– Я отберу наследство отца! – пригрозил Дмитрий мачехе. – Ты мне никто, ни копейкой не поделюсь!
– Я растила тебя как собственного сына! – воскликнула та.
– Но ты не моя мать, и мне на тебя плевать.
Двадцать пять лет назад Людмила Ивановна вышла замуж за вдовца с десятилетним сыном. Подруги хором твердили, что она делает ошибку и портит себе жизнь, но Людмила Ивановна отвечала всем:
– Чужих детей не бывает, выращу Диму как своего сына.
И хотя наладить отношения с пасынком было непросто, тот со временем привык к новой жене отца. Дмитрий звал ее «мама Люда», советовался по поводу девочек и даже со своими детскими горестями шел к ней, а не к отцу. Свои дети у Людмилы Ивановны так и не родились, и всю нерастраченную материнскую любовь она отдала Дмитрию, считая его сыном.
Впервые кошка пробежала между ними полгода назад, когда муж Людмилы Ивановны и отец Дмитрия скоропостижно скончался. Спустя пару дней после поминок мужчина примчался к мачехе и с порога закричал:
– Почему все досталось тебе?!
Людмила Ивановна, которая еще не оправилась от горя, с трудом поняла, что речь идет о завещании. Действительно, лет десять назад супруг отписал ей дом и деньги на сберегательных счетах и объяснил:
– Я купил сыну квартиру и бизнес, обеспечил его, теперь надо позаботиться о тебе. А ты, я верю, Димку не обидишь и в свою очередь оставишь все ему.
Людмила Ивановна вкратце пересказала пасынку этот разговор, но Дмитрий не успокоился:
– Я законный наследник, а тебе ничего не должно достаться. Ты не имеешь права даже на эту вон ложку или ножку стула!
– Во-первых, таково было желание твоего отца, – мягко объяснила Людмила Ивановна. – Во-вторых, мы были женаты, я тоже наследница. Наконец, ты мой единственный наследник, все и так станет твоим.
– Ага, лет через двадцать, когда ты растратишь половину! – фыркнул Дмитрий. – Ты ни копейки не вложила в этот дом, пока отец работал, ты отдыхала на диванчике!
Людмила Ивановна не сразу нашлась с ответом, ее поразили злоба и жадность на лице мужчины, которого она считала своим сыном. А еще ее глубоко обидело его пренебрежение.
– Я была домохозяйкой, – напомнила она. – Заботилась о тебе, возила в школу и обратно, делала с тобой уроки. Да и за домом смотрела, сама убирала, стирала, готовила, возилась с газоном и клумбами. Думаешь, легко обслуживать коттедж в двести квадратов и участок?
– А кто заработал на все это? Мой отец! Именно поэтому дом и деньги должны достаться мне как прямому наследнику, а не левой тетке.
– Какая же я левая тетка, я заменила тебе мать!
– Ты была служанкой и утехой для отца! – припечатал Дмитрий. – Так что немедленно переписывай имущество на меня и съезжай!
– Куда же я пойду, на что буду жить? Я была домохозяйкой, у меня ни стажа, ни нормальной пенсии, ни жилья.
– Надо было думать об этом раньше, а не висеть пиявкой на богатом мужике! – выкрикнул Дмитрий. – Ты не заслужила ни копейки из заработанного отцом. Ненавижу теток, которые сидят дома, пока муж вкалывает, а потом претендуют на его имущество как совместно нажитое.
Людмила Ивановна схватилась за спинку кресла, чтобы устоять на ногах, ее повело, перед глазами потемнело от волнения. Не успела она пережить потерю мужа, как пришла новая беда. Ее сынок, ее Димочка, отрекается от нее и называет левой теткой.
С трудом, потому что губы не слушались, Людмила Ивановна произнесла:
– Я оставлю дом и деньги себе, потому что этого хотел твой отец. В отличие от тебя, он был справедливым человеком.
Дмитрий не смирился с отказом Людмилы Ивановны поделиться имуществом. Он рассказал знакомым и родственникам историю о том, как хитрая мачеха облапошила его и заставила мужа оставить все имущество ей. Сестра покойного мужа позвонила Людмиле Ивановне и жестко отчитала ее за жадность, а закончила фразой:
– Я говорила брату, что мезальянс – плохая идея. Женился на нищенке, а та оставила его сына без крыши над головой!
Людмила Ивановна стиснула телефон так, что побелели пальцы. Стараясь говорить спокойно и убедительно, она возразила:
– Муж подарил Диме четырехкомнатную квартиру, помог ему начать бизнес, который приносит отличный доход. Без денег сын не остался.
– Все равно имущество должен получить он, а не тетка, которую мой братец по дурости притащил в дом!
Людмила Ивановна нажала отбой, не в силах выслушивать оскорбления, а позже и вовсе отключила телефон, потому что злые сообщения и звонки от защитников Дмитрия текли рекой.
Даже соседи начали косо посматривать на Людмилу Ивановну, потому что пасынок приезжал еще пару раз и закатывал скандалы, которые были отлично слышны в коттеджном поселке. Людмила Ивановна подумала, что на это и был расчет, Дмитрий пытался привлечь как можно больше сторонников.
Она попыталась поговорить с пасынком спокойно:
– Дима, я двадцать пять лет заменяла тебе родную мать. Неужели ты хочешь теперь ссориться?
– Родная мать не стала бы забирать у сына то, что по праву принадлежит ему.
– Может, ты и прав… Давай разделим имущество пополам, так будет честно.
– Нет, мне нужно все до последней тряпки! – заявил Дмитрий. – Если захочу, я сам выделю тебе что-нибудь, но это должен решать только я.
«Кто этот человек, я совсем его не знаю», – подумала Людмила Ивановна. – «Куда делся мой сынок, которому я отдала свою жизнь и любовь».
В глазах Дмитрия была только злость, и Людмила Ивановна ясно поняла, что не достучится до него, как бы ни старалась. Ей хотелось плакать и кричать от боли, ведь вслед за мужем она сразу потеряла сына. Однако Людмила Ивановна не любила показывать эмоции на людях, поэтому взяла себя в руки и твердо произнесла:
– Я предложила тебе решение проблемы, если оно тебя не устраивает, все останется по-прежнему.
Лишь когда Дмитрий ушел, Людмила Ивановна разрыдалась, выплакивая свое горе, обиду и злость на жестокую судьбу.
Оставаться одной в огромном доме было невыносимо, особенно после случившегося, поэтому Людмила Ивановна поехала к брату и прогостила там почти месяц. Там, в компании близких людей, возясь с внучатыми племянниками, она немного утешилась, горечь потери отступила. Домой Людмила Ивановна вернулась более спокойной, смирившись с ситуацией и приготовившись строить жизнь дальше.
Дома ее поджидал неприятный сюрприз, ключ никак не вставлялся в замочную скважину. Оглядев замок, Людмила Ивановна с удивлением поняла, что его недавно поменяли. Пришлось звонить и стучать.
Дверь открылась не сразу, на пороге возник Дмитрий.
– Что ты тут делаешь? – вырвалось у Людмилы Ивановны вместо приветствия.
Пасынок прислонился к дверному косяку, показывая, что просто так не пустит в ее дом, и с вызовом ответил:
– Мы с женой решили жить тут, потому что это мое наследство. А замки поменяли, чтобы никто посторонний не проник в дом.
У Людмилы Ивановны потемнело в глазах, этого удара она никак не ожидала.
– Ты не имел права сюда приходить, это вторжение! – заявила она.
– Попробуй докажи, – ответил Дмитрий и захлопнул дверь перед носом мачехи.
Людмила Ивановна некоторое время смотрела на дверное полотно, а потом поняла, что у нее есть только один выход, позвонить в полицию.
Разбирательства затянулись почти до ночи, полицейские быстро выяснили, что Людмила Ивановна – хозяйка, а Дмитрий и его жена Светлана не имеют никакого отношения к этому большому и красивому дому, и попросили их освободить помещение.
– Вообще-то, это вторжение, можете написать заявление, – сообщил один из полицейских, сочувственно поглядывая на немолодую хозяйку в черном платке вдовы.
Людмила Ивановна покосилась на напрягшегося пасынка и его испугавшуюся супругу. Она понимала, что официальная жалоба в полицию будет самым верным решением, но поступить так не могла. Да, Дмитрий больше не считал ее матерью, но сам оставался ее сыном, ведь Людмила Ивановна перевязывала ему сбитые коленки, ухаживала за ним во время болезни и говорила тост на его свадьбе.
– Не надо заявления, мы договоримся, – произнесла она.
Когда полицейские ушли, Дмитрий ядовито произнес:
– Что, пожалела меня? Ну и зря, я тебя жалеть не буду и из этого дома не съеду.
Верный своему слову Дмитрий с женой занял половину дома, причем кто-то из них всегда был дома, чтобы Людмила Ивановна не смогла выбросить вещи или не пустить их в дом.
– Если хочешь, вызывай опять органы правопорядка, чтобы нас выселить. Только ты не захочешь, – заявил Дмитрий.
И он оказался прав. Людмила Ивановна проклинала себя за то, что не может переступить через свою материнскую любовь, крохи которой жили в ней до сих пор, и вышвырнуть пасынка.
Зато Дмитрий явно не испытывал к ней сыновней любви. Людмила Ивановна могла только гадать, притворялся ли пасынок ласковым и любящим всю жизнь, или его отношение поменялось из-за обиды на отца. Но ничего не напоминало в Дмитрии того мальчика, которого она растила. Этот взрослый мужчина мстил за нанесенную обиду с удовольствием и изощренно.
Пока Людмила Ивановна была в отъезде, он продал или раздал часть вещей, в том числе ее коллекцию фарфоровых собак. Когда хозяйка дома обнаружила пропажу, Дмитрий рассмеялся:
– Докажи, что они вообще у тебя были! Или что я их взял. Не можешь? То-то.
Кухней он и его жена пользовались, только когда туда заходила Людмила Ивановна, причем теснили ее в сторону, а сами занимали все свободные поверхности. Однажды хозяйка дома возмутилась и сдвинула чужие миски-плошки. Почти сразу ее доска с нарезанными для салата овощами полетела на пол, и Дмитрий нахально произнес:
– Извини, я нечаянно.
Пасынок также поздно ложился спать и нарочито шумел. Он пытался приглашать друзей с ночевкой, но тут уже Людмила Ивановна встала на дыбы и выпроводила честную компанию. Дмитрий раскричался так, что даже его жена не выдержала и попросила быть поспокойнее, хотя обычно Света поддерживала мужа.
А ведь Людмиле Ивановне нравилась эта девушка, она казалась похожей на саму хозяйку дома. Света точно так же отказалась от работы и карьеры, чтобы ухаживать за домом и мужем, и Дмитрий поощрял это стремление. Прежде Людмиле Ивановне отношения пасынка и его жены казались гармоничными, но теперь она знала, как тот относится к «ленивым бездельницам, которые только и умеют, что доить мужей».
Однажды, когда Света якобы случайно уронила пару фигурок из коллекции, Людмила Ивановна не выдержала:
– Зря ты подыгрываешь Диме! Думаешь, вы на одной стороне? Вот и нет, он может кинуть тебя в любой момент так же, как сделал это со мной, ведь считает домохозяек вторым сортом.
– Это неправда! – возмутилась Света. – Дима любит меня, он сам предложил не работать, чтобы я сидела с нашими детьми.
– Вот-вот, – подхватил Дмитрий. – Только дети откладываются, потому что в городской квартире тесно для семьи, а денег у нас мало.
Света кивала в такт словам мужа, и Людмиле Ивановне стало жалко наивную девушку, которую однажды ждало то же разочарование, постигшее ее саму. А еще она поняла, что эта вражда будет длиться вечно.
«Готова ли я вечно бороться с пасынком и его женой за наследство? Пожалуй, нет, я так устала», – подумала Людмила Ивановна. – «Пришло время уступить».
Однако простить нанесенную пасынком обиду она не могла, душа требовала мести. Решение пришло само собой.
– Что ж, если речь идет о расширении семьи, спорить я не могу, – произнесла Людмила Ивановна. – Отдать наследство полностью я не могу, что бы ни говорил Дима, я заслужила свою долю. Поэтому предлагаю поделить его поровну, я оставлю деньги себе, но отдам вам дом, чтобы вы могли растить здесь детей.
Света восхищенно ахнула, а вот Дмитрий заколебался. Его жадность требовала большего, но он понимал, что в суде может не получить и этого.
– Решай быстрее, пока я не передумала, – поторопила его Людмила Ивановна.
– Хорошо, я согласен, – быстро ответил Дмитрий.
– Отлично, тогда завтра же идем к нотариусу, и я перепишу дом на вашу семью. Правда, с одним условием. А с каким, узнаешь завтра.
На следующий день Людмила Ивановна собрала немногочисленные вещи, в том числе остатки своей фарфоровой коллекции, и перевезла их в снятую квартиру. Перед тем как сесть в машину, она в последний раз взглянула на дом, в котором была так счастлива. Она знала, что больше не переступит его порог, что заканчивается ее старая жизнь и начинается новая, без мужа, сына и семейного гнезда.
«Прощай и прости, что не смогла сохранить отношения с нашим ребенком», – мысленно обратилась Людмила Ивановна к мужу. – «Через два часа Дмитрий возненавидит меня навсегда».
В кабинете нотариуса пасынок шутил и веселился, даже назвал мачеху мамой Людой. Но когда он потянулся к документам, чтобы поставить подпись, юрист убрал их в сторону:
– Извините, это только для причастных лиц, то есть для Людмилы Ивановны и Светланы Игоревны (предположим отчество для Светланы).
– Не понял, – удивился Дмитрий.
– Я отдаю дом Свете, это и есть мое условие, – сообщила Людмила Ивановна. – Ты утверждал, что вы – одна семья, а значит, неважно, чье имя будет стоять в документах, ведь так?
Света восхищенно ахнула и кинулась на шею Людмиле Ивановне, но муж отшвырнул супругу в сторону.
– Ты издеваешься? – прорычал он, обращаясь к мачехе. – Дом мой, вы не имеете к нему никакого отношения, ни ты, ни эта гарпия!
Дмитрий ткнул пальцем в Свету и попал ей в бок, причем тычок был настолько сильным, что женщина вскрикнула от боли. Она схватилась за то место, куда пришелся удар, и испуганно уставилась на Дмитрия. В глазах Светы стояли слезы.
– Милый, что ты говоришь? – пролепетала она. – Неважно, кому будет принадлежать дом, мы одна семья.
– Это чушь! Дом мой и должен достаться мне, а не тетке, которая в любой момент может сделать ручкой.
– Именно из-за этих убеждений я решила оставить дом Свете, – ответила пасынку Людмила Ивановна. – Если ты хочешь его получить, тебе придется быть хорошим мужем, раз уж хорошим сыном быть не вышло. А если ты против и бросишь жену… Что ж, хотя бы одну женщину я спасла от того, чтобы она не осталась у разбитого корыта.
Людмила Ивановна поставила подпись в документах, после чего подхватила сумочку и вышла.
Неделю спустя Людмила Ивановна переехала в другой город поближе к брату его детям и внукам. Оставшихся от мужа денег хватило на квартиру, да еще и на вклад, процентов с которого было достаточно на скромную жизнь.
«Нет смысла переживать старые горести, так можно навсегда застрять в прошлом», – решила она.