Медицинский Университет наградил меня лучшей подругой – в суровом настоящем – крутейшим неонатальным хирургом. В разнузданном прошлом – моей однокурсницей и собутыльником. И вообще – единственным человеком, который может потеряться на пересеченной (и не очень) местности быстрее меня.
Мы основательно сдружились на третьем курсе, когда начался цикл по патологической анатомии. Да-да, это когда ходят в морг. В теории. На практике – это когда ты смотришь в микроскоп и горько сожалеешь что российское законодательство радикально отличается от скажем голландского. Это бы хоть как-то могло спасти ситуацию.
И рисуешь цветными карандашиками в альбом лютейший артхаус.
Но он – все изменил.
Он – это Паня. Доктор Павел Борисович, наш преподаватель, клинический ординатор судмедэксперт.
Судмедэксперт – это также тот, который типа ходит в морг. В обывательском сознании. В крайнем случае – это дед с чемоданом из сериала “След”, который на месте преступления три минуты созерцает труп, а потом (без вскрытия и анализов), заявляет что потерпевшего насмерть прищемило дверцей холодильника.
Так вот, доктор Паня оказался широких взглядов, и общался со студентами запросто.
Когда он впервые зашел в аудиторию и все встали, как положено когда преподаватель заходит, доктор Паня окинул нас скептическим взглядом. Взгляд этот выражал нечто среднее между “ребят, вы че ёбу дали?” и истерическим припадком.
Паня имел роскошные длинные черные волосы и пел в рок-группе. Дум-дарк -death-какой-то-там-еще металл.
Мы с Ариной как-то сразу поняли, что с Паней – подружимся.
***
Следующим летом, мы с Ариной на пятый день пребывания в Праге окончательно погрязли в местных леденцах и крафтовом пиве.
Тогда то и пришло время музыкальных экзерсисов.
Арина, вес которой не достигал пятидесяти килограммов даже в самый жирный год, полезла в окно – петь европейской столице Павликовы песни в стиле…ну этом самом ( дум-дарк-death-какой-то-там-еще металл). Суровый гроул Павлика в исполнении Арины заставлял меня задуматься: а бывает ли у индюшек эпилепсия? Если да – то звучать она должна была именно так.
Я сняла Арину с подоконника, но раму мы все-таки выломали.
На следующее утро она скептически обвела взглядом номер, оценивая масштаб повреждений.
Затем поджала губы и тоном библиотекаря, поймавшего школьника на книжном вандализме, выдала:
– Приличные люди гроулом не поют…
