймала его теплый взгляд, задержавшийся на ней чуть дольше, чем требовала вежливость.
Когда дети уехали, дом снова погрузился в тишину. Но это была уже не та тишина одиночества, что встретила ее вначале. Это была тишина покоя, наполненная смыслом и предвкушением будущего.
Елена сидела на своей любимой террасе. Солнце садилось, окрашивая небо и лавандовое поле в нежные лиловые тона. Она сняла с пальца кольцо Изабеллы и положила его в шкатулку с письмами. Его миссия выполнена. Оно напомнило ей о силе любви и о важности доверия, помогло пройти через сомнения. Теперь она сама была хозяйкой своей судьбы.
Она посмотрела на свой дом – ее крепость, ее убежище, ее второй шанс.
Она посмотрела на лавандовое поле – ее покой, ее вдохновение, ее будущее. Она не знала точно, что ждет ее впереди. Будут ли у них отношения с Антуаном? Сможет ли она наладить небольшой бизнес? Получится ли снова стать художницей?
Но она знала одно – она дома. Здесь, под солнцем Прованса, среди ароматов лаванды, она нашла то, что искала так долго – себя. И это было только начало.
Она взяла альбом и карандаш. Легкими штрихами она начала набрасывать закат над лавандовым полем. Впервые за много лет она чувствовала себя абсолютно счастливой.