Тане всегда слово «мамсик» не нравилось. Ну как можно называть так мужчину, крепко любящего свою маму? И уж ни в коей мере она не хотела применять это слово к своему Игнату – настоящему «мачо», по мнению её знакомых.
Правда, авторитарная Евдокия Петровна, ей свекровь, «выстроить» могла кого угодно. Она и её, Таню, на первых порах пыталась сделать при себе прислугой.
Но родители Татьяны вовремя помогли с собственным домом, да и начавшаяся беременность помогла молодой семье дистанцироваться от «фельдфебеля в юбке», как иронично называл сватью отец Тани.
Вот только для Матвея в поведении матери не было ничего из ряда вон выходящего – он наотрез отказывался принимать другую жизненную модель. Даже несмотря на ровные и уважительные, без диктата, отношения в семье своей жены. Он их попросту не видел. В упор.
А потом мама Матвея ушла из областной администрации на пенсию. И для Татьяны начался этот кошмар, завершившийся, в конце концов, трагедией.
- Матвей, я хочу жить в собственном доме! – тон матери не допускал никаких возражений.
Было видно, что решение её продуманное и взвешенное. Недаром на столе в гостиной ей трёхкомнатной квартиры в элитном доме лежал теперь ворох глянцевых проспектов нового коттеджного кондоминиума «Сосны».
Рядом – и река, и озеро, и лес. Только вот стоимость нового дома в этом райском уголке зашкаливала. И накопления Игната, ведущего специалиста завода, сделанные за последние 7 лет, не покрывали и трети нужной для строительства такого дома суммы.
Тем более, если покупать уже готовый к вселению дом. Разве что продать мамину квартиру…
- Мама, содержание своего дома – это та ещё головная боль! Там, конечно, есть коммунальная служба, которая всем занимается. На манер той, что обслуживает твою квартиру. Только стоимость её услуг дороже раза в четыре. Ты просто не потянешь…
- Что значит «Ты не потянешь»? А твоей помощи мне что – не ждать? – мать была искренне возмущена. – И потом, дом, в конце концов МОЖЕТ ДОСТАТЬСЯ ВАМ! И дети там смогут хорошо проводить время, это ведь почти санаторий!
Таню, свидетельницу этого разговора, неприятно царапнуло вот это свекровино «может достаться вам». А, простите, Евдокия Петровна, кому ещё? Если сын ваш единственный наследник? Но вслух не спросила.
Она хорошо помнила тот неприятный разговор, невольной свидетельницей которого она стала незадолго до своей свадьбы с Матвеем.
Родители её только-только оформили загородный дом ей в подарок.
Они с Матвеем уже обживали его… да, до свадьбы! И что? Но вот маме Матвея это очень не нравилось. Безнравственно, видите ли! «Что, подождать до свадьбы не могли? И потом, что это за «досвадебный подарок»? Матвей, в случае развода тебе здесь не на что будет претендовать!»
Это было бы смешно, если бы и после свадьбы, и после рождения их близнецов свекровь не напоминала сыну раз за разом, что добрачное имущество не делится.
Поэтому отец Татьяны категорически отказывался общаться со сватьей. Именно из-за её меркантильности. Как и к зятю тоже относился с холодком. «Яблоко от яблони, поверь мне…». Таня тогда с отцом даже рассорилась.
Так что пусть Матвей разбирается с мамой сам. Тем более, что свекровь до сих пор считала, что его сыну Татьяна «не ровня». Хм. «Не из графьёв мы, да».
А мама вдруг решила взять семью сына в осаду. И тут началось вот это: «Да, мамочка. Как скажешь, мама. Да, конечно…да, безусловно…обязательно сделаю…».
А пока её квартиру выставили на торги, в ожидании покупки того самого загородного дома, свекровь жила у них, заняв гостевую спальню. И уже через неделю после вселения в их дом бабушки взвыли сыновья, Глеб и Антошка.
Особенно удручала мальчишек перспектива прожить бок о бок с бабушкой не меньше года – потому что даже после продажи её квартиры выяснилось, что недостаёт суммы в миллион. И взять её, кроме как в результате выхода Тани на работу, негде.
Татьяна, впрочем, этому выходу была рада, так как за семь лет сидения дома в качестве мамы и домохозяйки стала чувствовать, что теряет связь с реальностью… да ладно! Попросту деградирует! А ведь ей прочили блестящее юридическое будущее!
От неё та же свекровь в своё время отцепилась, когда Таня пару раз дала ей резкую и справедливую (так, что не подкопаешься) отповедь на пару житейских, но связанных с доходами и юридическими вопросами, тем.
Но вот её парни отвечать так бабушке не могли. И в силу воспитания, и в силу отсутствия житейского опыта. Тем более, что додумались обратиться за защитой к отцу. А у того ответ был один:
- Чего вы канючите? Бабушка требует от вас элементарного! Ваша мама теперь работает, и помогать по дому должны вы!
- Па, но мы так уроки делать не успеваем…
- В смартфонах меньше залипайте!
Вот и всё отцовское воспитание. Пункт первый Домашнего Устава: «Моя мама (ваша бабушка) всегда права! Пункт второй: если бабушка не права – смотрите пункт первый!» Замкнутый круг.
Возможно, Матвей и был бы прав. Только «помощь» в уборке дома вылилась во взваливание этой уборки целиком на мальчишечьи плечи. В то время, как бабушка возлегала в удобном кресле перед экраном огромной плазмы, щёлкая пультом в выборе каналов.
К тому же свекровь отвратительно готовила, и Тане теперь приходилось после рабочего дня ещё и стоять у плиты.
Так что когда в конце года особняк был, наконец, куплен, и свекровь после Рождества с триумфом, шумом и помпой въехала туда, все перевели дух. Кроме разве что Матвея – он в своей размеренной деятельности крупного руководителя ничего и не заметил.
Весна в том году была аномальная.
Уже в начале апреля не только растаял весь снег – вовсю зеленели газоны и почти все деревья оделись в новенькую зелёную листву.
А в середине мая обрушилась жара – и длилась месяц. Потом второй. А потом пошёл и третий, и за всё это время не выпало ни единой капельки дождя.
Газоны в городе пожелтели и скукожились, несмотря на ежедневный полив. Начались пожары в окрестных лесах, и весь город потонул в сизом мареве.
Близнецы были отправлены к бабушке – по её настоянию. Матвей ещё зимой установил сплит-систему из пяти кондиционеров с общим подающим центром на улице, и теперь в свекровином доме реально можно было спастись от жары, а угольные фильтры спасали от чада.
Таня и мужем и сама теперь часто гостила у его мамы, стиснув зубы и терпя бесконечные придирки.
Но часто – не означает всегда, работу ни у неё, ни у мужа никто не отменял. А потом в середине рабочего дня, в четверг, как обухом по голове ударило известие.
Горят «Сосны».
Она узнала об этом из экстренного сообщения МЧС, и уже через 5 минут у её адвокатской конторы с визгом покрышек остановилась «Инфинити» Матвея.
Она запрыгнула в салон, и дверцу захлопывала уже на ходу. И они понеслись по городу, нарушая все правила и не обращая внимания на возмущённое пиликанье системы «Не пристёгнуты ремни».
И да – крайний, самый новый и ближе всех расположенный к опушке соснового бора коттедж свекрови горел. На лужайке, снеся хлипкую ограду, косо, вразнотык стояли две пожарные машины и поливали тугими струями один крышу, на которую несло горящий сор из бора, а другой окна второго этажа.
Таня ринулась сквозь оцепление, и лицо у неё, видимо, было такое, что попытавшийся перегородить ей дорогу брандмейстер только отшатнулся.
А она по широкой дуге обегала здание, потому что знала – спальня мальчиков на первом этаже расположена с противоположной стороны дома.
Глеб и Антон, с красными лицами и с выражением ужаса на лице подпрыгивали за оконными стёклами, пытаясь открыть створку, и она видела, что их комната уже заполнена дымным сизым чадом.
Тогда она схватила бетонную полуметровую фигурку садового гнома и яростно мотнула головой. Мальчишки поняли этот её жест правильно и отпрыгнули от окна в разные стороны, а она метнула тяжеленный снаряд прямо в центр окна – откуда только силы взялись разнести вдребезги двойной стеклопакет?
Она не помнила, как, изрезав руки, вытащила своих детей наружу, как отбежала метров на десять и упала вместе с ними на траву… В глазах только стоп-кадром отпечаталась картина уже огненного, а не дымного языка, вымахнувшего из покорёженного окна детской.
А потом она обошла дом и увидела носилки «Скорой», лежащую на них свекровь с кислородной маской на лице, и её встрёпанного сына. Это он, тоже отшвырнув с дороги пожарных, ринулся в дом… чтобы вынести из него потерявшую сознание маму.
Они теперь так и живут, в готовности всё же собраться с силами и развестись. И с обидой Матвея на чёрствость жены, не понимающей, что прежде всего сыновний долг.
Да, он не вспомнил о сыновьях… но она же, их мать, вспомнила? Так что всё в порядке!
Все живы-здоровы! Даже мама пришла в себя, уже ходит, покрикивает на домочадцев в доме невестки. А та со своей юридической квалификацией помогает свекрови сполна получить страховку за практически сгоревший коттеджа в «Соснах».
Чтобы после неминуемого развода сыначке с мамой было куда съехать. Благо коттеджи сейчас возводятся очень быстро.