Он лежал у окопа, Вкось прошитый свинцом, Молодой недотёпа С конопатым лицом, Лейтенант скороспелый, Атеист, патриот, Деревянное тело, Окровавленный рот. Он лежал, как колода, Бесполезный в бою. Нет стрелкового взвода, Все ребята в Раю. И ему предстояло Скоро кровью истечь… В стороне прозвучала Иноземная речь: Словно смрадом подуло. Он нащупал курок, Взвел. И черное дуло Огрызнулось в висок. Полыхнула зарница, И потухла в мозгу. В ста верстах от столицы Он затих на снегу, Не узнав, как отбили Этот важный клочок, Как поспешно зарыли И воткнули сучок У развесистой ели, И пропали в дыму… Ночью волки пропели «Аллилуйя» ему.
Он лежал у окопа,
Вкось прошитый свинцом,
Молодой недотёпа
С конопатым лицом,
Лейтенант скороспелый,
Атеист, патриот,
Деревянное тело,
Окровавленный рот.
Он лежал, как колода,
Бесполезный в бою.
Нет стрелкового взвода,
Все ребята в Раю.
И ему предстояло
Скоро кровью истечь…
В стороне прозвучала
Иноземная речь:
Словно смрадом подуло.
Он нащупал курок,
Взвел. И черное дуло
Огрызнулось в висок.
Полыхнула зарница,
И потухла в мозгу.
В ста верстах от столицы
Он затих на снегу,
Не узнав, как отбили
Этот важный клочок,
Как поспешно зарыли
И воткнули сучок
У развесистой ели,
И пропали в дыму…
Ночью волки пропели
«Аллилуйя» ему.