И да воздастся вам по трудам вашим…
1984 год, июль.
Она специально подгадала приезд в деревню к бабушке уже в сумерках, чтобы как можно меньше глаз видело это её появление. В идеале – чтобы вообще никто ничего не заметил.
Она и таксиста попросила остановиться не доезжая до околицы, перед густой и частой берёзовой рощицей, сквозь стволы которых едва проглядывались редкие деревенские огоньки.
И водителя еле упросила завтра поутру, пораньше, приехать сюда же – забрать её. Убедила его, наверное, только заплаченная за доставку сюда новенькая песочного цвета сотня. Огромные деньги по здешним местам… да и для него, прожжённого городского водилы, это была едва ли не треть месячной зарплаты.
«Волга развернулась, тыкаясь на узком просёлке бамперами в пыльный бурьян, газанула и попылила в сторону города, и скоро её стоп-огни растаяли за поворотами. А Илона покрепче обхватила ладошку сонно клюющей носом дочки и зашагала к второй в уличном ряду избе деревни.
Старый кудлатый Пират на их появление только лениво прогремел цепью в своей будке и сонно гавкнул. Да, сдал старикашка. Когда она в последний раз, 10 лет назад, уезжала отсюда, он едва вышел с щенячьего возраста и в таких вот случаях вылетал чужим навстречу стрелой.
Больше, правда, напугать и подурачиться, а не укусить… И тут вконец сомлевшая дочка запнулась о ступеньку крыльца и едва не полетела носом вперёд. И лишь на руке матери вовремя повисла.
- Да держись ты, горе моё! – Илона поддёрнула захныкавшего ребёнка, поставив его на ноги, и в этот момент распахнулась вторая дверь в сенях, ведущая в избу, и на чисто вымытые половицы упал жёлтый квадрат света. А на пороге возникла баба Нюра. Всё такая же, как и раньше – высокая, сухопарая, крепкая, как старый сухостой.
- Охти, горе мне! Ленка? Ты, штоль?
- Я, баб Нюр. Прости, что без предупреждения. Вот в деревне отдохнуть захотелось…
Валюшка уже спала, утонув в перине, постеленной на широком топчане в горнице, а Илона всё гоняла с бабкой чаи, хотя глаза уже слипались. И забалтывала, забалтывала старуху, не давая ей сосредоточиться и дать вспомнить, что чемодан внучатой племянницы так и остался в сенях.
Хотя получалось не очень – баба Нюра иногда взгляды бросала очень недоверчивые. Но ничего. Ей бы только ночь продержаться, до рассвета. А там потихоньку, но бегом на околицу. Она надеялась, что таксист всё же не упустит случая заработать ещё сотню.
Наконец бабка несколько раз зевнула, перекрестив рот. Дала Илоне подушку, и та осторожно улеглась рядом с дочкой, уложив снятые с себя вещи рядом и попросив у бабушки халат – на случай, если захочет «до ветру».
И провалилась в сон, поставив новинку этого года – часы на жидких кристаллах «Электроника» в режим будильника на 5 утра. С минимальным звуком, коротким полусекундным писком, чтобы не всполошить и хозяйку хаты.
Положила под подушку, чтобы услышала только она сама. И провалилась в сон. Она действительно устала.
Утром тихо встала, нацепила браслет часов на руку, накинула бабкин халат, спрятав под него свою одежду, и потихоньку, стараясь не скрипнуть половицами, пробралась к порогу, сунула ноги в предварительно, вчера ещё, расшнурованные кроссовки.
Подхватила в сенях свой небольшой чемодан, скорым шагом миновала двор, быстро надела юбку и блузку и, оставив на столбике калитки бабкин халат, пошла-побежала в рощице.
Он видела, как сквозь негустую поросль издали мелькает свет фар. И через пять минут уже забрасывала чемоданчик в раззявленную пасть багажника такси. А потом рухнула на переднее сиденье и выдохнула:
- Гони, шеф!
Таксист только покосился. Было видно, что хочет что-то спросить – но не спросил. А она лишь мимоходом подумала, на сколько хватит тех пяти сотен, оставленных в сумке с детскими вещами спящей дочери.
Было бы – оставила бы больше. Но уж чем богаты… Главное у неё было с собой: свидетельство о браке, билет в Испанию на сегодня, на 14:30 Москвы из Шереметьево, выправленный с таким трудом загранпаспорт и ждущий в гостинице Мигель. А дочку она заберёт потом – она искренне в это верила.
1992 год, июнь
«От ить выросла девка…» - баба Нюра устало опустилась на крыльцо, глядя, как мелькают над подолом выцветшего сарафана голенастые ноги Валюшки, внучки… да, она давно стала считать внучатую племянницу родной внучкой.
Никак нельзя было объяснить брошенному матерью ребёнку тогда, 8 лет назад, что ты не её родная бабушка, а так – седьмая вода на киселе…
Она, Анна Николаевна, тогда в сердцах заявление в милицию написала. И те ведь всерьёз озаботились поисками беглянки!
Сначала нашли отвозившего в деревню мать и дочь водителя такси. Пробили установленную женщину по базам данных и паспортным столам… и опустили руки.
Потому что Илона Судейкина, призёр женской команды Кубка мира по биатлону в норвежском Холменколлене официально оформила отношения с гражданином Испании Мигелем Фернандо Орландо Мария Родригесом и покинула Советский Союз 12 июля 1984 года. Оставив на попечении престарелой тётки четырёхлетнюю дочь.
Хм! «Оставила на попечении».
Подбросила, как кукушка птенца! Оставив бездетную и не имеющую родительского опыта пожилую тётку один на один с дитём.
Ох и покрутилась она тогда, отвоёвывая право растить девчонку, её ведь в детдом собирались законопатить! Собрала кучу справок в совхозе, в котором до той поры ещё работала, даже медкомиссию прошла, чтобы доказать – есть ещё у неё здоровье, потянет она внучку-дочку!
Одно лишь благое дело сделала тогда эта свиристелка, деньги оставила. Вот они и пригодились, когда перед органами опеки нужно было подтвердить свою состоятельность. Она и продемонстрировала тот полутысячный счёт на сберкнижке.
А Валюшка в своём детском угл , в ящике тумбочки, хранила снимок из журнала «Смена», где её мамка, в спортивной форме, на фоне норвежских снегов обнимается с винтовкой… или как там это биатлонное ружьё называется. Не дала бабке снимок на растопку пустить. И только вот два года назад сама сняла. Видно, дождаться мать уже отчаялась.
Тут и в женский возраст вошла – вон, только позавчера первые женские дела закончились, баб Нюра ради них мошну свою потрясла и купила эти… с крылышками, прости господи, специальные для женских дней!
Теперь за девкой глаз да глаз нужен.
Вон, побежала к своей московской подружке, что каждое лето сюда приезжает. Будет им теперь о чём посплетничать и посекретничать
Ирка вообще-то не москвичка. Она тоже местная. Это её мамка сейчас в Москву перебралась. А Ирку всё равно сюда на лето отправляет – потому что, как Ирка говорит, летом самый сезон товар возить, а она у мамки будет только под ногами путаться!
Она, Иркина мамка в Турцию или в Китай мотается, с такими большими клетчатыми сумками. Поэтому вещи у Ирки классные, почти фирмА.
Но она девчонка без понтов, не задаётся, пальцы не гнёт – другая бы точно начала врать, что у неё настоящие Гуччи или Адидас. Хотя на самом деле эти вещи допотопными швейными машинками на тротуарах Шанхая шьют, так, по крайней мере, Иркина мамка говорит.
Ха! Они даже название правильно написать не сообразили, вон, «AdidOs» набито! Умора.
Бабуля сегодня от своих щедрот 500 рублей выделила. Смешно! Она говорит, что на такие деньги три года назад можно было месяц не то, что жить – шиковать! «Инфляция» называется. А через неделю, говорит, этой пятисотки и на поесть не хватит, так что трать, говорит, Валька!
Мы сейчас с подружкой в райцентр приехали, в чешском Луна-парке на карусели разок прокатились и мороженку поели. Да вон в тир забрели.
- Ну-ка, ну-ка! – хозяин тира с интересом уставился на девчонку, совсем соплячку, которая только что выбила десять из десяти и вместо мягкой игрушки попросила себе как приз ещё 10 выстрелов. – Ты где так научилась, ребёнок?
- Я не ребёнок, мне уже 12 – важно задрав нос, ответила пигалица. – А не училась я нигде, в первый раз ружьё в руки взяла.
- Да? Интересно… - мужчина был озадачен и, кажется, не очень поверил.- Может, у тебя это наследственное?
- Точно! – девчонка аж просияла. – У меня мамка была чемпионкой по этому… как его…а, биатлону! В Норвегии «серебро» взяла на Кубке мира…
Следующие мишени тоже были поражены без промаха.
А мужчина полез под прилавок и вытащил на свет божий приз. Да не жуткого сиреневого зайца с разными, да ещё косыми, глазами, а… «Сникерс»! Настоящее сокровище. А потом помялся, посмотрел на спутницу девчонки, и выложил на прилавок второй.
- На. Ешь. Ты откуда такая будешь?
- Из Сергеевки. – Девчонка деловито шуршала обёрткой.
- Когда ещё сюда приедешь?
- Не знаю… как деньги будут, ответила та, отмахиваясь от предостерегающих гримас подруги
- Ты вот что… - мужчина что то усиленно прикидывал, - подойди сюда через полчаса, а? Я тебя с тренером по спортивной стрельбе познакомлю. Не пожалеешь. Тебя как зовут-то хоть?
- Валя я. Судейкина.
И две подружки, задрав носы, отправились бродить по парку дальше. А хозяин тира через пять минут взволнованно убеждал невидимого собеседника на том конце телефонной линии немедленно прибыть в парк.
- Только удостоверение возьми, Петрович! Девчонка недоверчивая – но это она молодец, правильно делает. Время сейчас такое…
- Как, ты говоришь, фамилия?
- Судейкина, вроде…
- Вроде… - проворчал голос в трубке. - Если точно Судейкина, то это в самом деле дочь Илоны! А с той какая-то мутная история произошла, ещё при Советах. Удрала она вроде из Союза и дочку бросила. Ну ладно, буду…