Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

А вот и лето...

Вот и наступило лето. Пятое лето дурной бесконечности, которой не видно конца. Которая уже стала одной из самых затяжных на территории России и совершенно точно самой дурной. Разные были в истории России события, но таких дурных не было, пожалуй, еще никогда. Пятое лето. Происходящее начало уже напоминать какую-то странную сказку. Первым летом били - не добили.
Вторым летом били - не добили. Третьим летом били - каких-то бандитов в Курской области получили. После чего 9 месяцев били их всеми силами, какие только были. И только при помощи северных корейцев выбили. Но выбили только из Курской области, а не вообще. И продолжили бить... Четвёртым летом вроде бы решили, что пора заканчивать. Сели договариваться. Говорили-говорили... в Стамбуле не договорились. Поехал тогда дядя Вова в Анкоридж, поручкался с дядей Дональдом, прокатился на заднем сиденье его лимузина, думали уже, что договорились - оказалось, нет. Не срослось. И вот, наступило пятое лето. И уже нет никакой уверенности, что эт

Вот и наступило лето. Пятое лето дурной бесконечности, которой не видно конца. Которая уже стала одной из самых затяжных на территории России и совершенно точно самой дурной. Разные были в истории России события, но таких дурных не было, пожалуй, еще никогда.

Пятое лето.

Происходящее начало уже напоминать какую-то странную сказку.

Первым летом били - не добили.
Вторым летом били - не добили.

Третьим летом били - каких-то бандитов в Курской области получили. После чего 9 месяцев били их всеми силами, какие только были. И только при помощи северных корейцев выбили. Но выбили только из Курской области, а не вообще. И продолжили бить...

Четвёртым летом вроде бы решили, что пора заканчивать. Сели договариваться. Говорили-говорили... в Стамбуле не договорились. Поехал тогда дядя Вова в Анкоридж, поручкался с дядей Дональдом, прокатился на заднем сиденье его лимузина, думали уже, что договорились - оказалось, нет. Не срослось.

И вот, наступило пятое лето.

И уже нет никакой уверенности, что это лето окажется последним. Хотя вроде бы уже и должно. Вроде бы биться там становится некому. Раньше брали по селу в день, а в последнее время по селу в неделю. Такое впечатление, что там осталось по одной бригаде с каждой стороны, да и та неполная.

Вроде бы уже и силы на исходе, а конца не видать.

Чего ожидать от этого лета, уже непонятно - то ли очередного сюрприза, скорее всего неприятного, то ли переговоров. То ли вообще ничего нового.

Непонятно даже, что будет хуже - если всё продолжится как оно продолжается или если эти деятели выкинут что-то новое, какую-нибудь перегруппировку или кто-то куда-то залезет, куда еще не залезал.

На Трампа надежды уже нет. Год назад он пробовал всё это закончить, но так и не смог. Не осилил. Слабоват оказался делатель Америки снова великой. Сто раз заявил о прогрессе в переговорах, обещал устроить трёхсторонний саммит, но не вышло. Составил какой-то план, который поделили на четыре части, и такое впечатление, что все эти части выбросили в корзину.

Хочется уже, чтобы кого-то забрали наконец в рай. И там он может рассказывать, что ничего не начинал, но ни о чём не жалеет, что его обманули, но он всё сделал правильно, что чаша терпения переполнена, но он готов продолжать...

Лучше бы, конечно, в рай забрали обоих и они там выясняли между собой, кто прав, кто виноват, кто кого обманул, кто кого перехитрил и кто кого победил.

Главное, чтобы не всех сразу.

Вот, пожалуй, это главный план на пятое лето дурной бесконечности, которую кое-кто не начинал и поэтому никак не может закончить - чтобы в рай не отправили сразу всех.

Чтобы после трёх Орешников не бахнули четвёртым в ядерном исполнении. Хотя есть подозрение, что ядерный заряд он нести в принципе не способен, потому что нагрев боевой части до нескольких тысяч градусов заряд не выдержит. Но кто его знает.

Поэтому программа минимум - чтобы не бахнули ядрёным батоном и не разворотили никакую АЭС. А к остальному мы вроде бы уже привыкли, остальным нас уже не удивить.

Но в глубине души всё-таки хочется надеяться на лучшее, чтобы закончилась эта дурная бесконечность. Чтобы это лето оказалось последним. Последним дурным. Но не последним вообще.

Чтобы вернулись домой те, кто еще может вернуться. И чтобы стали они жить-поживать, да что-то в этой жизни к лучшему менять...