Мы привыкли ныть, что школьная литература — это скучно. «Война и мир» — слишком толстая, «Обломов» — слишком диванный, а на «Кому на Руси жить хорошо» ответ мы знаем сразу: не нам и не сейчас. Но если присмотреться к этим текстам под лупой современного законодательства и новейшей этики, волосы встают дыбом.
Власти дали нам в руки эти бомбы замедленного действия, но, кажется, сами не читали методички. Государство тратит миллиарды на борьбу с деструктивом в интернете, но при этом заставляет детей конспектировать пособия по свержению строя. Давайте посмотрим правде в глаза: классическая русская литература — это поле юридического «криминала», и рано или поздно кому-то из депутатов попадется в руки не глянцевый пересказ, а полный текст. Вот тогда и начнется самое интересное.
Вот лишь несколько пунктов обвинительного заключения, которое неизбежно ляжет на стол.
1. «Горе от ума» (А.С. Грибоедов) — дискредитация госорганов и пропаганда психических расстройств
Школьники обожают Чацкого. Ещё бы: приехал, нахамил всем вокруг, обвинил элиту в слабоумии, объявил московское общество «мучителей толпой» и эффектно укатил в закат с криком «Карету мне, карету!».
Теперь включаем голову. С точки зрения государства, Чацкий — это просто блогер-иноагент с признаками биполярного расстройства. Сначала он кричит, что здесь «дым Отечества нам сладок и приятен», а через минуту поливает это самое Отечество грязью. Фамусов — уважаемый госслужащий, управляющий в казенном месте, а этот юноша публично заявляет, что «служить бы рад, прислуживаться тошно». Это же классическая пропаганда неисполнения должностных обязанностей! К тому же, финал пьесы — это форменный вред психическому здоровью подростка. Софья объявляет Чацкого сумасшедшим, и общество радостно подхватывает сплетню. Это же учебник по буллингу и газлайтингу. Толерантный Молчалин, по сути, жертва харассмента со стороны начальственной дочки, а его выставляют подлецом. Ждём запрета за «романтизацию ОРВИ» (Оскорбления Реальных Взрослых Идиотов — прим. ред.).
2. «Евгений Онегин» (А.С. Пушкин) — пропаганда чайлдфри, тунеядство и халатность
Пушкин — «наше всё», и именно поэтому он должен сидеть в тюрьме. Ну или хотя бы быть оштрафован на 3000 рублей как физическое лицо. Посмотрите на Евгения. Это же ходячая антипропаганда традиционных ценностей. Состоятельный молодой человек осознанно отказывается от брака и деторождения. Более того, он убивает друга на дуэли! И что мы видим в школе? 9-й класс пишет сочинение на тему «Мог ли Онегин отказаться от дуэли?». Да за одно это произведение нужно заводить уголовное дело по статье «Пропаганда убийства как способа решения личных конфликтов».
А Татьяна? Казалось бы, оплот нравственности. Но что мы видим в финале? Замужняя женщина заявляет бывшему любовнику, что всё ещё его любит, но будет хранить верность нелюбимому генералу. Вы понимаете, какой пример это подает? Это же разрушение института эмоциональной близости в браке! Министерство счастья уже готовит предписание: либо вырезать сцену в саду, либо маркировать роман плашкой «18+ (сцены тайных признаний и неподобающего поведения)».
3. «Отцы и дети» (И.С. Тургенев) — нигилизм, терроризм и раздевание лягушек
Базаров — это просто спятивший учитель биологии, завернутый в плащ байронического злодея. Он отрицает всё: искусство, любовь, государство, авторитеты. В нормальной школе такого бы поставили на учет, а у нас заставляют учить его монологи. Он говорит: «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта». Министерство Просвещения, ау! Завтра дети перестанут сдавать ЕГЭ по литературе и пойдут взрывать химические реактивы, потому что классик велел!
Ну и конечно, физическая расправа. Павел Петрович Кирсанов — ветеран, аристократ, человек с маникюром (почти как современный патриотический блогер), а Базаров вызывает его на дуэль и наносит тяжкий вред здоровью, стреляя в ногу. И где наказание? Вместо каторги — заражение тифом. Мягко стелет Тургенев. В современных методичках уже скоро напишут: «Базаров — деструктивная личность, отрицающая духовные скрепы и суверенную демографию».
4. «Преступление и наказание» (Ф.М. Достоевский) — инструкция по созданию ДТГ (деструктивно-топорного гейм-сообщества)
Это просто пособие для экстремиста, замаскированное под философский роман. Бедный мальчик Родя начитался статей (видимо, в каком-то запрещенном телеграм-канале) о том, что люди делятся на «тварей дрожащих» и «право имеющих». Он решает, что старуха-процентщица — это экстремистский элемент, который мешает светлому будущему человечества, и убивает её топором.
Вдумайтесь: это сидят и разбирают семиклассники почти на летних каникулах. «Ребята, давайте порассуждаем о мотивах Раскольникова». О чём тут рассуждать? Товарищ майор с Петровки уже выехал бы в школу, если бы узнал содержание уроков. А ведь там еще Лизавета, невинная жертва, которая просто зашла не вовремя. Роман надо запретить просто из соображений «не дай бог они начнут вычислять, сколько квадратных метров занимала её комната».
5. «На дне» (М. Горький) — дискредитация социальной политики
«Человек — это звучит гордо»? Серьезно? А действие происходит где? В ночлежке, полной маргиналов, пьяниц и шулеров. Нет ни одного положительного примера успешного предпринимателя. Власти тратят бюджеты на нацпроекты «Демография» и «Жилье», а тут барон сидит и говорит: «Ничего не было… Карета, карета… старая фамилия…». Это же форменное разжигание социальной розни. Лука вообще врёт всем подряд. Врать людям, чтобы их утешить, — это что, профессия? Сейчас за такое назвали бы иноагентом и лишили бы гражданства Костылёва, но никак не сочувствовали бы.
Что ждать и к чему готовиться?
Логика современных запретов неумолима. Сегодня мы боремся с пропагандой чайлдфри в фильмах, а завтра депутат от Комитета по культуре откроет роман «Что делать?» Чернышевского — и поседеет. Там же коммуна, свободные отношения и раскрутка бизнеса через сон Веры Павловны! Там же отрицание частной собственности на швейные машинки!
Рано или поздно система поймет, что самый опасный контент прячется не в TikTok, а на полках с надписью «Золотой фонд».
Классику неизбежно начнут маркировать:
· На «Обломове» напишут: «Осторожно! Пропаганда лени и разрушения трудовых ресурсов».
· На «Анне Карениной»: «Данный роман содержит сцены супружеской неверности и жестокого обращения с рельсовым транспортом».
· А «Ревизор» вообще исчезнет из библиотек, ибо содержит клевету на государственных и муниципальных служащих, которые, как мы знаем, взяток не берут, а только благодарность за скорость.
Спасайся, кто может. Пока литературу не запретили окончательно, читайте её. Ведь скоро вместо «Капитанской дочки» нам оставят только проверенный репертуар: «Я русский бы выучил только за то, что он ладно скроен и крепко сшит», и то, если вырежем оттуда контекст про анархию.
До связи, Ваш бунтующий филолог глубже некуда. Читайте классику, пока она не села.