Возмездие по закону справедливости.
– Степан Васильевич, Артист запрашивает добро на реализацию второго варианта плана «Возмездие»,– обратился к генералу полковник Сергеев. – Я даю ему отмашку?
– Погоди, полковник, я сначала хочу разобраться, почему именно Татьяна пострадала от этих уродов? Она что, где-то перешла им дорогу?
– Товарищ генерал, я искренне сочувствую и вам, и Татьяне. Обстановка на Украине не лучше, чем у нас в России. Подонков развелось — шагу некуда ступить. От них страдают тысячи людей, вам это и без меня известно. На вас ещё не нападали? Да что я говорю? – напасть на машину генерала КГБ — это было бы слишком. А мне пришлось вступить в драку вечером в метро на «Кутузовской» за одну девушку. Видели бы вы её несчастные глаза и крики о помощи, когда её тащили двое «амбалов». И если бы не я, её бы… даже говорить противно, что бы они с ней сделали.
– Да, это все так, но я всегда был уверен, что Таня за себя постоять сумеет. Она ведь занималась этим… все время забываю, ну, вьетнамской борьбой…
– Да, товарищ генерал, и по отзыву её тренера Фуонг Квен, мастера Нга-Ми, она была одной из лучших её учениц, но обстановка в вагоне не позволила Тане проявить все свои навыки. Двоих она уложила, а третий ударил её ножом в спину.
– Но ведь она могла погибнуть! А где был Артист, почему он не сопровождал её?
Генерал был явно взволнован. После того, как погиб его сын, Таню он любил как родную дочь.
– Товарищ генерал, по плану операции «Клык» он не должен был сопровождать её каждый раз. Год назад он проводил её до Донецка, но каждый год сопровождать — это означало бы нарушить конспирацию. Да и если бы провожать, то уж логично было бы и встречать, ведь неизвестно когда, где и что может произойти? От случайности никто не застрахован.
– Да, полковник, вы правы, даю слабину, старею. Она уже не маленькая – через год офицер КГБ. Всех жалко. В такое время живём, но родные нам всего дороже. Поймите правильно, – как бы извиняясь, проговорил генерал. – Так что у вас по плану «Возмездие»?
– Артист установил негласный надзор за этими тремя и выяснил, что каждый понедельник они везут «выручку» в Днепропетровск «боссу» и возвращаются на следующий день поездом Днепропетровск — Симферополь в одном и том же восьмом вагоне и в девятом купе. Видимо, проводники у них прикормленные и прикрывают их.
Это подтверждается тем, что проводник вагона, в котором ехала Таня, пошёл в глухую «отказку»: «Ничего не видел, ничего не знаю. Грешен, – заснул».
– Так, но согласно плану Артиста ему нужна помощь, и ведь не кого-нибудь, а именно учениц этой самой Фуонг Квен — сокурсниц Тани, да еще ни много ни мало, а пятерых девушек!?
– Расследование он провёл, а теперь хочет провести акцию «Возмездие», но не сам, ему светиться никак нельзя, а дело уж очень деликатного свойства. Убивать их никто не собирается, но наказать примерно надо, чтобы другим повадно не было. Это, может быть, противоречит норме закона, но не духу его. Если есть преступление, то неотвратимо должно последовать наказание. А там царит беспредел из-за безнаказанности.
– Что вы меня терзаете, полковник, вы же знаете, что санкцию на осуществление я дать никак не могу, да и вы тоже. Он хорошо продумал детали?
– Да, акция свершится на обратном пути из Днепропетровска, когда они поедут «пустыми» без денег, и целую неделю хозяин их не хватится.
– А безопасность девушек? Их отход?
– Обратно они полетят самолетом Симферополь — Москва.
– Нет, добро я дать не могу, но и запрещать не буду, – ответил генерал. – Помощь окажем, но вся ответственность лежит на Артисте. Пусть сам принимает решение — осуществлять «Возмездие» или нет.
Павел до самого начала операции сомневался в принятом решении, он ещё мог остановить её, понимая, что, наказывая мерзавцев таким способом, он берёт на себя ответственность перед законом и перед Богом. Но почему тогда Господь не наказывает за тяжкие грехи этих бандитов. Про закон тем более говорить не приходится, так как беспредел творится на всех уровнях, и чем больше, тем большее он сеет зло. Да, есть закон, но есть ещё и высшая справедливость. Есть правда и любовь, а эти понятия выше закона. Простить ближнего своего — это закон любви, но простить злодея… это Павлу было непонятно. И в конце концов, кто-то же должен встать на пути этого зла?! Ведь не лишать жизни он намерен этих преступников, хотя они этого заслуживают, а сделать то, что давно практикуется в Чехии и Южной Корее. «Нет, – подумал, Павел, – сомнения в сторону. Первая заповедь разведчика гласит: “Подумал — сделал”». Рассуждая так, Павел убедил себя в том, что поступает правильно.
Поезд потихоньку отходил от перрона станции «Запорожье–1», когда группа молодых девушек в спортивной форме с небольшими рюкзачками за спиной, смеясь и весело переговариваясь, одна за другой вскочили в последний вагон поезда Днепропетровск — Симферополь. Проводница стала материться на них за нарушение безопасности, что вызвало ещё больший смех у резвых пассажирок. Она велела предъявить билеты и, закрыв тамбур, строго приказала следовать в свой вагон. Девушки спорить не стали и пошли по вагонам. В коридоре восьмого вагона никого не было, и они беспрепятственно вошли в свои пустые купе: двое в восьмое, другие двое в десятое. Одна, оставшаяся, прошла в купе проводника. Приветливо улыбаясь, она поздоровалась с проводником и закрыла за собой дверь. За окном сгущались сумерки. Поезд после недолгой остановки на станции Фёдоровка чуть дрогнул и, срывая тормозные колодки, стал набирать скорость. Новоявленная проводница с тремя стаканами чая постучала сначала в восьмое купе, потом в десятое, и когда из одного и другого вышли девушки, постучала в девятое.
– Молодые люди, чаю не желаете? – спросила она с обворожительной улыбкой.
– Даже если бы не хотели, захотели бы из рук такой очаровашки, – проговорил один из них. Двое других с удивлением и интересом уставились на проводницу.
– А где проводник? – придя в себя, выдавил один из них.
– Да пошёл к начальнику поезда, он его зачем-то вызвал, а я его подменяю. Он попросил принести вам чаю.
– Ну, проходи цыпа, вместе чаю попьём, – сказал тот, что сидел в углу, показывая на одну из двух бутылок коньяка, стоявших на столе.
– С удовольствием бы, ребята, да не могу, а то Алексей Иванович обидится, что я покинула свой пост.
– Да не обидится, мы ему скажем волшебное слово, он и не обидится, – настаивал верзила. Тот, что был ближе, схватил проводницу за руку.
– Да заходи ты, не стесняйся, мы тебя не укусим, а может, даже наоборот, – сказал рыжий и стал тянуть её изо всей силы.
– А что, может быть наоборот? – она стала сопротивляться, и вдруг сама повалилась на него так, что и она, и он, и ещё один оказались вповалку на одном диване.
Третьего нейтрализовать пришлось ударом по шее сзади. У двух других глаза округлились, и от такой наглости они не могли выговорить ни слова. Они хотели подняться, но зажатые проводницей и ещё двумя девушками, вошедшими в купе, не смогли этого сделать, а получив уколы в шею от подоспевших девушек, обмякли и затихли. Такой же укол получил и рыжий.
– Девочки, давайте быстрее, готовьте инструменты, – проговорила псевдопроводница. Она, вероятно, была старшей в этой группе. Распорядившись, она вышла из купе и стала возле дверей.
Часа через два из купе вышла одна из девушек, минут через десять еще одна и так по очереди все четверо. Проводница закрыла девятое купе на ключ и пошла в купе проводника. Тот спал с жутким храпом. Она повернула его голову вверх и, зажав нос, влила в три приёма ему в рот стакан водки, а затем вытерла отпечатки пальцев. Взяв свой небольшой рюкзак, она пошла по коридору и также, как два часа назад, постучала в восьмое и десятое купе.
За окном стояла теплая южная ночь Симферополя, когда из пятого вагона вышли две симпатичные девушки в спортивной одежде, из шестого одна, тоже с рюкзаком, из одиннадцатого одна и одна из четырнадцатого — все в спортивных костюмах. Они в таком же порядке садились в такси, и такси увозили их в аэропорт. Павел проводил их взглядом. «Всё в порядке, – подумал он, – все пятеро едут в аэропорт, как и предусматривалось планом». А сам он отправился пешком на остановку троллейбуса, идущего в Ялту.
Часа через два после прибытия поезда хватились проводника восьмого вагона. Он предстал перед начальником поезда весь опухший и помятый. Видно было, что он с большого бодуна. Когда он пришел в себя, то вспомнил о трех парнях, ехавших в девятом купе. Открыв купе, им представилась дикая картина: трое здоровенных парней лежали на диванах голые снизу до пояса. Что на самом деле произошло в девятом купе, было совершенно непонятно стоявшим на пороге сержанту милиции, начальнику поезда и проводнице соседнего вагона.
Жду ваших комментариев, друзья. Буду благодарен как поддержке, так и критике.