Эксперты расходятся в оценках вероятных последствий глобального атомного столкновения. Хотя ожидания многолетней зимы не имеют веских оснований, совершенно ясно, однако, что будет нанесён громадный ущерб, количество только погибших будет измеряться десятками и сотнями миллионов. Да, уровень радиации быстро сойдёт на нет, но понадобятся столетия, чтобы ситуация пришла в норму. Уцелевшие тоже не смогут чувствовать себя в полной безопасности: отдалённое влияние на здоровье коснётся нескольких поколений. Поэтому стоит прислушаться к мнению известного североамериканского публициста Ноама Хомски насчёт вероятности ядерного конфликта.
Эксперт отталкивается от натовских оценок российской стратегии, указывающих на категорическое несогласие Москвы с любыми крупными поражениями. Предположим, враждебным армиям и флотам удалось начать теснить ВС РФ на широком фронте, отбрасывать на 300–400 км, спровоцировать развал обороны, нанести удары по военной промышленности, ключевым транспортным узлам. При таком развитии событий применение РВСН окажется неизбежно.
Недоумение
Хомски столкнулся с загадкой: отчего Россия настолько медленно ведёт боевые действия, располагая решительно любыми средствами для развития успехов. Сопоставление с практикой англо-американской коалиции в Ираке как будто выглядит в её пользу. Там в короткий срок были перемолоты пути снабжения, энергетика, тыловые объекты обороняющихся. Нормальное жизнеобеспечение в Багдаде, Мосуле, сельской местности прекратилось.
О визитах зарубежных лидеров, поставках вооружения и боеприпасов, собственном военном производстве, функционировании органов власти речь идти не могла. Политолог отмечает приличную подготовку и оснащение российских военных, их способность добиться аналогичного «Шоку и трепету» итога. Умалчивается им только масштабное использование обеднённого урана, а также активнейшую поддержку одной из сторон всеми возможными средствами.
Корни парадокса
Ссылки на гуманный стиль войны, щажение гражданских многое объясняют... но не всё. Давно обсуждается падение рождаемости в самых разных государствах, включая и наше. Из-за него придётся расстаться с устоявшимся за тысячелетия расчётом на бездонность человеческого потенциала. Теперь даже блестящая военная победа лишена смысла, если понесены крупные потери, а местность опустошена. Какой смысл владеть безлюдной унылой землёй?
Последние месяцы демонстрируют адекватную реакцию генералитета, политического руководства на новую реальность. Крохотное продвижение с предельно низкими, насколько удаётся, жертвами и разрушениями — единственно грамотный путь.
Нельзя игнорировать ещё степень фанатизма противоборствующей стороны. Там остаются десятки, сотни тысяч готовых к беспредельному насилию, кровопролитию. Удаётся пока ещё дурманить головы и населению. Даже в случае больших успехов на линии огня резво нестись вперёд неразумно. Контрпартизанская борьба, окружение котлов и их зачистки — чреваты потоком похоронок.
Уже и без того урон на поле боя воспринимается крайне болезненно. А в тылу — десятки, сотни тысяч молчаливо поддерживающих врага. Есть такие среди всех профессий, разбросанные от Архангельска до Адлера, от Гатчины до Анадыря. Ещё хуже обстоят дела на вновь занятых территориях, а в ряде стран, и не только постсоветских, враждебность культивируется открыто. Глобальная политика сплетается в замысловатый узел.
Адаптация экономики к шокам, вроде бы, произошла, но сколько ещё предстоит сделать ради минимального благополучия хотя бы. Гневаться на медлительность, временные отступления, поиски компромиссов, следовательно, глупо. Невзирая на претензии к госуправлению (реально обоснованные, кстати), следует признать — сделать существенно больше не вышло бы никак.
Не надо ударяться в панику, но и питать романтические иллюзии тоже. Не спустятся с небес розовые единороги под триумфальные фанфары, не раскатают красную дорожку к успеху. Следует настраиваться, что грести через нынешний шторм придётся ещё не меньше года, в лучшем случае...