«Она так и не научилась бегать. Не потому что не хотела — потому что её тело уже не могло. В медицинской карте всё выглядело безобидно: „небольшие отклонения“, „наблюдаем“, „подождём“. А в её глазах день за днём гасла надежда. Сначала перестала играть с детьми во дворе, потом — подниматься по лестнице без одышки. Потом — просто улыбаться. Мы думали, это возраст. Мы думали, это усталость. Мы думали… но не делали. Когда наконец поставили диагноз, было поздно: изменения уже стали необратимыми. Не просто „дефицит“ — сломанная жизнь. Теперь она смотрит в окно на бегущих детей и молчит. А мы шепчем себе оправдания, которые уже ничего не изменят. Не дайте этому повториться. Не ждите, пока „станет хуже“. Хуже уже может быть некуда».